Autres vies

Холодное сине-серое небо нависло над городом тяжёлым куполом. Тусклый свет уличных фонарей, отражаясь в лужах, растворял сумерки и окрашивал опавшие листья под ногами в оранжевый цвет. Деревья качались на ветру, голые ветки тихо скрипели от малейших его дуновений. Ацуши сильнее закутался в ветровку — она совсем летняя, на самом деле, и для такой погоды не подходит. Ветер пробирал до костей, кончики пальцев покраснели и неприятно покалывали, но домой идти он пока не собирался. Ацуши гулял вот уже несколько часов. Весь вечер он бесцельно бродил по дворам и переулкам, думал обо всём на свете: о домашке, о ссоре с родителями, о своём разбитом сердце, о том, как холодно и хочется есть, о предстоящей контрольной по математике, о том, чем заняться на выходных. Но главным его занятием на сегодня было созерцание. Блуждая между домами, он заглядывал в окна и рассматривал все маленькие жизни, что там кипели. За этот вечер он стал свидетелем многих событий, как важных для кого-то, так и совсем незначительных. Люди отдыхали, просто сидя перед телевизором или компьютером. Люди общались на кухне за чашкой чая. Люди заливались смехом, слушали музыку и громко ругались. Люди были в одиночестве и в компаниях, люди были счастливыми и несчастными. Все люди были разными, но такими похожими. За каждым окном, в каждой квартире жил кто-то совсем такой же, как и он сам: со своими переживаниями и радостями. Каждая штора, пропускающая лишь тёплый свет, хранила свои секреты. Ацуши любил ходить вот так, украдкой заглядывать в окна и приоткрывать завесы маленьких тайн. В такие моменты он чувствовал себя отчуждённым от этого мира, но в самом лучшем смысле. Как будто все заботы и проблемы, всё мирское не было ему знакомо, и он мог лишь наблюдать со стороны. На несколько часов он забывал, что и сам живёт свою маленькую жизнь, и становился зрителем. Только сейчас, когда окончательно стемнело и Ацуши порядком устал, он сидел на качелях, медленно на них покачиваясь. Старые железки противно скрипели, нередкие порывы сырого ветра покрывали руки мурашками. Детская площадка была усыпана мокрыми листьями. — Привет, — тихий хриплый голос выдернул Ацуши из его размышлений. Он оглянулся на источник звука: под мигающим светом фонаря ему кое-как удалось разглядеть лишь фигуру в чёрном пальто. — Привет, — он выпрямил спину и остановил качель. Незнакомец сел на соседнюю. — Узнал меня? — А мы знакомы? — Ты каждый день так заворожённо смотришь в моё окно, что, думаю, можно сказать и так. — Ой… — Ацуши вжал голову в плечи и стыдливо опустил глаза, когда его разоблачили. — Извини. Я не… — Ничего. Зачем ты это делаешь? — Не знаю. Мне нравится разглядывать, что там, за окнами, когда мне грустно. Это помогает отвлечься. — Уже стал свидетелем чего-нибудь неприличного? — Нет, — Ацуши покосился на парня рядом. И вправду, он часто видел его в доме, во дворе которого они сейчас и находились: обычно юноша сидел в тёмной комнате, которую освещала только фиолетовая гирлянда на стене, перед компьютером и в наушниках. Монитор через окно видно не было, и Ацуши оставалось только гадать, чем он занимался — наверное, играл или смотрел что-нибудь. — Я тебя вспомнил. — Это радует. Мы ведь и учимся вместе. — Правда? — Да. Я в классе 3-В. А ты 3-А, кажется? — Ага. Здорово. Ацуши оттолкнулся от земли, качель скрипнула. В ушах зашумел ветер, а на лицо упала челка. — Твоим родителям нормально, что ты постоянно гуляешь допоздна? — Им всё равно. А твоим? — Они уже заснули. А я увидел, что ты до сих пор тут, и решил составить компанию. — Это мило, — он улыбнулся, раскачиваясь сильнее. Его новый знакомый никаких движений не совершал. — Спасибо. — Не за что. Я мог бы делать это чаще. Мне кажется… — он выдержал небольшую паузу, — у нас много общего. Ацуши остановился и попытался вглядеться в его лицо. В полутьме было видно лишь очертания. — С чего ты взял? — Я часто вижу тебя в школе. Сидишь всё время один, а если с кем-нибудь и разговариваешь, то только для того, чтобы дать им списать домашку. У меня тоже нет друзей. — У меня… — Ацуши собрался возмутиться, но язык не повернулся сказать, что друзья у него есть. Хоть он и не хотел себе в этом признаваться, но даже «хорошие знакомые» — это слишком громкое название для его одноклассников. — Ладно, ты прав. Друзей у меня нет. Но это же не значит, что у нас с тобой выйдет подружиться. — Мы можем попробовать. Ацуши с полминуты вглядывался в темноту, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь: взгляд, улыбку, злую усмешку. Что-нибудь, что помогло бы ему понять, с чего вдруг этот загадочный незнакомец, застукавший его за подсматриванием, решил завести с ним дружбу. Ему так и не удалось ничего разглядеть. — Можем, но… — Ацуши опустил голову и сцепил руки в замок, крепко их сжав. — Зачем тебе это? — Зачем мне друзья? — Зачем тебе дружить со мной? Мы даже в разных классах учимся, я не смогу помогать тебе с домашкой… — Ты забавный, — он тихо усмехнулся. — Мне не нужна помощь с домашкой. Просто мне кажется, что хорошо было бы иметь кого-то, с кем можно пообщаться на перемене или погулять после уроков. Ты так не думаешь? — Думаю. — Ну вот. А раз найти таких людей в своих классах у нас обоих не получилось, то почему бы не попробовать? — Имеет смысл… Ацуши обернулся на скрип качели: его новый… друг? слез с неё и подошёл ближе. В руках у него был шарф. Он ловко обернул его вокруг шеи Ацуши. — Не болей. Если надумаешь что-нибудь, найди меня завтра в школе. Наши кабинеты соседние. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда Ацуши спрыгнул с качели тоже. — Подожди! — он остановился и обернулся к нему. — Как тебя зовут? — Акутагава Рюноске. — Будем знакомы… Акутагава Рюноске.