Белый цветок гарема

С тех пор Ясмин каждый вечер проводила в покоях шех-заде Османа. Он играл для нее на скрипке, читал стихи, рассказывал притчи и легенды. Он любил, когда Ясмин пересказывала ему услышанные от няни в детстве сказки об Иване-царевиче, Василисе Премудрой и злодее Кощее Бессмертном, а также страшные истории про Водяного, Лешего, русалок и цветок папоротника, который цветет один раз в году, в самую волшебную ночь. После долгих бесед шех-заде всегда прощался с девушкой до следующего вечера, ни разу не сделав попытки оставить ее на ночь. Ясмин была ему за это благодарна, но лежа по ночам без сна, безумно тосковала и не могла изгнать из памяти образ Османа. В тот вечер Ясмин как обычно сидела рядом с шех-заде. Он всё накладывал и накладывал в ее тарелку сладости. - Если вы положите мне еще кусочек, я превращусь в Фатьму-калфу! – возмутилась Ясмин. Фатьма-калфа была старшей калфой гарема. Она очень любила заглянуть на кухню, да так там и остаться. Естественно, это все больше сказывалось на ее размерах. - Ну, тебе это не грозит! – расхохотался шех-заде, «незаметно» подкладывая наложнице здоровенный кусок халвы. Ясмин укоризненно на него посмотрела и покачала головой. - Ты когда-нибудь ела такие сладости? – спросил Осман. - Да. Один раз, в детстве. Отец привозил мне их из путешествия. При воспоминании об отце голос Ясмин предательски дрогнул. - Прости, я не хотел расстраивать тебя. - Да нет, ничего, - грустно ответила девушка. – Я уже смирилась со своей судьбой. Ведь героиням моих любимых сказок тоже выпадали тяжелые испытания, но они пережили их. И победили. - Я разве похож на Кощея, похищающего девушек? – улыбнулся Осман. - О нет, что вы, шех-заде! Вы похожи на царевича, - ответила Ясмин и вдруг покраснела. - Ясмин, а ты умеешь танцевать? – неожиданно спросил Осман. - Да, умею. Гюлизар-калфа научила меня. Знаешь, ведь Гюлизар моя землячка. Ну, то есть почти. Ее раньше звали Олеся. - А как звали раньше тебя? - Дарина, - ответила Ясмин. При звуке своего имени, которым ее уже никто и никогда ее не назовет, в душе что-то надорвалось. Но Ясмин усилием воли заглушила ненужную боль. - Что оно значит? – продолжал спрашивать Осман. - Дар, подарок. Шехзаде улыбнулся. - Ты – самый лучший дар, который когда-либо преподносила мне судьба, - сказал он. – Ты станцуешь для меня? - Что, прямо сейчас? – растерялась Ясмин. - Конечно. Стража! – крикнул он. Дверь распахнулась, и на пороге появился стражник. - Позовите музыкантов. Немедленно! Ясмин побежала в свои покои и переоделась. Не в такие прозрачные одежды, в каких она танцевала перед султаном, но все равно довольно откровенные. Несколько мгновений она колебалась, но потом решительно отправилась обратно в покои шех-заде. Музыканты уже были готовы. Заиграла музыка, и Ясмин начала танец. Ушла неловкость движений, которая проскальзывала в ней раньше. По мере того, как продолжался танец, в девушке становилось все меньше смущения. Она полностью растворилась в восхищенном взгляде шех-заде и сама не заметила, как стала улыбаться ему. Танец закончился, и Ясмин замерла, склонив голову и тяжело дыша. Не отводя сверкающих от восторга глаз от девушки, Осман махнул музыкантам рукой и они поспешно вышли. Осман подошел к наложнице и, осторожно коснувшись пальцами ее подбородка, повернул к себе ее лицо. В золотистом свете свечей Ясмин была похожа на сказочную фею. Он наклонился и коснулся губами ее губ. Когда Ясмин ответила на поцелуй, шех-заде обнял ее за талию и крепко прижал к себе, не прекращая все настойчивее целовать ее податливые губы. Ясмин несмело обняла его за плечи. Губы Османа скользнули по ее шее, и девушка прерывисто вздохнула. Неуловимое движение его рук – и одна из шелковых вуалей соскользнула с плеч девушки и упала к ногам. - Ничего не бойся, - прошептал Осман. – Я больше никогда не обижу тебя. Я тебя люблю. Люблю больше жизни! Он поднял Ясмин на руки и отнес на кровать. На этот раз всё было иначе: ласки шех-заде были нежными, легкими, и Ясмин казалось, что все на свете исчезло, кроме нее и Османа. Задыхаясь от наслаждения, она крепче прижалась к шех-заде и отдалась ему со всей страстью, на которую была способна…