На дне твоего отчаяния

Предложить ей зайти сейчас было самым оптимальным решением по нескольким причинам. Во-первых, с каждой секундой простоя на лестничной клетке становилось всё трудней находиться из-за нараставшего зловонного запаха, режущего слизистые, отчего создавалось впечатление, что все бездомные города пришли умирать именно в этот подъезд. Во-вторых, его немного подбешивал тот факт, что девчонка перед ним тряслась от страха, будто Дьявола увидела. Он безуспешно пытался найти ответ, как такого тепличного цветочка отпустили из парника. Вот посмотрите на неё — сама себе что-то надумала и теперь боится. Ну подумаешь, немного прикрикнул. С кем не бывает. Был на эмоциях, поддался порыву. «Глаза как у оленя,» — в памяти всплыло воспоминание давно ушедших дней о походе в зоопарк и мамином рассказе о гордых оленях, хозяевах леса. — Гришенька, львёнок мой, вот ты где, нельзя убегать от мамы, иначе мама будет очень сильно волноваться за тебя, — в её нежном голосе не было ни капли укора, только щепоть беспокойства и доля облегчения. — Мамочка, а расскажи ещё про олений! — на тот момент свет души в его глазах сиял так ярко, что его хватило бы на то, чтобы осветить весь этот мир на сотни лет. — Мой неугомонный сорванец! Хорошо, только пообещай больше так не убегать! — она нежно погладила его по голове, приглаживая растрепанные от беготни светлые волосы. — Практически у всех оленей есть рога, которые они сбрасывают раз в год, а потом отращивают снова. Их нет только у китайского водяного оленя. — А чем они тогда защищаются? — У самцов есть изогнутые клыки, как у вампиров, у-у-у, — она пощекотала сына по животику, но это его больше смутило, чем развеселило, хоть на покрасневшем детском личике появилась смущённая улыбка. — Ну мам, тут же люди, они на нас смотрят. — Ой, я забыла, что ты у меня взрослый, но нет ничего постыдного в этом. Каждая эмоция заслуживает уважения. Что именно тебе понравилось в них? — Мне нравятся их глаза! — Да, они очень красивые. А вот тебе ещё один интересный факт — говорят, что цвет глаз оленей может меняться в зависимости от освещения. Видишь у вот этой лани они тёмно-зеленые, а у оленя карие, — но стоило животным отойти чуть в сторону, цвет их глаз поменялся. — Волшебство! А у меня глаза тоже меняются? Я хочу так же! — Если будешь хорошо себя вести и кушать много овощей — когда-нибудь и у тебя будут такие же глазки. Возможно, его поведение все же вышло за мамины рамки «хорошего», да и в последние годы перед тем, как его забрали в детский дом, он питался тем, что находил на улице. Даже когда он ощутил на себе весь ужас тёмной стороны города, ему всё ещё хотелось верить, что когда он вырастет и станет жить так, как наказывала мама, то волшебство случится. К сожалению, эту веру вместе с шансом на светлое будущее выбили у него монстры детского дома, подарив ему приступы слепой ярости и ночные кошмары. Порой, когда он закрывает глаза, он всё ещё видит перед собой лужи густой крови, выбитые больные зубы и клочки выдранных с кусками скальпа волос. И теперь его душу всегда будут терзать отчаянные крики дерущихся насмерть детей. Пока он придавался воспоминаниям, зловоние достигло такого апогея, что даже вылезло существо его источающее. Назвать ЭТО человеком, у него даже язык не поднялся. Каждый раз видя пьяных в хлам людей, Гриша невольно вспоминал, как взрослые предвещали ему такое же будущее. — Зачем он нам нужен?! Чтобы когда вырос, мы искали его пьяного по всяким подворотням! — Его отец алкаш, и мать, поди была не лучше, может она наркоманка какая-то, я не хочу воспитывать монстра. — Мне страшно, вдруг он ночью зарежет нас за бутылку спирта. Гены, сами знаете. — Каковы родители — таковы и дети. Как говорится: яблоко от яблоньки. — Вы посмотрите на него, сразу видно, что в алкаша этого пошел, чтоб ему пусто было! Пусть покарает меня Боженька, но грех в виде его отпрыска я не возьму! Он поклялся себе, что не будет пить, как последняя свинья. Гриша должен был доказать в первую очередь самому себе, что общество может ошибаться, что из него может вырасти не зависимый от бутылки алкоголик, а вполне добропорядочный гражданин. Но держась за одну клятву, он не заметил, как предал другую, и стал беспощадным монстром… выродком, как называл его отец. Наверное, многим было бы сейчас легче, если бы он после детдома спился и сдох, как последняя собака где-то канаве. Почувствовав очередную вспышку неконтролируемой агрессии, Гриша, скрежеща от негодования зубами, пытался найти в себе хоть какие-то силы, чтобы вновь не сорваться на соседа. В прошлый раз стычка с ним закончилась не сладко. В тот же день за разбитый нос Грише разбили голову отморозки. Они подкараулили его, когда он шёл домой после очередного боя. Кто знал, что у многоуважаемого Амира Рауфовича в подчинении бугаи по два с половиной метра ростом и шириной со встраиваемый шкаф. Возможно, если бы не вывихнутое плечо и ушиб ребра, из-за пропущенного в конце «турнира» удара, Котин бы нашел способ уложить и этих двоих на лопатки. Но тогда ему ничего не оставалось, как только пытаться заблокировать и увернуться от их ударов, а после зализывать дома в полном одиночестве раны, ожидая рассвет. — Опять эта пьянь, — еле слышно выдохнул он. Ему сейчас не хотелось втягивать в их распри девчонку, имя которой он не смог запомнить… да и просить реванш у его бугаев парень не собирался. А вот спасать её шкуру во второй раз было таким себе удовольствием, но вдруг на смертном одре это зачтется, хотя вкупе со всеми остальными грехами этот поступок покажется Господу не слишком чистосердечным, и его просто не зачтут. Да и чёрт с ним. Вся его жизнь и так была похожа на затянувшийся неудачный анекдот, и уже ничего не спасёт его от злого рока, шагающего с ним в ногу. Вся эта нелепая ситуация с пьяным соседом, резанула по старым, некогда зажившим, как ему казалось, ранам. Перед глазами, вместо этой шумной назойливой девчонки, появился расплывчатый силуэт матери. Впервые, за невыносимо долгие годы саморазрушения и пустоты, перед ним был единственный дорогой ему человек. Но как бы прискорбно это ни звучало, он её забыл. Забыл её черты, забыл её взгляд. Гриша кинулся к ней на рефлексах, будто к спасательному кругу, как грешник к Богу, пытаясь сохранить в памяти её свет. Каждый день, каждый чёртов день, он корил себя за то, что не смог её уберечь, что тогда в силу своего возраста не замечал, как она страдала от вечных побоев ублюдка отца, как порою не доедала и отдавала ему свою порцию… Перед тем, как захлопнуть перед его носом дверь, Гриша в последний раз взглянул в распухшее, заплывшее от жира и количества выпитого, лицо Амира. На секунду вместо соседа он увидел своего отца. В такой же позе, такого же грязного, чумазого и больного. Но даже спустя столько лет разлуки в его сердце не проскочило ни единой капли желания помочь папаше, простить его за всё что он сделал. Он не знал, как при виде вот таких вот животных, в душах некоторых людей просыпаются жалость и сострадание. Первое Гриша в себе убил, а второго был напрочь лишен. Парень просто не понимал, откуда появляется желание помочь таким безнадежным отбросам, которые собственными руками загубили не только свою жизнь, но и чужие. Такие как Амир достойны только презрения к своей персоне, им не нужна помощь и какие-то материальные блага. Всё что они получают — будет потрачено на дешёвый алкоголь и женщин. Сгрести девушку в охапку и затащить в квартиру оказалась куда легче, чем он предполагал. Да и что может такой хрупкий комочек против него? Даже не пищит. Он закрыл дверь для того, чтобы если этот придурок вздумает ломиться к нему в квартиру, у него ничего не вышло. Что и следовало ожидать от Амира — он не заставил себя ждать. Ручка резко задергалась, а в дверь истошно забарабанили кулаками. Судя по насыщенному звуку ударов — долбили о металлическую поверхность. Возможно, Гриша очень сильно её сжал, хотя казалось, что он держит рыжулю крайне нежно и аккуратно — всё же опыт в общении с женщинами у него был. Либо же, у неё только один эмоциональный спектр, как у Ульяна — железное спокойствие, так и у неё — слёзы ни с того не с сего. Она откровенно дрожала в его объятьях, горько плача. — Эй, ты чего? Крови боишься что ли? — он безуспешно пытался вспомнить её имя, но раз за разом оно ускользало из подкорок памяти и убегало куда-то далеко в даль, в царство вечного мрака. «Чёрт, » — ни одна из его бывших не рыдала рядом с ним, поэтому Гриша, честно говоря, немного растерялся. Он просто на просто не знал, что делать в такой щекотливой ситуации. Всё что сейчас было возможным — это усадить её на пуфик, забрать из дрожащих рук коробку с заказом и немного отойти, чтоб дать ей отдышаться. — Ты… это… — Гриша не знал, как начать разговор. «Да, наломал ты дров. Не хватало чтобы она заявление в полицию на тебя накатала». — Чай пьёшь? Не пойми меня неправильно, — парень закинул голову и издал звук больше похожий на гортанное рычание. — Он отбитый на голову, с ним лучше не связываться. Я не маньяк или какой-то там извращенец, и не в коем случае тебя не удерживаю или склоняю к чему-то, — она крайне настороженно смотрела на него своими заплаканными глазами. Девчушка слегка усмехнулась после слов про маньяка, хотя по факту это он насильно затащил её в свою квартиру, да и в целом напоминал психопата… но Гриша же пытался её спасти и уйти от конфликта. Это считается? Нет? — Может вызовешь полицию, — сиплым голосом попросила она. — Я не думаю, что это поможет. Амир держит под собой и здешнее отделении полиции и ЖЭК, они просто не приедут или разведут руками и ничего не сделают. Бывших авторитетов 90-х не бывает. Но, если тебе будет спокойнее, я могу позвонить, — та в ответ лишь покачала головой, украдкой утирая слёзы. Видя как рыжуля плачет, он чувствовал себя полной тварью. Пусть она ему никто и Гриша даже не удосужился запомнить её имя, но то что он не смог нормально защитить такую ранимую соломинку, отзывалось болью под рёбрами. — Ванная там… — подумав, что это могло двусмысленно прозвучать Гриша поспешил добавить, — если хочешь умыться. Кажется она немного успокоилась и перестала плакать, что было уже хорошо, хотя продолжала вздрагивать от того, как Амир долбил в дверь. «Громкие звуки,» — пусть и не сразу, но его сознание вычленило её проблему. Глупо, конечно, но кто он такой чтобы осуждать её за страхи. Каждый чего-то боится. Каждый, но не он. Гриша подавил свой страх, загнал его так глубоко во тьму, что более он никогда его не беспокоил. Парень не боялся ни смерти, ни Бога, ни даже превратностей судьбы. Он, прошедший через девять кругов ада, потерявший самого себя в своей же тьме, забыл о боли и страхе, и потому обрел силу, во много раз превосходящую силу обычного человека. Его внутренний огонь — это адское пламя, готовое разрушить всё, к чему он прикоснется. Наконец-то, вырвавшись из прострации, первое, что увидел Григорий это то, как она машет рукой перед его носом. Она пахла корицей и какими-то терпкими дурманящими травами. Он резко, но крайне осторожно, схватил её за эту машущую руку, вот только никак не ожидал, что она решит дёрнуться, неужто окружающие видят на его лбу бегущую строку: «Не подходи — убью!». Видимо, даже в её глазах он был кровожадным монстром, иначе парень не мог объяснить, почему она так шарахается. Когда девушка слегка скривилась, Гриша поспешил отпустить ее. — Резкие движения, — он сам не заметил, как мысли вырвались наружу. — Неожиданные, резкие движения, — она его поправила или что это за несуразная реплика? — Что? — А? Вы… Ты… загородиллл…и — Ты, — «Очень высокоинтеллектуальный разговор, Ульян бы одобрил». — Ты стоишь в проходе. Сам разрешил мне воспользоваться ванной, а потом залип, — неужели зайчишка, воинственно смотря в глаза, попрекал его? Он ждал того, что она предъявит, что тут бардак, подобно Мистеру Правильному, или отчитает его за крошечную пылинку в углу и валяющуюся банку из-под энергетика под столом. Но нет, она опустила взгляд и смутилась. — Так можно умыться? Гриша, конечно же, довел её до ванной комнаты, а сам пошел ставить чайник. Разбрасываться особо ценными вещами он не привык, так что был абсолютно спокоен, к тому же она совершенно не походила на воровку. Но кто её знает, в тихом омуте, как говорится. Может она лишь притворяется невинным цветочком, а уже обнесла ванную и скрылась, оставив его без трусов. А что? В общежитии у них уже был такой случай, никто не застрахован. «Господи, о чем ты только думаешь! Максимум, что она сейчас может — это организовать тебе огромный счёт за воду… как и все женщины, » — на удивление журчание воды из крана быстро стихло, а мгновением позже эта наглая мордашка вышла, вытирая рукавом мокрые щёки. Она застала его за попыткой самостоятельно забинтовать костяшки. — Ты неправильно держишь бинт. — Да? Может покажешь, как надо? — Гриша был уверен, что у неё кишка тонка. Да и она настолько его боится, что не осмелится подойти ближе, а уж тем более прикоснуться к его ране. — Рану в начале обрабатывают, — она не сдвинулась с места, продолжая внимательно смотреть на то, как он уверенно продолжает заматывать кисть бинтом. — Да и… — Бл*, — часть бинта слетела, когда он опустил руку, — если такая умная может поможешь? Что там тебе надо? — как ни странно, но зачастую с этим ему помогал Ульян. Но при этом мозги он выедал своими нравоучениями знатно, да и к тому же, в последний раз он сказал, что бы не беспокоил его без особо важного повода. Ему крайне не нравилось пачкать салон новой машины кровью человека, ввязавшегося в незаконные подпольные бои. Котину пришлось достать контейнер с медикаментами, ибо, пока он сдирал бинт, психанул и порвал его. Крепкие нервы, железная психика — нечего сказать. Поставив ногу на глотку своей гордости, Гриша решил принять её помощь. В противном случае, он бы провозился с этим до утра. — Ну, что дальше? Она медленно подошла к нему и внимательно начала разглядывать склянки в прозрачном контейнере. Вначале ему показалось, что она просто выделывается. Мало бы кто помог совершенно незнакомому мужчине, оказавшись с ним один на один, к тому же не по своей воле. «Наивная дура или чудачка? Хоть и выглядит вменяемой, но будто что-то не так. Господи, ты развалюха, сам не можешь перевязать раны. Где это видано, чтоб какая-то непонятная девка с улицы жалела тебя! Короля Северного ринга!» — Гриша решил, что в первый и последний раз разрешит себе такую слабость. После того, как запах перекиси неприятно ударил в нос, парень почувствовал, как раны на костяшках пронзила острая боль. Гриша слегка поморщился — всё же совсем бесчувственным роботом он не был. — Может в травмпункт сходишь? — Шевелить могу, значит всё цело. — Не всегда это так, может быть трещина. Но поздравляю тебя, ты победил панель в ванной. — Ага… Начало её бинтования было похоже на своеобразную намотку бинта для бокса. Вот только то, что у неё вышло по итогу, его совсем не порадовало. Его кисть стала больше похожа на куриную лапку, он не мог согнуть пальцы, ибо они были зафиксированные. — Что это такое ты сделала? — Так бинтуют при ожогах, вроде называется «Куриная ножка» или лапка… — как бы сказал Ник, послышался звук агрессивных мыслительных процессов. — Я забыла. — Ты не могла мне нормально забинтовать? — Тебе что-то не нравится? Зато ничего не развалится. — Я пальцы согнуть не могу. — Руку чувствуешь? Чувствуешь. Значит нормально, — только сейчас он заметил легкий румянец на её щеках. «Неужели ты смутилась от того, что постояла рядом с полуобнаженным мужчиной?». — Считай, я должок вернула. — Какой из? — Из? — Ну, да. Сначала от грифа штанги, потом от соседа. Спасение от скучного вечера сюда тоже можно отнести, я думаю. Нос ещё не дорос подглядывать за взрослыми дядями с балкона, — он как-то по доброму усмехнулся, будто бы был зачинщиком случившегося на балконе и сейчас вспоминал, как хорошо им было. — А я думала, что ты по доброте душевной открыл мне такой, — девушка запнулась. Поджав губы, она закрутила запястьем, одними губами подбирая слова: — такой диковинный вид. — За всё в этой жизни надо платить, если ты не знала. В особенности по счетам, — кажется она решила, что он крахобор-мошенник и хочет содрать с неё денег за неудавшийся сеанс стриптиза на балконе. Хоть сейчас вешай на нее табличку «ERROR — ожидайте прогрузки файла в течении пяти лет». Кажется шутку она не оценила. — Рискуя собой, я, как бравый рыцарь, вернула тебе твою посылку, считай это второй моей благодарностью, — видимо, о службе поддержки она не слышала. — Ага. Вот только мой бравый рыцарь не учел, что можно было написать в техподдержку, — Гриша не смог сдержать смешка и самодовольной улыбки. — Раз умный такой, что ж сам в неё не обратился, — девчонка забавно подняла одну бровь и проела его взглядом так и кричащим, что она его переиграла. Рыжуля уже практически перестала вздрагивать от всех тех звуков, которые издавал за дверью сосед. — Не все такие реактивные, как ты, — не мог же он прямо сказать, что ему тошно от сладкого и все это время он провел в обнимку с раковиной и флешбеками из прошлого. Похоже Гриша договорился до очередной неловкой паузы. Уж лучше она будет молчать, чем плакать от страха — он был двумя руками за, точнее одной рукой и куриной лапкой. — Какой чай будешь? — Зеленый. — Такого нет. — Красный? — Тоже. — А какой есть? — Никакого. Есть кофе, — чай закончился в самый неподходящий момент. Гриша его особо-то и не пил. Да он вообще редко бывал дома в последние дни. Он тебе не Ульян, с его жуткой жаждой контроля и идеальной чистотой. — Зачем тогда предлагать чай? — Есть рассыпной, но нет чайничка, — кто только додумался выбрасывать целые полезные вещи. Ну подумаешь небольшой скол, воду ж он держал и тепло тоже, зачем надо было его выкидывать Ульяну? Он не понимал. Подумаешь, чай заварить в чуток дефективном чайнике. Его светлости, надо чтобы всё было идеально… хоть это даже и не его дом. Но чайничек и листовой чай его. — Тогда кофф… хотя не надо, спасибо. «Резко передумала? Или испугалась, что опою?» — как бы он не надеялся, что причина её отказа была только в желании хорошо уснуть сегодня вечером, Гриша понимал, что пусть она немного расслабилась, но не до конца поверила, что он её не тронет. — Я жуть, как голоден, потому как ты смотришь на то, чтобы отужинать. Все же, кто знает сколько этот урод там пробудет. — Буду рада отужинать с тобой. Гриша заварил себе кофе, под её тихие смешки от неудавшихся попыток сжать руку. Кажется, она была рада наконец-то вкусить желанный сахар. Он оказался от её предложения помочь ему порезать стейк, остатки гордости противились любому предложению о помощи. А вот она решила распилить булку пластиковой вилкой. Более жуткой и кровавой схватки он ещё не видел. Эта улыбака безжалостно растерзала бедное хлебобулочное изделие и глазом не моргнув. Зачастую Котин выбрасывал весь пластик окрещенный приборами, ибо есть ими было совершенно невозможно. А тут, перед ним сидел король пластиковых приборов. Нежная улыбка девушки, сидящей напротив него, заставляла его улыбаться в ответ. Гриша научился сдерживать себя в присутствии всего того, что сладко пахнет. Запах терпкого кофе затмевал по большей части все запахи вокруг, и только благодаря нему парня больше не мутило. Царившая вокруг атмосфера была ему в новизну. В ней не было ничего похожего с тем, что он чувствовал, когда проводил время с пассиями или друзьями, не говоря уже о ринге. Это было просто иным — чем-то знакомым, но одновременно чужим. Порой она что-то говорила невпопад, что заставляло его смеяться. Его новая соседка было исключительно забавной персоной, с которой не соскучишься. Гриша ни капли не пожалел, что спас её. Но всё веселье началось уже после того, как они практически расправились со всем содержимым их посылок. — Так ты на постоянную сюда переехала или снимаешь? — Надеюсь, что на постоянную, но поживем — увидим. — Довольствуешься одним днём? — Стараюсь, но порой стою грандиозные планы на будущее, а потом смотрю, как они рушатся, — в её голосе слышалась самоирония. Она даже усмехнулась, явно вспоминая неудавшуюся затею. — Ты не похожа на девиц, любительниц спорт залов и строгих диет, не так ли? — Я не хотела идти к вам совсем, пришла в надежде сбагрить назад подарочный сертификат, но без чека его не приняли. Решила один раз попробовать. — Понравилось? — Не очень, — в какой-то степени он ожидал услышать такое от неё, но всё равно был ошарашен. — Ты сам мог заметить, что мне тяжело далось всё, чем меня запрягали. — Не придешь больше? — она тихо засмеялась и покачала головой. — Хоть ваш менеджер так старался, чтобы я осталась, но не думаю, что я вернусь. В ближайшую неделю уж точно. Мышцы уже ноют, думаю, я завтра даже встать не смогу. Да и мне нужны немного щадящие тренировки. — Что ты имеешь ввиду под щадящими тренировками? — Спецмед. ЛФК. Что-то в этом духе. — Тогда зачем тебе тренер, раз ты знаешь, что тебе нужно. Ты можешь сама заниматься. — Я не всё знаю. Мне нужна помощь. «Какая помощь? Сделать с тобой дыхательную гимнастику вместе? Зарядку?» — Откуда у тебя столько синяков на теле? — Что? … А, ты об этом. Много маленьких девочек от страшного грифа спасал в последнее время, — последняя битва пусть и не сильно, но знатно его потрепала. Раны зажили, а вот синяки всё ещё не сошли, но видимо смотрелись крайне забавно. Синий, зелёный, желтоватый — не тело, а бракованная палитра художника. Бой он выиграл, правда пришлось намеренно пропустить прямой удар в корпус. Подумаешь синяк болит, зато он ощутил, то, что нельзя получить в обычной жизни. Адреналин, эндорфин и всё то, что за деньги не купишь. Он жил лишь этим. Ему нравились ощущения, чувство страха соперника, вскипание крови в собственных жилах и застывший привкус железа на разбитых губах. — А если на самом деле? — Маленькая ещё чтобы слушать такие истории. — Я не ребёнок! — Да? А так глазеешь на меня, будто мужика никогда не видела, — его пассиям нравилось, когда он подкалывал их, но видимо не ей. Она посмотрела на него, как на душевно больного и, сжав губы, покачала головой, демонстративно закатив глаза. — Можешь не отнекиваться, твои красные щёки говорят сами за себя, — кажется этой фразой он вогнал её в краску. Её щёки вспыхнули, а значит Гриша попал в яблочко. Вот только он никак не ожидал следующего. — Милый голубой оттенок, подчёркивает глаза, — что это было? Подколочка в ответ? Странный комплимент? Насмешка? Он не знал. Она смотрела на него в упор, даже слишком самонадеянно для того, кто двадцать минут назад трясся от страха. — Я знаю, — из сотни вариантов, предложенных ущемлённой самооценкой, Григорий попытался выбрать один из самых сдержанных и нейтральных. Кто знал, что она осмелится хоть что-то сказать в ответ. «Один — один, рыжуля».