Белый цветок гарема

Ясмин сидела у окна и вышивала золотую розу на белом шелке. Перед отъездом султан выделил ей отдельную комнату. Ясмин попросила, чтобы ее подруга жила с ней, и повелитель не возражал. Сейчас Ясмин даже немного жалела, что живет не одна, настолько ее утомляла болтовня Нелюфер. - У шех-заде Османа была жена. Говорят, она была сказочно красивая. Она родила ему сына и при родах умерла. А через день умер и ребенок. Шех-заде пока не завел себе новую фаворитку, хотя в его гареме много прелестных девушек. Ясмин молчала, лишь улыбалась, догадываясь, какие мечты мучают подругу, и продолжала работу. Дверь открылась и вошла Гюлизар-калфа. - Добро пожаловать, Гюлизар! – сказала Ясмин. – Присаживайся. Хочешь лукума? Но Гюлизар-калфа не села. - Ясмин-хатун… - начала она каким-то напряженным голосом, не глядя на девушку. Казалось, она хотела казаться равнодушной, но это у нее плохо получалось. - Что такое? - Ясмин-хатун, - уже более твердо проговорила Гюлизар, – этим вечером ты пойдешь в покои шех-заде Османа. - Что?.. – прошептала Ясмин. – Что ты такое говоришь? Зачем это? - Шех-заде приказал тебе прийти. Думаю, ты догадалась зачем. Не маленькая уже. - Это невозможно! – воскликнула Ясмин. – Я наложница султана Ахмеда! Шех-заде не может вызывать меня на хальвет! - Шех-заде может все, - ответила Гюлизар. – Еще неизвестно, вернется ли из похода султан Ахмед. А если он не вернется, султаном станет его сын. Молчавшая до этого Нелюфер вскочила. - Да что же это такое? Почему этой дурехе все время везет? И султану она приглянулась, души он в ней, видите ли, не чает, а теперь она проведет ночь с шех-заде?! - Нелюфер, как тебе не стыдно? – возмутилась Ясмин. – Я в отчаянии, а ты мне такое говоришь! Гюлизар подошла к Ясмин и положила руку на ее плечо. - Прости, милая. Я просто выполняю свою работу. Мы все здесь должны повиноваться. *** Стежки ложились криво. Ясмин отшвырнула вышивание и подошла к огромному зеркалу. В нем отразилась незнакомка с длинными спутанными волосами и карими, полными отчаяния глазами. Эта девушка из зеркала просто не могла быть той смешливой беззаботной Даринкой из Твери, единственной любимой дочерью богатого купца Всеволода. Дарина умерла. Теперь есть Ясмин, наложница из гарема. И она больше никогда в жизни не сможет быть такой счастливой, как в дни своего детства. Вдруг Ясмин засмеялась. Злобно. Истерично. - Что? – бросила она своему отражению. – Возомнила себя названой дочерью султана? Дура! Ты – рабыня! Рабыня, с которой хозяин может сделать все, что захочет! Нелюфер, которая до этого демонстративно делала вид, что спит, подняла голову от подушки и изумленно воззрилась на свою подругу, чьей «удаче» она только что отчаянно завидовала. Может, Ясмин сошла с ума? Ближе к ночи пришла Гюлизар. Ясмин безропотно позволила калфе себя переодеть, причесать и намазать лицо и тело какими-то ароматными притираниями. А потом Гюлизар проводила ее в покои шех-заде. Дверь за Ясмин закрылась. Обратной дороги нет. Шех-заде Осман стоял посреди комнаты и пристально и изучающе смотрел на вошедшую наложницу. Ясмин даже не нашла в себе сил поклониться. Она просто стояла и молча смотрела на человека, от которого зависела теперь ее жизнь или смерть. - Так значит, - сказал Осман, - ты и есть любимица моего отца, которую он обожает? Славянка. Ему всегда такие нравились. И мне тоже. Как он тебя назвал? Наверное, что-то вроде Гюль… Гюльнихаль? Гюльбахар? Или Гюльнур? - Ясмин, - прошептала девушка. - Ясмин, - повторил одобрительно Осман. – Ну конечно же! Простой с виду белый цветок, источающий упоительный аромат… Он подошел к ней, обхватил за талию и крепко прижал к себе. Ясмин инстинктивно уперлась руками в его грудь, пытаясь отстраниться. Но это было бесполезно: руки шех-заде были крепче стальных оков. В его черных глазах появилось выражение хищника, настигшего желанную жертву. - Шех-заде… - попыталась она его образумить. – Я принадлежу к гарему вашего отца. Когда он вернется, то… - Если вернется, - поправил Осман. - Я, конечно, надеюсь, что отец возвратится, да пошлет Аллах ему долгих лет жизни. Но зачем ему знать о том, что произойдет этой ночью, верно? – он нехорошо улыбнулся. - Шех-заде, не надо, - жалобно произнесла Ясмин. - Ты что же, любишь моего отца? Не смеши меня, красавица! Разве ты находишь, что я менее красив, чем он? - Я… - проговорила девушка, но Османа не интересовало то, что она собиралась сказать. Одной рукой продолжая удерживать наложницу, он запустил пальцы другой руки в ее волосы и, запрокинув ее голову так резко, что она вскрикнула от боли, прижался к ее губам в грубом поцелуе. - Нет! – закричала Ясмин, когда сын султана швырнул ее на кровать. Она попыталась скатиться с кровати, но Осман навалился на нее, лишив возможности даже пошевелиться. Сопротивление красавицы только раздразнило его страсть. Тонкая ткань ее платья рвалась под его нетерпеливыми пальцами. Губы мужчины скользили по горячей девичьей коже. По лицу Ясмин покатились слезы отчаяния и унижения. Еще никто не смел так с ней поступать. Она не хотела быть вещью в руках этого человека, который, опьяненный вожделением, даже не подозревает, как больно его руки сжимают ее тело. Когда он вошел в нее, Ясмин закричала от раздирающей боли. Осман удивленно посмотрел в ее лицо. - Так значит, у тебя ничего не было с султаном? – задыхаясь, спросил он. – Ты только моя? Моя! Ясмин закрыла глаза. Поздно сопротивляться. Свою честь она не сберегла. Пусть он скорее получит от нее то, что хочет и отпустит ее наконец. *** Обессиленная Ясмин, держась за стены, добралась до своей комнаты. Нелюфер не спала. Увидев, в каком состоянии подруга, полячка забыла про свои глупые обиды и бросилась к ней. - Что с тобой? – спросила она, с ужасом глядя на синяки на ее теле, едва прикрытом разодранной тканью. – Ложись скорее! Ясмин легла на кровать. - Вот видишь… - слабым голосом ответила она. - А ты мне завидовала. Злилась на меня. - Прости! Прости меня, пожалуйста! Хочешь воды? Нелюфер поднесла подруге попить. Ясмин сделала несколько глотков и снова повалилась на постель. - Да ты вся горишь! – воскликнула Нелюфер. – Надо лекаря позвать! - Не надо. Не надо, я полежу, и все пройдет. Но наутро жар лишь усилился. Испуганная Нелюфер побежала к Гюлизар, и та привела женщину-лекаря. У Ясмин была нервная горячка.