Поле подсолнухов, закаты и ритмы гитары

Рогатый заглушил мотоцикл на месте. Всю поездку Феликс молчал и вёл себя слишком спокойно — неестественно, будто внутри что-то сломалось. Пик думал, стоит ли спрашивать о произошедшем или лучше не беспокоить валета. Феликс не стал ждать вопросов. Он просто подошёл к дереву и лёг под ним, уставившись в небо. Над горизонтом собирались тучи — тяжёлые, свинцовые, с фиолетовым отливом. Они наползали медленно, но неумолимо, съедая остатки заката. Где-то далеко, за городом, иногда вспыхивали зарницы — тихие, безгромные, будто небо пробовало голос перед бурей. Ветра почти не было, но воздух сделался плотным, влажным, и пахло в нём озоном и мокрой землёй. Такое бывает перед самым сильным дождём — когда мир замирает в ожидании. — Пик, — тихо позвал Феликс, когда король опустился рядом. — Как ты относишься к Вару? Ну, что думаешь о нём? Или чувствуешь? Он повернул голову и посмотрел прямо в глаза рогатому. Взгляд — не злой, не требовательный. Просто внимательный. Ищущий. Пик задумался. Не отвёл взгляд, но что-то в его лице дрогнуло — не то усталость, не то грусть. Он не спешил с ответом. Вместо этого медленно, будто сам решаясь, сел ближе. Их плечи почти касались. — Вару по своей сути очень похож на ребёнка, — сказал он наконец. — Скорее, на подростка. Я к нему отношусь как к подопечному. Феликс слушал, не перебивая. Где-то над головой шелестели листья — единственный звук в этом замершем воздухе. — А думаю… — Пик усмехнулся, но без злости. — Он порой бесит и выводит из себя. Но он всё равно безумно похож на ребёнка. Только слишком разбалованного. Я бы хотел, чтобы он начал слушать меня хоть немного и уважал. Но это же Вару. Он фыркнул, достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Прикурил, глубоко затянулся, выпустил дым в вечернее небо. Дым тянулся вверх и тут же растворялся в тяжёлом воздухе. — А ты чего о нём спрашиваешь? — бросил взгляд на подсолнух. В голосе — не раздражение, скорее любопытство. Феликс немного подвинулся ближе. Теперь их плечи касались точно. От Пика пахло табаком, кожей куртки и чем-то ещё — металлом, бензином, самим Пиком. Феликс вдруг подумал, что этот запах стал для него родным. — Да так… — он опустил глаза, потом снова поднял. — Ромео сказал, что ты его тоже любишь. Поэтому и распустил так сильно, что он тебя не слушает. Пик резко повернулся к нему. В глазах — вспышка. Но не ледяная, как обычно, а живая, горячая. — Бред, — сказал он, но не рыкнул. Голос стал ниже, почти шёпотом. — Я не могу любить того, кто меня ни на грамм не уважает. Он сжал сигарету так, что та чуть не переломилась. Феликс видел, как напряглись его пальцы. И тогда он протянул руку — медленно, давая Пику время отстраниться, если тот захочет. Пик не отстранился. Феликс начал поглаживать его по руке — мягко, успокаивающе, едва касаясь. Подушечками пальцев, от запястья до локтя и обратно. Один раз. Второй. Пик дёрнулся сначала, но потом плечи опустились. Он шумно выдохнул — и злость ушла, вытекла из него, оставив только усталость. Не говоря ни слова, он прикрыл глаза на секунду. Когда открыл — взгляд стал спокойным. — Теперь я понимаю, — тихо сказал Феликс, не убирая руки. — Ты относишься к Вару как к своему валету, но он к тебе как к королю не относится. Он помолчал, потом посмотрел на небо. Тучи подобрались уже почти к самой луне, закрывая её сначала одним краем, потом наполовину. Воздух стал ещё тяжелее — давил на грудь, но не неприятно, а как напоминание: что-то скоро случится. Гроза. — Почему тогда у нас наоборот? — спросил Феликс, не глядя на Пика. Он убрал руку. Но не далеко — так, что пальцы всё ещё лежали на траве, почти касаясь чужой ладони. — Феликс, — Пик затушил сигарету о камень, спрятал окурок в карман. Повернулся к нему — теперь они смотрели друг на друга в упор. Близко. Очень близко. — Прекращай уже из-за Ромео так убиваться. Если будут проблемы — обращайся ко мне. Голос звучал ровно, но в нём появилось что-то новое. Не приказ. Не совет. Обещание. — Я бы предпочёл, чтобы моим валетом был ты, а не Вару, — добавил Пик тише. — К тому же мы хорошо ладим. Феликс сглотнул. В горле пересохло. Он почему-то не мог отвести взгляд от лица Пика — от резких скул, от непривычно мягкого сейчас рта, от глаз, в которых не было привычного холода. — Но… так же нельзя, — почти выдохнул он. — Ромео — мой король, Вару — твой валет. — Плевать, — Пик сказал это просто, как нечто само собой разумеющееся. — По сути, ни Ромео, ни Вару об этом не думают. Так почему мы должны? Тебе плохо из-за того, что Ромео тебя не замечает. Феликс задумался. Долго смотрел куда-то вдаль, за город, где небо уже сливалось с землёй. Потом поднял взгляд на Пика. — А почему бы и не попробовать? — сказал он тихо. Губы дрогнули в слабой улыбке. — Представим, что ты — мой король, а я — твой валет. Пик не ответил сразу. Он смотрел на Феликса — долго, изучающе. А потом уголок его губ чуть приподнялся. — Если всё пройдёт гладко, договоримся с Ромео и Вару, — сказал он. Феликс кивнул. Убрал выбившуюся прядь волос, заправил за ухо — жест нервный, почти детский. В этот момент где-то далеко грохнуло. Первый гром — глухой, раскатистый, будто небо перевернулось. Феликс вздрогнул, а Пик, не думая, положил руку ему на плечо — просто, по-свойски. — Давай лучше какой-нибудь фильм посмотрим, — сказал Пик, кивнув в сторону туч. — Скоро дождь начнётся. Он убрал руку, поднялся и направился к мотоциклу. Феликс ещё минуту сидел под деревом, глядя в небо — тяжёлое, низкое, уже почти чёрное. Потом встал и пошёл следом. Домой парни приехали быстро. Вскоре они уже готовились к просмотру фильма. Феликс первым делом убежал на кухню, вернулся с огромной миской попкорна и пакетом чипсов. Пик молча взял плед и устроился на диване, скинув обувь и поджав ноги под себя. — Чего смотрим? — спросил Феликс, плюхаясь рядом. — Без понятия. Ты выбирай, — Пик кивнул на пульт, который лежал на журнальном столике. Феликс нашарил пульт, начал листать — каналы мелькали один за другим. Документалка про пингвинов. Ужастик, от которого они оба синхронно поморщились. Какое-то ток-шоу с крикливыми ведущими. — О, давай это, — Феликс остановился на комедии, где на обложке мужик в дурацком костюме аиста падал с велосипеда. — Выключай, — устало сказал Пик. — Даже не смешно. — Это только на обложке, а внутри, говорят, смешно. — Кто говорят? — Ну… люди, — отмахнулся Феликс и нажал «воспроизведение». Пик хотел возразить, но в этот момент в гостиную начали подтягиваться остальные. Первыми пришли Бубновые. Габри шёл впереди, широко раскрыв глаза и оглядывая каждый угол комнаты, будто видел её впервые. Данте мягко держал его за руку — так, чтобы не потерялся. — Мы будем с вами, — сказал Данте. Голос спокойный, чуть нараспев. — Счастье — это когда тебя понимают. Феликс моргнул, не сразу поняв, к чему это, но кивать не стал. — Ага, проходите, — просто сказал он. Габри уселся на ковёр перед диваном и тут же начал крутить головой, разглядывая всё: пульт, попкорн, лицо Пика, дырочку на носке Феликса. Потом он посмотрел на экран, где всё ещё шла заставка, и замер с открытым ртом. — Он упал? — спросил Габри, указывая на мультяшного аиста на заставке. — Ещё не началось, — ответил Феликс. — А когда начнётся — он упал? — Скорее всего. Габри кивнул, удовлетворённый, и продолжил смотреть на экран с тем же сосредоточенным выражением. Данте аккуратно пристроился рядом с ним на ковре, обнял Габри за плечи и положил голову ему на макушку. — Истинная мудрость — знать, что ничего не знаешь, — тихо сказал он и закрыл глаза. Габри тем временем уже тянул руку к миске с попкорном, но Феликс легонько шлёпнул его по пальцам. — Фильм смотреть будем, а не всю еду сразу съедите. Габри посмотрел на него с искренним недоумением, убрал руку, а через три секунды снова потянулся — медленно, как будто надеялся, что никто не заметит. Следом зашли Трефовые. Зонтик робко остановился у входа, оглядываясь, а Куромаку спокойно прошёл вперёд и сел в кресло, жестом приглашая Зонтика устроиться рядом на подлокотнике. — Что за фильм? — поинтересовался Куро, поправляя очки. — Комедия про аиста, — ответил Феликс. — Который падает с велосипеда? — Ты уже видел? — Трейлер, — коротко ответил Куро и устроился поудобнее, готовый смотреть. Фильм начался. Первые десять минут было почти тихо. Данте иногда что-то бормотал — тихо, будто для себя: «Человек страдает не столько от того, что происходит, сколько от того, как он это оценивает». Феликс не понимал половины, но перебивать не стал. Габри же сидел как заворожённый — рот приоткрыт, глаза круглые. Он не смеялся там, где было смешно, но когда герой споткнулся о собственный шланг, Габри вдруг громко и искренне хлопнул в ладоши. — Он упал! — радостно объявил он. — Я вижу, — устало сказал Пик. — А почему? — Потому что не смотрел под ноги. Габри задумался ровно на секунду, потом выдал: — А если бы смотрел — он бы не упал? — Логично, — фыркнул Вару, который до этого молча сидел в дверях. Да, Вару уже пришёл. Он стоял, прислонившись к косяку, и оценивал обстановку. Потом бесцеремонно прошёл к дивану, плюхнулся между Пиком и Феликсом и раскинул руки по спинке. — Чего пропустил? — спросил он, будто его здесь ждали. — Дом сгорел, — буркнул Пик. — Красиво? — Не очень, — фыркнул Феликс. — Зато смешно. Вару тут же включился в просмотр. Он комментировал каждую неудачу главного героя — громко, едко и всегда невпопад. — Да он дебил! — воскликнул Вару, когда герой в очередной раз наступил на грабли. — Кто так делает? — Ты так делаешь, — спокойно заметил Куромаку из кресла. — Я делаю, но я не дебил. Я - творческий Габри, услышав слово «творческий», замер и уставился на Вару. Потом медленно перевёл взгляд на Пика, потом снова на Вару. — А ты умеешь рисовать? — спросил он с искренним интересом. — Чего? — Вару опешил. — Ну, творческий. Значит, рисуешь? — Я… — Вару замялся, не ожидая такого поворота. — Я крашу стены. Это искусство. Габри кивнул, будто услышал что-то очень глубокомысленное. — Краска пахнет, — сказал он и отвернулся обратно к экрану. Данте погладил Габри по голове. — Искусство — это ложь, которая делает нас способными осознать истину, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Пик — искусство? — спросил Габри, не оборачиваясь. На секунду в комнате повисла тишина. — Нет, — ответил Пик. — А почему? — Потому что я не пахну краской, — буркнул он. Габри на мгновение задумался, потом кивнул и снова уставился в экран. Вару тихо хрюкнул, подавив смех. Феликс тем временем незаметно переместил попкорн так, чтобы он стоял ближе к Вару. Тот не глядя запустил туда руку и утащил половину. Феликс улыбнулся. Пик это заметил, но ничего не сказал. На середине фильма Пик начал клевать носом. Сначала просто моргал дольше обычного, потом голова потяжелела и медленно опустилась на спинку дивана. Ещё через пару минут он уснул — тихо, без храпа, только дыхание стало глубже и ровнее. Габри заметил это первым. — Пик спит, — сообщил он всем громким шёпотом. — Не буди, — так же шёпотом ответил Феликс. — А почему? — не унимался Габри. — Потому что он устал. — А от чего? — От работы. — А что такое работа? — Габри наклонил голову, как любопытный воробей. — Это когда надо делать то, что не хочется, — устало объяснил Феликс. Габри помолчал, переваривая информацию. Потом посмотрел на Данте. — Я не хочу работать, — сказал он. — Блажен, кто не имеет ничего, ибо он не потеряет ничего, — тихо ответил Данте и погладил Габри по голове. Габри улыбнулся и снова уткнулся в экран. Вару тем временем перегнулся через Феликса и вытащил из миски последние кусочки попкорна. — Жадный, — заметил Феликс. — Экономный, — парировал Вару. — Это разные вещи. — А вот и нет, — вмешался Зонтик, которого внезапно прорвало на спор. — А вот и да, — не сдавался Вару. — А вот и нет, — тихо повторил Куромаку, и все замолчали, потому что Куро редко спорил, а если спорил — обычно оказывался прав. Фильм тем временем шёл своим чередом. Герой наконец-то перестал поджигать всё вокруг, встретил девушку, и они пытались спасти мир от бюрократии. К концу Габри уже лежал на Дантэ, уткнувшись носом ему в плечо, а Зонтик задремал, прислонившись к Куро. Куромаку смотрел фильм до конца — из принципа. Вару досидел до титров, периодически отпуская комментарии, на которые никто уже не реагировал. Когда экран погас, он потянулся, хрустнул шеей и громко сказал: — Ну и хрень. — Ты сам хрень, — сонно пробормотал Феликс. — Сам дурак, — огрызнулся Вару. Куро поднялся, осторожно снимая с плеча голову Зонтика. Тот пошатнулся, но тут же проснулся и виновато захлопал глазами. — Идите спать, — сказал Куро всем и никому одновременно. Пика разбудили. Он открыл глаза, мутно оглядел комнату, ничего не понял, потом увидел Феликса и Вару на диване, моргнул и коротко бросил: — Погано поспал. — Челюсть болит? — спросил Феликс. — Не, спина затекла. Пик поднялся, потянулся — хрустнули позвонки. Вару невольно поёжился. — Иди давай спать. — толкнул его Феликс в плечо.