Поле подсолнухов, закаты и ритмы гитары

Зайдя в комнату, Пик скинул с себя одежду и лёг под одеяло, намереваясь выспаться. Но у Зелёнки на этот счёт были свои планы. — Пик… Спишь? — Вару зашёл, включил свет и уселся на свою кровать. — Пытаюсь уснуть, — Пик начинал раздражаться, но всё же соизволил повернуться к Вару. — Чего хотел? — Слушай… — Вару замолчал, покусывая губу. Такого неуверенного Пик его давно не видел. — Тут поговаривают, что вы с психом мутите. Ну так что? Пик приподнялся на локте, посмотрел на Вару в упор. — Мы с Феликсом в других отношениях. Врать не стану — мы довольно неплохо общаемся. Он с Ромео ссорится, поэтому я предложил ему побыть временно моим валетом. Вару замер. На лице — сначала непонимание, потом что-то болезненное, а потом — ярость. — Схуяли? — голос сорвался на хрип. — Я для тебя шутка какая-то?! — Не ори, других разбудишь! — Пик прикрикнул, но Вару уже не слушал. — Нет, ты мне сейчас объясни! — Вару вскочил с кровати, заметался по комнате, сжав кулаки. — Я твой валет! Я, а не этот псих! Ты что, решил меня заменить? Решил, что я ни на что не гожусь?! — Угомонись! — Пик сел на кровати, голос стал жёстче. — Никто тебя не заменяет. Феликс будет временно. Пока вы с Ромео не перестанете… — Что — не перестанем? — Вару резко развернулся к нему, глаза горят. — Ругаться? А тебе-то какое дело? Ты за него переживаешь, да? За Феликса? Больше, чем за меня? Пик напрягся. Медленно поднялся с кровати, расправив плечи. — Что ты несёшь? — А то! — Вару подошёл вплотную, ткнул пальцем в грудь Пика. — Ты с ним всё время где-то пропадаешь! На какие-то поляны ездите, фильмы смотрите! А про меня ты забыл! Вообще забил! — Я каждый день спрашиваю, как у тебя дела! — голос Пика сорвался на рык. — Спрашиваешь?! — Вару засмеялся — резко, зло, почти истерично. — «Как дела, Вару? Всё нормально, Вару?» — это ты называешь вниманием?! Ты даже не замечаешь, что я делаю! Я тебе комнату разрисовал — ты даже не возмутился! Раньше бы орал, а теперь — «спасибо, прощён»! Что с тобой стало?! Пик сжал челюсть. На скулах заходили желваки. — А что со мной должно было стать? — спросил он тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. — Ты мне челюсть сломал, а потом нарисовал дракона и принёс пиво. Я тебя простил. Ты что, хочешь, чтобы я тебя вышвырнул? — Хочу, чтобы ты меня заметил! — выкрикнул Вару, и в голосе вдруг прорезалось что-то совсем детское, обидчивое. — Чтобы ты… чтобы ты не променял меня на этого… на Феликса! Повисла тишина. Пик смотрел на Вару. Долго. Потом медленно выдохнул и шагнул ближе. — Никто тебя не променял, — сказал он уже спокойнее, но всё ещё жёстко. — Феликс — это другое. Ты — мой валет. Это не меняется. — Тогда докажи, — Вару поднял голову, в глазах — вызов и боль одновременно. — Скажи ему, что не будешь с ним возиться. — Не скажу. — Почему?! — Потому что он нуждается в помощи, — Пик говорил медленно, чеканя каждое слово. — Так же, как ты иногда. Только ты об этом не просишь. Вару дёрнулся, будто его ударили. — Я не прошу, потому что не нуждаюсь! — Нуждаешься, — Пик посмотрел ему прямо в глаза. — Но я не буду сейчас об этом спорить. Утром поговорим. А сейчас спать. — Я не хочу спать! — Вару топнул ногой. — Мне плевать. — А мне плевать, что тебе плевать! — Вару, — Пик шагнул к нему, и в голосе зазвучала сталь. — Ещё слово — и ты ночуешь в коридоре. Вару замер. Губы задрожали — от злости, от обиды, от чего-то, чему он не хотел давать имя. Он отвернулся, плюхнулся на свою кровать и уставился в стену. — Ненавижу, — буркнул он в подушку. — Знаю, — спокойно ответил Пик. Он надел штаны, взял пачку сигарет и вышел на улицу. Дверь за ним закрылась тихо — без хлопка, без удара. Просто — щёлкнула. Вару остался один. Сжался в комок, уткнулся носом в колени. Внутри всё кипело — злость, обида, страх. Почему-то было страшно. Он не мог объяснить себе почему. Пик не бил, не кричал даже по-настоящему — но этот спокойный голос, этот взгляд… Будто ему было всё равно. — Псина тупая, — прошептал Вару в пустоту. Но в голосе не было злости. Только горечь. Он лёг, натянул одеяло на голову и закрыл глаза. Спать не хотелось. Мысли крутились: драконы на стенах, пиво, записка «прощён», Пик, который улыбается Феликсу, Пик, который уходит курить посреди ночи. Вару закусил губу, сжал кулак под одеялом и заставил себя не думать. Не получилось. На улице Пик остановился у крыльца, закурил. Руки дрожали — от злости, от напряжения. Он глубоко затянулся, выпустил дым в ночное небо. Ругань Пиковых потревожила только-только заснувшего Ромео, и он вышел на улицу — щурясь, зевая, но явно намереваясь выяснить, что произошло. — Ну и что вы там опять не поделили? — спросил он, стараясь говорить шутливо. — Твоего валета, — ответил Пик, выдыхая дым. Ромео замер. На лице сначала непонимание, потом что-то болезненное. — Он вам обоим нравится?! — голос дрогнул. — Но как так?! — Угомонись и не ори! — Пик повернулся к нему. — Не в этом дело. Вы с Феликсом постоянно ругаетесь. Он уже на грани. Я предлагаю ему временную опеку — побыть моим валетом, пока вы оба не придёте в себя. — Временную опеку? — Ромео растерянно моргнул. — Мы не ругаемся… — Вы вечно из-за Вару рамсите, — устало пояснил Пик. — Феликс уже доведён до ручки. А ты даже не замечаешь. — А что я должен замечать? — Ромео искренне удивился. — Мы не ссорились, Пик. Он просто… ну, он сам бесится. По любому поводу. Я ничего такого не делаю. — Ты ничего не делаешь, — согласился Пик. — В этом и проблема. Ты вообще его не замечаешь. Все твои мысли — о Вару. Ромео открыл было рот, но потом закрыл. Не стал спорить. — Вару… — выдохнул он, и в одном этом имени прозвучало столько, что Пик только головой покачал. — Вару он… он особенный. Ты же понимаешь? Он не такой, как все. Его нужно… заслужить. — А Феликс? — спросил Пик. — Его заслуживать не надо? — Феликс сам справится, — отмахнулся Ромео. — Он сильный. Он всегда справлялся. — Не всегда, — тихо сказал Пик. Но Ромео его уже не слушал. Он смотрел куда-то в сторону комнаты Вару, и лицо у него стало мечтательным, почти блаженным. — Ты видел, какой он сегодня был? — спросил Ромео, не глядя на Пика. — Когда кидался на меня с этой кружкой? Он такой… живой. Настоящий. В нём столько огня… — Он в тебя кружкой кидался? — Пик поднял бровь. — Ну, не в меня. В стену. Но всё равно — это было прекрасно, — Ромео прижал руки к груди. — Его глаза горели, Пик! Он так страстно меня ненавидит! Это же… это же что-то значит! Пик несколько секунд смотрел на него с выражением, которое сложно было назвать иначе, чем «ты мне страшен». — Ты ненормальный, — сказал он беззлобно. — Я влюблённый, — поправил Ромео с гордостью. — Это разные вещи. — Если ты думаешь, что ненависть и любовь — одно и то же, то нет. Ромео не ответил. Он уже ушёл в свои мысли — где Вару смеялся, Вару бесился, Вару дразнил его, но всегда, всегда был рядом. А Феликса в этих мыслях не было. Пик затушил сигарету. — Слушай меня, — сказал он жёстко. — Феликс поживёт на моей территории. Будет моим валетом, пока не успокоится. Это не обсуждается. — А если я против? — Ромео нахмурился. — А ты вообще заметишь? — Пик усмехнулся. — Ты же даже не знаешь, во сколько он просыпается. Что он ест. Боится ли он темноты или грозы. Ромео виновато опустил глаза. — Ну… он же не Вару… — В том-то и дело, — Пик развернулся и пошёл в дом. — Иди спать, Ромео. Завтра разберёмся. Он ушёл, оставив Ромео одного на крыльце. Ромео стоял, глядя на закрывшуюся дверь. Потом перевёл взгляд на окно — то самое, за которым была комната Вару. — Я люблю тебя, — прошептал он в пустоту. — А всё остальное… не важно. И пошёл в дом, чувствуя себя почти счастливым — потому что завтра он снова увидит Вару. А Феликс… Феликс сам разберётся. Феликс всегда разбирался.