Поле подсолнухов, закаты и ритмы гитары

Весь день после разговора в гараже Феликс ходил сам не свой. Он то и дело поглядывал на часы, пересчитывал минуты до девяти. За едой почти не притронулся — всё прокручивал в голове вечернюю поездку. — Ты чего летаешь? — спросил Ромео, когда Феликс в сотый раз прошёлся мимо гостиной. — Так, ничего, — отмахнулся тот и снова скрылся в своей комнате. Он переодевался трижды. Сначала надел ту же футболку, что и в прошлый раз — показалось, что Пик одобрил. Потом передумал: вдруг подумает, что других нет. Выбрал тёмно-серую, попроще. Джинсы те же — удобные. Кроссовки начистил до блеска, хотя вечерело и в темноте всё равно никто не увидит. За десять минут до выхода Феликс уже сидел в прихожей, натянув кроссовки и крутя в руках ключи от дома, хотя выходить собирался без них. — Ты кого ждёшь? — поинтересовался проходящий мимо Куромаку. — Никого, — слишком быстро ответил Феликс и уставился в стену. Куро хмыкнул, но ничего не сказал. Только очки поправил и ушёл на кухню. Когда на часах стало без пяти девять, Феликс не выдержал. Выскочил на крыльцо, вдохнул вечерний воздух и замер, глядя на дорогу. Сердце колотилось где-то в горле — от предвкушения, от лёгкого волнения, от того, что весь этот день наконец-то получит продолжение. Мотоцикл показался из-за поворота ровно в девять. Пик припарковался у крыльца, снял шлем. — Долго ждёшь? — спросил он, прищурившись. — Только вышел, — соврал Феликс, хотя на самом деле ждал уже минут пятнадцать. Пик усмехнулся — кажется, не поверил. Кинул Феликсу шлем. — Поехали. Феликс поймал шлем, натянул его и запрыгнул на мотоцикл. Улыбка сияла даже сквозь забрало. Пик и Феликс снова приехали на то самое место за городом, и биполярочка почти сразу потерялся в рядах цветов. Рогатый на это ребячество лишь улыбнулся и, задаваясь вопросами, стал смотреть в одну точку, не шевелясь. Казалось, в голове кружилось множество мыслей, и каждая жужжала словно пчела. Но внезапно мелькнувшая улыбающаяся макушка вмиг разогнала весь этот рой и заставила невольно улыбнуться. Пиковый король, как и в прошлый раз, сел под дерево и стал ждать, когда валет нарезвится. Вскоре уставший Феликс рухнул на траву рядом с Пиком. — Устал? — Ага, — улыбаясь ответил Феликс и поднял глаза на небо, которое начинало окрашиваться в алый цвет. — Это так успокаивает… — Согласен. Закат здесь превосходен. Как и рассвет. — Ты и рассвет тут встречаешь? — Да. Я часто сюда рано утром приезжаю, а потом обратно еду. — Пик помолчал. — Ну а теперь я работу нашёл. Не знаю, смогу ли так часто приезжать… — Если сильно захочешь — сможешь. А кем устроился? — Да в клуб, охранником. — Пик повернул голову к Феликсу. — А ты чего так? Из-за Ромео расстроился? Пик повернул голову к Феликсу. — А ты чего так из-за Ромео расстроился? Феликс резко замер. Улыбка, которая только что играла на его лице, сползла, сменившись сначала растерянностью, а потом глухой, нарастающей злобой. Он не открывал глаза — наоборот, сжал веки так сильно, что в уголках побелело. Руки, расслабленно лежавшие на траве, сжались в кулаки. — Ничего я не расстроился, — голос прозвучал глухо, с ломаной нотой. Пик молчал. Ждал. — С чего ты вообще взял? — Феликс резко сел, дёрнув плечом, отстраняясь от дерева, к которому только что прислонялся. — Я в порядке! Со мной всё в порядке! — Не похоже. — А тебе какое дело?! — выкрикнул Феликс, поворачиваясь к Пику. В глазах — колючая вспышка, которую тут же заволокло чем-то болезненным. Он отвернулся, вцепился пальцами в траву, вырывая пучки с корнем. Дыхание стало чаще. Глубже. Неровнее. Пик не двигался. Не пытался его успокоить — просто сидел рядом, глядя куда-то вдаль. — Я его ревную, да? — Феликс засмеялся — резко, зло, почти истерично. — Думаешь, я его ревную?! — Я такого не говорил. — Но подумал! — Феликс ударил кулаком по земле, сразу же сморщился от боли, но не зашипел — только сжал зубы и выдохнул сквозь них. — Все вы одинаковые. Сначала лезете в душу, а потом… потом… Он не закончил. Тело бросило в дрожь — крупную, неконтролируемую. Феликс обхватил себя руками за плечи, сжимаясь в комок. Несколько секунд — и дрожь ушла так же внезапно, как началась. Осталась только пустота. И тишина. — Извини, — голос сел, стал чужим, безжизненным. — Не кричи на меня, ладно? Я… я не хотел. — Я и не кричу, — спокойно ответил Пик. Феликс посмотрел на него. Взгляд потухший, уставший. — Ты его ревнуешь, — повторил Пик. Не вопрос — утверждение. Феликс не спорил. Только выдохнул: — С чего бы… — но в голосе не было прежней злости. Только горечь. — Он почти не обращает на меня внимания. Во всём поддерживает Вару. С моим мнением даже не считается. А когда я выхожу из себя… он уходит. С ним. Всегда с ним. Голос дрогнул на последних словах. Феликс замолчал, уставившись в землю. — Почему он мой король? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Я ему совсем безразличен… Пик помолчал. Ответил не сразу. — Я не знаю, что у него в голове. Но пока ты бездействуешь — ничего не изменится. Как я говорил: если будут проблемы — обращайся. Даже если просто поговорить захочешь. Я, конечно, так себе собеседник, но хотя бы выслушаю. Феликс долго молчал. Потом поднял голову, посмотрел на Пика — устало, но без прежней агрессии. — Странно, как я раньше в тебе этого не замечал? — Чего это? — фыркнул Пик. — Что ты не злой. На самом деле. Видимо, ты очень стараешься для Вару и остальных — и злишься, когда всё идёт не так. — Может, и так, — Пик закатил глаза, но без привычной резкости. Феликс слабо улыбнулся. Лёг обратно на траву, уставился в небо. — Спасибо, что не испугался, — сказал он тихо. — Что не ушёл.