dying light

— Пожалуйста, останьтесь. Вы нужны мне. Ви никогда не думала, что произнесёт эти слова таким голосом. Что процедит их сквозь зубы, хватая его за руки, за ремень, за плечи, за всё, до чего может дотянуться; в тех снах, которые украла у неё «Арасака», всё было совсем не так. Там она не умоляла, не капризничала, как ребёнок, у которого отнимают соску-пустышку, там в её голосе не было такого острого, осязаемого отчаяния. Горо отворачивается, но она накрывает ладонью его щеку и дергает на себя, а потом целует его так, будто этим поцелуем пытается его убить. Он шумно втягивает воздуха в легкие, не отвечает ей, но и не отталкивает поначалу. — Я не хочу тобой пользоваться, — цедит он, безуспешно пытаясь отстраниться. Тогда Ви закидывает на него ногу и садится ему на колени верхом. — Меня скоро не станет, — говорит она уже другим голосом, бездумно дергая мелкую пуговицу его черной рубашки. — Не всё ли равно? — Нет. Ты уязвима и не в себе… — Я и не помню, когда в последний раз была в себе, — она обхватывает его за шею, опуская глаза, и улавливает его дыхание на своих губах. — Я уже никогда не буду в себе. И что? Вы просто уйдёте? Он взял её за предплечье, явно собираясь снять с себя её руки, но Ви схватилась крепче. Будь они сейчас в её квартире в мегабашне, она бы слезла с него тотчас же, налила бы себе выпить и выставила бы его за дверь, чтобы попытаться навсегда о нём забыть, и у неё наверняка получилось бы. Она бы выкинула его из головы, решив, что просто слишком увлеклась и что стучится в наглухо запертую дверь, но сейчас всё было иначе. Сейчас у неё не было никого, кроме него. Никогда уже не будет. И она устала сдерживать себя. И тогда он вдруг поцеловал её сам, схватив за бёдра и резко прижав к себе, и ей показалось, что в неё огня вдохнули. Всё отключилось, все её бегающие по кругу мысли хором затихли, оставив на своём месте одно лишь желание — трахнуть его так, чтобы вырубиться без сил и проспать до самого своего конца. Она попыталась стащить с себя больничный лонгслив, но он хлопнул её по руке и сделал это сам. Волосы рассыпались по её плечам, и она наконец оторвала эту пуговицу, рывками стаскивая рубашку с его плеч, обнажая хром, которого оказалось намного больше, чем она думала. Сама она исхудала за последний месяц, проступили ребра, грудь повисла, но ей было всё равно, а Горо смотрел на неё так, словно всё это время она провела в качалке и солярии, а не на больничной койке, и Ви была готова взвыть от его взгляда, в котором не осталось ни следа от злой подозрительности, которая никогда раньше не уходила так бесследно. В его глазах ничего не осталось, кроме голода. Она снова прижала его поцелуем, похожим на удар. Его пальцы побежали вниз по её позвоночнику, и тогда она укусила его за губу, отучая от нежностей. Не получилось. Ви всё рвалась к пряжке его ремня, и тогда он подхватил её за подмышки и бросил на матрас, стащил с неё белые штаны и развёл её бёдра в стороны. — Да не надо, — пробормотала она, пытаясь ухватить его то за плечо, то за пучок полуседых волос. — Помолчи, — и больше он ничего не говорил, а она больше ничего не смогла сделать. Только охнуть, когда он впился в неё, ошпарив горячим дыханием. Его губы и язык только изводили её, дразнили и бесили, делая пустоту внутри лишь острее и невыносимее, и Ви заёрзала на постели, взвыв от того, как крепко он держал её за бёдра, не давая ей отстраниться ни на миллиметр. В точности как во сне. Блядь, он видел их. «Тем лучше, ” — подумалось ей, и она заулыбалась как-то маниакально, скаля зубы и упираясь затылком в подушку, когда отросшие ногти скребнули по его скальпу. Может, она просто дура, променявшая на него всё, что у неё было. Может, она одна в этой комнате сумасшедшая. Может, она и впрямь зря поверила ему, и трахнет он её только из жалости, но ей решительно всё равно. Джонни бы проблевался от омерзения, а она сказала бы ему, что выебала «Арасаку» напоследок. Джонни вылетел из головы, когда Горо вытянул из неё тонкий, длинный, совершенно похабный стон, а потом ласково провёл по бедру ладонью. Ви почувствовала, как он улыбается, и воспарила от этого. Ей не терпелось поскорее залезть на него и скакать на нём до тех пор, пока сил не останется, но она обмякла на постели, едва соображая, как двигать руками и ногами, и он этим пользовался, когда снова навис над ней и припал к её шее, царапая её стриженой бородой, оставляя раскрасневшиеся следы. Его пучок растрепался, и Ви выдернула шпильку из его волос, отшвырнув её куда-то в угол, а потом потянулась к его ремню и обнаружила, что он уже раздет и устроился между её ног, глядя на неё так, как не смотрел раньше никогда. Она шлепнула его по предплечью, торопя, и он медленно вошел в неё. Ви подумалось, что она выглядела как влюблённая собачка в тот момент, когда её сухие губы разомкнулись и она вновь простонала тонко, сжав его собой, уставившись ему в глаза. Горо опустил голову. Его волосы упали ей на грудь, и она коснулась его лица, возвращая к себе и не давая отвести взгляд. Он двигался медленно, сильно и резко, явно понимая, что надолго его не хватит и потому стремясь довести её до того, как он сам выдохнется. Ви потянула к нему руки и дёрнула к себе, обхватив за шею, на каждый толчок отвечая стоном. То, чего она хотела вначале, теперь казалось таким далёким и бессмысленным — ей хотелось бешеного животного траха, такого, который опустошил бы её, но то, что происходит сейчас, она ни на что другое бы не променяла. Она начисто забыла, кто она и где, что с ней произошло, что она сделала и что ждёт её впереди, и ничего не осталось, кроме него внутри, кроме этого его дорого гипнотического запаха, обволакивающего, как облако, кроме его рук, перехвативших её талию, кроме металла в его груди, поначалу холодного, но разогревающегося с каждой секундой. — Хорошо? — выдохнул он, когда резкие и сильные движения незаметно стали быстрее и плавнее. — Очень… — она подставила ему шею, не открывая глаз. Быстрее, быстрее, быстрее — Ви почувствовала, что он уже на грани, и перевернулась вместе с ним на бок, двигаясь ему навстречу, гоняясь за долгожданной волной, которая вот-вот снесёт её, как цунами. Зажмурившись, он сжал её ягодицу, подгоняя, помогая ей, и тогда Ви затихла — только дышала часто и жадно, ткнувшись лицом между его плечом и горячей металлической шеей. И застыла в его руках, всем телом напрягшись, сделавшись одним большим оголенным нервом; она целовала его, не разбираясь, то в живые губы, то в металлическую шею, то снова — в живое плечо, а он сжимал её крепко, когда кончал. — Неплохо, — сказала Ви наконец, откидываясь на подушку и сдувая волосы с лица. Горо усмехнулся где-то рядом, и она вслепую нашла его руку своей. Свет в палате давно померк сам собой — солнечный день подходит к концу. Если смотреть только на потолок, можно представить себе, что они на Земле в её квартире в мегабашне. Или ещё где-нибудь. Что эта ночь повторится ещё не раз и не два, и что где-то есть будущее. Ви повернулась обратно набок, лениво целуя его грудь, и он ласково коснулся её щеки. «Ты даже не представляешь, куда попал, ” подумалось ей, когда она вскинула голову и взяла его член в руку. Она не ожидала от него особенной прыти, но он приятно удивил её. Каждый раз, когда им обоим казалось, что на этот раз силы окончательно их покинули, какое-то случайное прикосновение — слишком нежное, слишком грубое, слишком внезапное, — запускало новый раунд. Два часа спустя она наконец добилась своего и вырубилась без сил, пока смотрела на его профиль в темноте и пыталась не думать о всей глубине того пиздеца, в который загнала сама себя не без его помощи. О том, что отдала всю себя «Арасаке» на блюдечке просто потому, что он попросил, а она лежит, блядь, рядом с ним и смотрит на то, как он спит, и почему-то он вызывает в ней больше тёплых чувств, чем она сама. И спасения от этого уже нет. Сон продлился недолго, но палате всё ещё темно. Часы на столе показывают 2:30 утра. Проморгавшись, она заметила, что он тоже не спит. — Вымотала ты меня, — заявил он, заводя руку ей за спину и притянув к себе. Он улыбался ей, но эта улыбка медленно сгорала у неё на глазах. — Я… Хочу, чтобы ты знала. Мне будет тебя не хватать. Что-то внутри неё закричало на незвестном ей языке. — Уходите из «Арасаки», — сказала она вдруг, хотя хотела сказать что-то другое, что-то нежное, красивое, а получилось только это. — Уходите оттуда. Ещё не поздно. Он сжал губы и хватку на её плече, и если бы в этот момент его увидел бы кто-то чужой, то сказал бы, что это лицо человека, которого вновь пилит жена. — Вы хотели стать кочевником, помните? Станьте. Вы не пожалеете. Молчание. — Мы с вами прошли через одно и то же, — Ви приподнялась на локте. — Нас обоих выкинули на обочину. Я завтра войду в эту дверь и останусь здесь навсегда, потому что у меня нет другого выбора, но у вас он есть, — она ткнула ему в грудь пальцем. — Для вас ещё не всё потеряно. Он посмотрел в сторону, но Ви повернула его обратно за подбородок, как делала уже десятки раз за эту ночь, но в этот раз в жесте не было никакой страсти или нежности. — Сделайте это для меня, — процитировала она его с металлом в голосе. — Ты ошибаешься, — сказал он грустно. — Для меня уже всё потеряно.