На дне твоего отчаяния

Устав пачкать кровью боксерскую грушу, Григорий направился на кухню. В холодильнике мышь повесилась — из съедобного было только молоко не первой свежести да баночка энергетика, купленного на прошлой неделе. Вот она, обратная сторона жизни холостяка — хорошая зарплата, но пустой холодильник. «Завтра надо сходить за продуктами, иначе я буду выглядеть болезненнее Ульяна». Друг раздражал его до мурашек, но надо было признать, что если бы они втроём не нашли общий язык, то кончили бы также, как остальные…. «Больной ублюдок, наверняка нашёл себе новых жертв!» — от промелькнувших перед глазами воспоминаний закружилась голова, а может и из-за того, что он два дня нормально не ел. Костяшки на кистях противно ныли от каждого незначительного движения пальцами, распространяя по телу до боли приятную дрожь. Поесть надо было хотя бы для того, чтобы избавить себя от этого отвратительного звука урчащего живота, поэтому, долго не думая, Гришка открыл в телефоне первое попавшееся приложение доставки еды и заказал себе большой сочный стейк с кровью, пару картошин, лаваш и соус к мясу. Чтобы хоть как-то скоротать время, парень решил немного отдохнуть, слушая музыку в наушниках.

…

Ты можешь переломать мои ноги,

Облачив меня в испанские сапоги,

Заставь изнывать от адской боли,

Под тихий свой шепот: «Прости!»

Каждую секунду в голове всплывали воспоминания про чёртово трио «воспитателей» детского дома! Каждую ночь день за днём, месяцы и годы его мучали эти воспоминания, его пытали эти лица. Он желал смерти каждому из них. Такие как они не достойны существовать, их нельзя подпускать к детям! Как их только допустили работать с детьми, пусть и трудными, в придачу детдомовцами? Их нужно изолировать от общества! Из пятнадцати человек до выпуска дожило тринадцать. Через пять лет на встрече их выпуска он узнал, что их осталось девять. Чтоб тебя, девять! Девять человек из пятнадцати! Эти четверо были не такими уж деструктивными элементами. Они не могли взять и вот так вот просто сдохнуть, как последние отбросы в первой же канаве. Каждый из них зубами вгрызался в эту жизнь и шёл до конца. Именно в детском доме он понял, что его будут бить до тех пор, пока он не сможет ударить в ответ; до тех пор, пока он не станет сильнее; до тех пор, пока он не станет монстром, таким же, как они. Монстром, жаждущим крови и получающим её несмотря ни на что. Тогда с этим всё было просто — берёшь и набиваешь морду неугодному типу. Без вопросов. Без последствий. Без сожалений. А теперь приходится вымещать злость тяжёлыми тренировками и участием в уличных боях. — КАКОГО ЧЁРТА! — из раздумий его выдернуло собственное отражение в зеркальном потолке. Сбросив наушники и пулей добравшись до ванной, Гриша с ужасом разглядывал свои теперь уже светло-голубые волосы. Как бы он не пытался вымыть отвратный голубой оттенок, у него не выходило, и с каждым разом вся эта ситуация выводила его ещё сильнее до такой степени, что он буквально готов был вырывать их все, клочок за клочком! Вот наградила же его генетика светлыми волосами! Теперь мучайся. Сжав кулаки с такой силой, что из костяшек вновь побежала кровь, парень, смачно выругавшись, ударил кулаком в стену, пробив панель и оставив на бетоне красочный красный след. — Ник, чёрт тебя дери, если я узнаю, что это ты… ты покойник, — будь Никодим тут, его бы уже не было в живых. Чуйка подсказывала, что этот придурок приложил к этому свои длинные кривые ручонки. Как считал сам парень, такой цвет мог быть только у девушек, у геев и некоторых патлатых рокеров. А теперь он сам стал похож на петуха, над которыми стебался и гонял буквально пару месяцев назад. Вновь взглянув на себя в зеркало, он чуть волком не завыл. Обрезать волосы под ноль, как это сделали в армии, он не хотел. Да, было удобно и меньше ухода. Но и тот период его жизни тоже был не слишком уж приятным. Да и похож он был больше на уголовника с семью судимостями, особенно когда вместо улыбки выходил оскал. Где же он успел так накосячить, что жизнь решила его так унизить. «Вроде девчонку сегодня спас, с Ульяном не собачился… Или это аукнулось за прошлые грехи?» — думал он, продолжая громить ванную. Раздавшаяся трель дверного звонка заставила его поубавить свой пыл и взять волю в кулак. Он забыл про кровь на костяшках, забыл, что не одет. Его совершенно не волновало, что подумает о нём ночной визитер. На накаченный голый мужской торс с взъерошенных голубых волос стекала задорными струйками вода, делая его больше похожего на какого-то японского айдола. Вот только к нему рвались не обезумевшие фанатки, желающие получить автограф и прикоснуться к обожаемому богу. Когда он открыл дверь, на него уставились две пары глаз. Первые принадлежали девчонке с балкона, другие же доставщику еды. — Спасибо большое, — рыжая девчонка расплатилась и поспешила закрыть дверь. Гришка сунул курьеру заляпанные кровью купюры и, забрав заказ, захлопнул дверь, видя, как тот скривился и неосторожно соприкоснулся с его кровью. Вид корчившегося доставщика поумерил его пыл и даже немного снял напряжение. «Вот неженка, мужик называется, » — по мнению Григория, мужчина должен был быть настоящим добытчиком — пошел завалил медведя, накормил себя и семью. Но нынешняя молодежь даже на перекус медведю не сгодится. Поймав себя на мысли, что он становился больше похож на подъездную бабку, рассуждающую, что во времена её молодости все было куда лучше чем сейчас, парень понял, что возраст вновь ударил в голову. «Двадцать семь… возраст не порок? Старый пердун», — порой он относился к себе уж слишком самокритично. Наспех и не особо парясь, он намотал первую попавшуюся тряпку на костяшки, чтобы потом не оттирать кровь с чистого паркета, и открыл коробку, поставив ее на стол. Вот только насладиться восхитительным ароматом заказанного мяса не удалось. Дёрнувшись к кухонной раковине и схватившись за столешницу, он не сумел удержать в себе содержимое желудка и всё, что в нем осталось, вырвалось наружу, обжигая ротовую полость желудочным соком. Внутри всё сжалось и пока его тошнило, в голове всплыли не самые лучшие воспоминания, но зато какие яркие. Помощник старшего воспитателя Тихон или, как они его называли, «Вездесущий», поймал его на воровстве с кухни. Подумаешь, украл пару кубиков сахара — не телефон же подрезал из магазина. Вот только наказали его за это не ремнём, не привычной воспитательной беседой. Он даже был согласен хоть целый день провести с психологом Габриэлем, смотря на его наглую, самодовольную рожу, но не это. Когда у Вездесущего было плохое настроение, воспитательная беседа превращалась в пытку без суда и следствия… Тихон привязал его к стулу и насильно кормил сахаром, а когда горло начинало сводить судорогой, он заталкивал в его рот воронку и насильно вливал в неё жутко сладкую воду, заставляя давиться, кашлять и корчиться в муках. Пытка продолжалась до тех пор пока его несколько раз не вырвало и он не отключился. С тех пор ему становилось дурно не только от вида, но даже и от запаха сладкого. Он ненавидел этот приторный сладкий вкус. Как бы он не пытался сглотнуть ком, подступивший к горлу, у него не выходило. Выругавшись ещё раз, он нашёл в себе силы унять дрожь в коленях и вытереть … слёзы? О нет, бред, он никогда не плачет, скорее всего это пот. Воспоминания были сильнее него. Вновь возвращая в детство. Вновь тыкая носом в старые ошибки, показывая его слабость и ничтожность. Прошедшая дрожь по телу, вызвала панический страх, тревожа давно затянувшиеся раны. В той коробке лежало много чего «съестного», на взгляд заказчика: два пончика разных цветов, кусок торта, пеканбон, упаковка с молочным коктейлем… Видимо тот, кто это заказал, решил умереть от сахарной комы. Съесть столько углеводов на ужин — это уму не постижимо, а в одной только булочке содержится миллион калорий! Кто-то совсем не следит за фигурой. Он не знал, сколько времени пробыл в прострации. В дверь снова позвонили, но на этот раз трель звонка не затихала ни на секунду, означая, что у кого-то сильно длинные руки и их нужно переломать, а тело скинуть вниз по лестнице. Но в какой-то степени он был немного благодарен этому шуму, который не позволил ему дальше тонуть в омуте своих воспоминаний. Но всё хорошее должно быть в меру, а звон уже начал действовать на нервы, заставил его перебороть себя и пойти разбираться с хулиганом. — Я ЩАС КОМУ-ТО РУКИ ОТОРВУ! — с этими словами Гриша распахнул входную дверь, но на удивление перед ним был не злостный соседский мальчишка, решивший похулиганить, а та девчонка из зала. На этот раз он смог разглядеть её поближе: рыжая, кареглазая, с наивной детской улыбкой, в пижаме с радугой и головами единорогов. Господи, от обилия красок даже зарябило в глазах. — Привет, я Ксю, твоя новая соседка. Зашла сказать, что похоже курьер спутал наши заказы, — звонким задорным голоском щебетала она, держа в руках коробку с его заказом. Парень стиснул зубы сильнее, чтобы не сорваться и прибить рыжую бестию прямо на месте. «Вот же пристала, как банный лист… Как же башка раскалывается…», — он не заметил, как на его лице появился хищный оскал. Маленькая дурочка с наивной улыбкой стремится в логово хищника. Ещё никто так не рвался к нему в гости. Так ещё эта мордашка мило покраснела, когда её взгляд упал на ещё влажную, обнаженную мужскую грудь. Похоже, что кто-то слаще редиски ещё ничего опробовать не успел. Что это за горе сталкер перед ним? Гриша не знал почему медленно повернулся боком, приглашая пройти внутрь… его глаза нездорово сверкали в полумраке коридора.