Белый цветок гарема

Гюлизар-калфа и Синам-ага вели закутанную в тончайшие полупрозрачные одежды Дарину по дворцовому коридору. Длинные волосы девушки были распущенны и струились по плечам и спине почти до талии. Ее колотила нервная дрожь, и как она ни старалась ее унять, ничего не выходило. Наконец Дарина оказалась перед дверями в султанские покои. Сердце девушки бешено колотилось, а когда Гюлизар подтолкнула ее в открывшиеся двери, ухнуло куда-то вниз и будто замерло на мгновение. Первое, что бросилось Дарине в глаза – обилие шелковых подушек разных цветов, на которых восседал пожилой султан Ахмед. В комнате он был не один: возле стены разместились музыканты. Дверь закрылась за девушкой с таким грохотом, что она подскочила на месте. Султан Ахмед махнул рукой музыкантам и те начали играть. Девушку захлестнула волна отчаяния, но ее неожиданно сменило какое-то странное равнодушие. Назад пути нет. Ее прежняя жизнь потеряна навсегда. Она была рабыней, послушной куклой. Что же, так тому и быть. И Дарина, плавно подняв руки, начала танец, которому ее научила Гюлизар. Кружась и соблазнительно изгибаясь, она повторяла заученные движения, а иногда даже добавляла свои, придуманные на ходу. Султан довольно улыбался. Когда девушка уже начала уставать, повелитель снова махнул рукой музыкантам, и музыка прекратилась. Музыканты удалились, и Дарина осталась с султаном наедине. Повелитель поманил ее к себе, и Дарина послушно подошла. Султан взял ее за руку и посадил рядом с собой. «А что, если Гюлизар обманула меня? – подумала с ужасом Дарина. – Что, если он сейчас…». Ей даже думать жутко было о том, что может произойти. Султан коснулся ее светлой шелковистой пряди волос. - Как тебя зовут? – спросил он. Девушка уже достаточно понимала турецкий, чтобы понять его. - Дарина. - Дарина, - повторил он. – Красивое имя, но такое варварское. Ты похожа на белый ароматный цветок. Я буду звать тебя Ясмин. Он обнял ее за талию и глаза девушки наполнились слезами. - Почему ты плачешь? – спросил султан. - Мой отец убить… - всхлипнула Дарина. – Меня схватить и привезти сюда… Я хочу домой! Я… - тут девушка уже не смогла сдержать рвущихся из груди рыданий. - Не надо плакать, - ласково сказал султан и погладил ее по голове как ребенка. - У тебя теперь есть новый дом. Никто тебя здесь не обидит, Ясмин. Знаешь, у меня трое сыновей. Раньше я этому очень радовался, ведь рождение сыновей считается показателем мужской силы. А сейчас я жалею, что у меня нет красавицы дочери. Я стар и уже не могу проявлять себя как мужчина. Но я буду рад, если ты будешь приходить ко мне по вечерам и беседовать со мной. Я научу тебя своему языку, буду читать тебе стихи. Не плачь, красавица. Не плачь. *** - Ну что? – спросила Ванда, когда ее подруга села на свою постель. - Все хорошо, - ответила она. – Теперь у меня новое имя. Меня зовут Ясмин. Меня султан так назвал. - Ясмин? – усмехнулась Ванда. – Это Жасмин по-нашему. А у меня теперь тоже другое имя. Нелюфер. Красивое, правда? - Да. А кто тебе его дал? - Я сама его себе выбрала! Я приняла ислам. Оказывается, это так просто: надо всего лишь трижды сказать: «Нет Бога, кроме Аллаха и Мухаммед пророк его»! - Что ты сделала? – ахнула Ясмин. – Ты отреклась от веры? Как ты могла, Ванда? - Нелюфер, - поправила ее подруга. – А что тут такого? Теперь мы здесь навсегда. А мусульманка тут пользуется некоторыми привилегиями. Может, я стану калфой, как Гюлизар, и буду всеми командовать. А может, понравлюсь шех-заде и стану его женой! Ясмин лишь покачала головой. Для Ванды нет ничего святого: ни Родины, ни дома, ни веры. *** Два месяца пролетели как один день. Ясмин стала привыкать к своей новой жизни. Оказалось, что все не так страшно, как она думала, когда впервые вошла в этот дворец. Султан благоволил к ней. Все дни Ясмин проводила в праздности, ей пошили красивую одежду, а таких вкусных блюд, которые ей приносили из дворцовой кухни, она в жизни не пробовала. Но однажды вечером, когда Ясмин по обыкновению пришла в покои султана, он встретил ее с довольно печальным лицом. - Что-то случилось, повелитель? – участливо спросила девушка, присев рядом с ним. – Вы так грустны. - Цветок моей души… - сказал султан, восхищенно глядя на нее. – Ты вошла, как солнце, и грусть моя улетела в небо, подобно серой туче. - И все же, почему вы грустили? - Завтра я отправляюсь в поход. Мы расстаемся. - Но ведь вы вернетесь! - Да, но не скоро. А может статься, что и не вернусь вовсе: я стар, а поход будет нелегким. - Зачем же вам идти? У вас столько воинов, которые смогут справиться и без вас. - Я не могу никому доверить такого серьезного дела. Я должен осуществить это сам. А вместо меня пока будет править в Стамбуле мой старший сын шех-заде Осман. Он прибудет завтра из своего санджака. Почему-то это известие встревожило Ясмин. Тревожное предчувствие зародилось в ее сердце. Она попыталась прогнать его, но безуспешно. Темное облако в душе лишь разрасталось. И, как оказалось, не зря. *** - Шех-заде Осман! – гулко раздалось под дворцовыми сводами. Ясмин, стоящая в ряду с другими наложницами, поклонилась одновременно с ними. По живому коридору неторопливо шел мужчина двадцати пяти лет. В его красивом лице было что-то хищное. Смуглый, черноволосый и с черными как смоль усами, он скользил заинтересованным взглядом темных, опасно прищуренных глаз по выстроившимся в немом поклоне наложницам. Ясмин показалось, что на ней взгляд шех-заде задержался, причем глаза его нехорошо сверкнули. От этого взгляда ей по-настоящему стало страшно. Это почти забытое чувство впервые появилось в ней с той ночи, когда она с ужасом шла в покои султана. Тогда она боялась зря. Но сейчас что-то ей подсказывало, что на этот раз ее и в самом деле ожидает нечто плохое. Ах, если бы повелитель не уезжал!..