Месть предателям....

***

Хитоши Кайто || Член Тенджику Внешность: черные волосы с красными прядями; длина до плеч, волчья стрижка, японец/индиец, 16 лет, смуглая кожа, карие глаза, с детства имеет шрам, пересекающий подбородок по диагонали, крепкое телосложение, 6,1 фунтов (185 см). Дополнительная информация: богатый, семья живет в Индии, за исключением его отца японца, который живет с ним, но в данный момент уехал из-за работы по всей Японии. Ведет себя как человек-золотистый ретривер, подчиняется Рану в Тенджику, кокетливо шутит, прямо говорит, что он гомосексуалист, асексуал (не испытывает сексуального влечения ни к кому), грязный человек со всех сторон.

***

Такемичи ходит по улицам, спотыкаясь о слабые и ушибленные ноги. Он готов поспорить, что выглядит так, будто его только что выбросило из самолета с высоты более 100 футов, но он не может волшебным образом избавиться от травм, поэтому он продолжает свой путь домой. Возвращаться туда прямо сейчас, вероятно, не лучшая идея, учитывая, что члены Томана знают, где он живет, и они, вероятно, захотят отомстить за Кисаки после того, как он ранил его. Хотя он не мог быть таким «плохим», как Такемичи. Оставалось надеяться, что блондин не сломал мальчику череп одним только столкновением их лбов, так что он должен быть в порядке. Небо уже темнело из-за того, что было начало ноября, окрашивая горизонт в розовые и пурпурные тона. Оно так сочетается с его кожей, что заставило крашеного блондина рассмеяться при этой мысли, несмотря на возвращающуюся боль. Он мог чувствовать, как кровь растекается по его телу. В отличие от недавнего, Такемичи теперь контролировал свое тело. Он мог чувствовать все, сравнивая это ощущение с онемением, которое он чувствовал десятью минутами ранее. Он чувствовал, как синяки на его ногах болят каждый раз, когда они касались штанов Томана. Он выбросит их, когда вернется домой, блондин уже покончил с томановской чушью. Вдобавок ко всему, он чувствовал, как его живот дрожит и болит, сквозь белую хлопчатобумажную майку, которую он надел под фирменную куртку, при каждом движении. Он мог чувствовать так много… всего, это было ошеломляюще. Пока Такемичи продолжал идти по улицам, в голове у него начало пульсировать. Он не мог видеть прямо, он, вероятно, выглядел дерьмово. Мальчик мог видеть, как люди избегали его, когда он шел по середине немного оживленной улицы, люди расступались, как это делали ранее участники Томана. Он подавил еще один смех от того, что люди боятся его в таком ослабленном состоянии, не похоже, чтобы блондин мог что-то сделать. Хотя он не мог винить их, Такемичи, вероятно, выглядел сумасшедшим, когда был весь в крови и смеялся про себя, спотыкаясь. Такемичи остановился на обочине улицы, пройдя еще квартал, он не знал, сколько еще сможет пройти. Кровь медленно хлестала от его шума. По крайней мере, один из его пальцев был сломан, палец на его левой руке выглядел хуже всего, он был согнут назад под углом 90 градусов, и это будет больно лечить. Он чувствовал, как один его глаз опухает, Такемичи не мог сказать, какой именно, может быть, оба. Два его ногтя были сорваны начисто, и, вероятно, они заразятся, если он не вернется домой в ближайшее время. — Черт, — пробормотал он себе под нос, откинув голову назад и прислонившись к какой-то бетонной балке здания, чтобы устоять, раскинув руки для более удобной позы. Он смотрит на небо, оно теперь фиолетового и темно-синего цвета. Ему приходит в голову мысль о той ночи, когда Дракен получил ножевое ранение. Небо, оно так до жути похоже на ту ночь, что у него по спине пробежали мурашки. Он так хочет, чтобы Майки ему поверил, почему он не может ему поверить? Разве они не были друзьями? Он хочет вернуться к Томану, он хочет вернуться к своей… семье. Такемитчи начал качатся, несмотря на то, что весь его вес опирается на перекладину позади. Он потеряет сознание. — Нет, нет, нетнетнетнетнет, — бормочет он, цепляясь руками за балку позади себя, чтобы не упасть, но, к сожалению, у него не хватает сил, и его ноги начинают подкашиваться. — Ханагаки Такемичи! — кто-то кричит на него, его голос звучит так знакомо… он не может понять его. Рука человека проходит у него под подмышками и помогает устоять, не давая ему упасть на пол и причинить себе больше боли, чем он уже причинил, или сделать ему больше, чем то, что уже было сделано. Ошеломленным движением Такемичи поднимает голову. А, блондин точно знает, кто это. Он расслабляется в объятиях мальчика, он знает, что с ним он будет в безопасности. — Каку-ч... О нет. Он потерял сознание. Такемичи просыпается от толчка. Он смотрит в потолок, к которому прикреплены светящиеся в темноте космические наклейки. Блондин понятия не имеет, где он. Все хорошо в течение нескольких секунд, прежде чем боль обрушивается на него волнами, и он стонет, переворачиваясь на бок, чтобы встретиться лицом к лицу с телом, которое заставляет его подпрыгнуть и поморщиться, поскольку движение раздражает и задевает его раны. Это мальчик, лежащий напротив, его лицо в нескольких дюймах от его собственного. Он не встречался ему прежде никогда: ни в прошлом (сейчас), ни в будущем. Его волосы рыжевато-черные, окрашены так же, как у Казуторы, но длиннее и спускаются до плеч мальчика. Судя по чертам лица, он точно не стопроцентный японец. Его кожа теплого коричневого цвета, что необычно для той части Японии, где он живет. «Его ресницы феноменальны», — думает про себя Такемичи, восхищаясь парнем перед ним. Он проклинает свою бисексуальность и снова переворачивается на спину, чтобы посмотреть в потолок, но на этот раз он приподнимается и ложится на изголовье кровати мальчика. Блондин не знает, что делать дальше. Сейчас определенно ночь, и он не знает, как долго спал. Это не могло быть больше двух дней из-за того, что он не ощущает голода, но он чувствует себя довольно обезвоженным. Такемичи осматривает комнату. Он лежит на двуспальной кровати, он занимает половину, а черно-рыжий мальчик – другую сторону. Слева от него цифровые часы, которые ярко светятся в его глазах, они показывают 04:56. Так что это раннее утро, хоть что-то хорошее. Перед кроватью есть ящики, из которых свисает одежда, а некоторая часть лежит на полу. Слева от нее дверь, выкрашенная в белый цвет, а справа от двери корзина с грязной одеждой. У стены рядом с тем местом, где спит мальчик, в нескольких футах от кровати стоит деревянный шкаф, где одна из дверей открылась, показывая беспорядок в вещах и… это гнилой банан? Такемичи хмыкнул и решил разбудить мальчика, так как сейчас 5:10 и он чувствует головную боль. Он начинает с того, что поглаживает мальчика по щеке, тыча в него пальцем, который не болит. Удивительно, но он не получает ответа. Такемичи застонал и начал прижимать руку к плечу мальчика, но все равно не получил никакого ответа, даже движения. Он очень надеется, что этот парень не умер. Не думая ни о чем другом, он прочищает горло и кричит мальчику прямо в ухо. Он громко кричит, и черно-рыжий мальчик наконец просыпается. Незнакомец вскакивает, и они бьются головами, в то время как Такемичи падает с кровати на пол, издавая громкий стон, когда его и без того чувствительная спина с глухим стуком ударяется о пол. — Какого х..! — блондин хнычет, отталкиваясь от пола, — У меня будет повреждение мозга, если я буду ударятся своей головой каждые 5 минут, — вздохнув, Такемичи потер лоб, а затем посмотрел на мальчика на полу. — Ты выглядишь ужасно растерянным для того, кто только что домогался до другого мужчины в своей постели…». (он домогался до спящего Такемитчи и он это чувствовал) Наконец до черно-рыжего мальчика доходит, и он вскакивает с пола. Он нервно усмехается, смотря на Такемичи и обходит кровать: — Извини, не говори Изане. Вот, позволь мне посадить тебя. Такемичи садится на кровать под руководством мальчика. — Я не знаю, кто такой Изана… но спасибо, — его брови хмурятся на полуслове, когда он думает об этом человеке, но он не может придумать, кто бы это мог быть. Незнакомец подпрыгивает на ногах, как будто радуясь тому, что Мичи проснулся, хотя и не начал рассказывать, кто он и где они оба — Итак, — кашляет Такемичи и потирает затылок, глядя мальчику в глаза, — ты скажешь мне, где я или как? — О, верно! Я Хитоши Кайто, ты у меня дома! — быстро говорит он, прежде чем снова продолжить: — Это напомнило мне, что президент хотел, чтобы я позвонил ему, когда ты проснешься! Одну секунду, Ханагаки-кун. Мальчик берет свой телефон с прикроватной тумбочки рядом с часами, которые он видел ранее, и набирает номер, направляясь к выкрашенной в белый цвет дверь. — Такемичи... — слышит блондин до того, как Хитоши выходит за дверь, и она захлопывается, — ...в порядке. Такемичи вздыхает и устраивается поудобнее на кровати, снова укладываясь обратно, когда слышит, как Хитоши разговаривает с кем-то по телефону. Через минуту или две черно-рыжий мальчик возвращается в комнату. — Президент будет здесь в 8 утра! Итак, через два с половиной часа. Тебе что-нибудь нужно, Ханагаки-кун? Немного воды? Что-нибудь выпить...? — …Как долго я спал? — Такемичи зевает. Кайто наклоняется в сторону, чтобы проверить время, так как он не может видеть его с места, где стоит: — Я думаю, чуть больше 30 часов? — Спасибо… можешь звать меня Такемичи, Хитоши-кун, я не возражаю. — Тогда я настаиваю, чтобы ты звал меня Кайто! — он отвечает с улыбкой на лице. Такемичи улыбается в ответ, но это раздражает его синяки, поэтому он останавливается: — Воды было бы неплохо, и несколько таблеток от головной боли. — Хорошо! Я также приготовлю еду, яичница сойдет? — блондин кивает с небольшой благодарностью, прежде чем мальчик направляется к двери. —Моей семьи сейчас нет дома, так что не беспокойтесь о них. Лестница справа, cпускайся, когда будешь готов! Такемичи кивает и мальчик выходит из комнаты. Закрыв глаза, он чувствует, как его окутывает сон, и снова становится его жертвой. Боже, он действительно устал. Когда Такемичи в следующий раз просыпается, примерно через час Кайто будит его. — Просыпайся, Такемичи! Завтрак готов, — мальчик, о котором идет речь, стонет, но садится, не желая быть грубым. — Хватит ли у тебя сил стоять? — он качает головой в ответ, не в силах говорить. — Все хорошо, я просто понесу тебя. Прежде чем Такемичи успевает даже подумать, его поднимают и выносят из комнаты. Он вскрикивает и хватается за шею Кайто, чтобы не упасть, что заставляет более высокого мальчика, ростом около 6 футов 1 дюйма, смеяться, когда они выходят за дверь. Кайто приводит его в ванную, где чистит ему зубы, и как бы неловко это ни было, Такемичи не думает, что сможет сделать это сам. После этого Кайто выкладывает пару пижам и нижнее белье для младшего: — Это одежда мое младшего брата, но они должны подойти тебе. Я подожду снаружи, просто постучи в дверь, когда закончишь. Кроме того, делай все свои дела, которые тебе нужно сделать, пока ты здесь. Дверь закрывается, и Такемичи «делает свое дело», он медленно переодевается, его тело протестующе стонет при каждом движении, когда он стягивает свои нижнее белье и брюки Томана вместе с белой майкой. Надеть одежду сложнее, чем снять ее, и в конце концов ему приходится просить Кайто помочь ему надеть джемпер. Такемичи стучит в дверь, и входит другой парень. Он подпрыгивает, когда понимает, что на блондине нет верхней одежды: — Ах! Такемичи, ты не надеваешь джемпер? Щеки Такемичи заливаются румянцем, и он смущенно смотрит вниз: — Я не могу надеть это, ты можешь помочь? Кайто кивает, и мальчик поменьше поднимает руки, чтобы более высокий надел одежду на его руки и перекинул через голову. Как только всё готово, Такемичи кивает в знак благодарности, и Кайто уносит блондина на руках. Через пару ступенек Такемичи кладут на диван, где ему вручают еду, воду и таблетки, которые он просил ранее. В тишине Кайто включает телевизор, и они смотрят какой то канал, пока кто-то не постучал в дверь в районе 8 утра. — Это, должно быть, президент, — Кайто вскакивает и бросается к двери. Безотлагательность, с которой он это делает, заставляет Такемичи подпрыгнуть и начать слегка волноваться. Он слышит приглушенные звуки из-за двери после того, как она открывается, и знакомый звук того, как кто-то сбрасывает обувь. Затем, наконец, этот кто-то появляется, и Такемичи встает, чтобы поприветствовать его. У этого человека обесцвеченные светлые волосы, в основном белые, с подрезом. У него длинные черно-красные серьги, свисающие с его ушей. Он примерно на фут выше самого Такемичи и ухмыляется ему, гляда на него сверху вниз. Но самое поразительное в нем — это его глаза. Они фиолетовые, от них у Такемичи перехватывает дыхание. Он чувствует, как его лицо слегка краснеет, прежде чем он нерешительно кланяется мужчине. — Не нужно кланяться Ханакаги Такемичи, — говорит он глубоким и властным голосом. — Я Курокава Изана, глава банды Тэнджику. — Тенджику? Мои извинения, я никогда не слышал о вас. Я не настолько хорошо разбираюсь в бандах, я знаю только те, о которых мне рассказывают. Изана вздыхает, но слегка ухмыляется: —Мне грустно слышать, что мой дорогой брат не говорил обо мне, — Такемичи улавливает саркастический тон в голосе Изаны и приподнимает бровь. — Видишь ли, Такемичи, у нас с тобой теперь есть общий враг. Сано Манджиро, мой брат. Блондин вздрагивает, но восстанавливает самообладание и снова садится на диван, где к нему присоединяется Изана, сидящий в нескольких футах от него: — Я не знал, что у Манджиро был еще один брат, кроме Шиничиро. — Майки мало что знает обо мне, он знает только, что у него есть еще один брат со стороны Эммы, — Изана заключает брата в воздушные кавычки, что приводит Такемичи в замешательство, — технически я их приемный брат, я не имею биологического отношения ни к одному из братьев или к сестре. — Вот оно как, — Такемичи смотрит в сторону телевизора, собираясь с мыслями. Изана поворачивается к Кайто, который стоит позади, расставив ноги и заложив руки за спину, что, как понял Такемичи, является знаком уважения. — Кайто, оставь нас ненадолго, я позову тебя, когда закончу. Мужчина кивает и идет к лестнице, оставляя Такемичи и Изану наедине. Изана ждет, пока Кайто поднимется наверх, и его больше не слышно. Только после этого президент говорит. Изана делает глубокий вдох, прежде чем начать: — Когда я был моложе, я думал, что у меня есть сводный брат, ты знаешь его как Сано Шиничиро. Я очень уважал его и все время писал ему письма, в то время у меня не было больше семьи, чем моя «мать» и Шиничиро… и Эмма, но она ушла от меня, когда ей было 3 года, и я не видел ее с тех пор, — он вздохнул, прежде чем продолжить: — Я всегда обижался на Майки за то, что Шиничиро хотел отдать банду Майки вместо меня. Я мечтал о наследии Шиничиро, я хотел, чтобы он гордился мной, но вместо этого он хотел отдать банду Майки. Шиничиро был первым человеком, которого я считал своей семьей с самого раннего детства, но он все время говорил о Майки. У него было так много людей, которых он мог назвать своей семьей, а у меня был только Шиничиро. Это меня разозлило. А потом мой брат умер, и когда я узнал, что это произошло из-за Майки, мое негодование выросло, и теперь я хочу убить его ради своего брата. Изана смотрит вперед, сцепив руки. Затем он поворачивается к Такемичи: — Немногие хотят пойти против Майки так, как я хочу пойти против него. Я хочу испортить ему жизнь. После того, как он разрушил мою, он этого заслуживает, и я хочу сделать это самым худшим из возможных способов. — Итак, Курокава-кун, чем я могу помочь? — Такемичи снова поворачивается к президенту, выражение интриги проходит по чертам лица, чувствуя, что он знает, о чем идет этот разговор. — Можешь звать меня Изана, Такемичи. И, как я уже сказал, я хочу отомстить Майки самым худшим из возможных способов, и я чувствую, что ты поможешь мне добиться этого, — парень откидывается на спинку дивана, скрестив одну ногу с другой. — Я хотел бы использовать тебя в своих интересах. Я хочу, чтобы ты присоединился к Тенджику. — Ты хочешь меня? — глаза Такемичи комично расширились. Он качает головой и с недоумением спрашивает: — Я? «Плакса Ханагаки Такемичи»? Изана выпустил небольшой глоток воздуха, который можно было бы расценить как смех. — Да, Такемичи. Я хочу, чтобы ты присоединился к Тенджику и помог тебе отомстить Майки. Честно говоря, до этого Такемичи понятия не имел, как он собирается заставить Манджиро пожалеть о сделаном, как он заявил ему накануне, но теперь в его голове начал разворачиваться совершенно новый план. Он чувствует, как это оцепенение снова начинает овладевать его телом. — Я бы хотел присоединиться к Тенджику, Изана-кун, — заявил Такемичи, его голос был почти искаженным и глубоким, гораздо более глубоким, чем обычно. Он смотрит своему новому лидеру в глаза, они светятся волнением и удивлением. Губы Изаны медленно изгибаются в нечто похожее на улыбку, прежде чем они пожимают друг другу руки. И вот так создается новый союз.