Labelle

Как только Тибо оказался за дверью своей квартиры, он грузно рухнул на пол, хватаясь ладонью за кофту на своей груди, со всей силой сжимая мягкую ткань. Парень тяжело дышал, едва ли не задыхаясь от недостатка воздуха. Его глаза округлились от ужаса, и он с силой зажмурился, мотая головой, словно пытаясь отогнать от себя весь этот поток бесцеремонно нахлынувших эмоций. Тибо схватился за штаны, сипло и часто дыша, и стянул их со своих бёдер, дрожащей ладонью обхватывая измазанный в краске член. Он согнулся, откровенно вздрагивая. С губ слетел сдавленный, вырванный из самой груди прерывистый вопль, сменившийся коротким сиплым вздохом. Тибо кончил, поджал колени к себе и неожиданно расплакался.

***

— Тибо, почему ты возбудился? — низкий голос Андре прозвучал в темноте небольшого выставочного зала с высокими потолками, заставленного грудой ненужных (по мнению преподавателей) вещей. Тибо молчал. Горло сковала какая-то неведомая сила. Он слышал капли дождя, бьющиеся в прозрачные стёкла, слышал, как бьется его сердце, как ровно и размеренно дышит Андре совсем рядом, но в ушах стоял такой звон что, казалось, голова вот-вот взорвется. Вопрос завис где-то под самым потолком, и Тибо казалось, что он давит на него сверху, заставляя всем его естеством прижаться к пыльному дощатому полу. Парень прикусил язык, разомкнув губы, и выдавил из себя несколько слов: — Возможно, это из-за здешней атмосферы, — его пальцы до хруста сжимали стоящий рядом стол, но голос казался спокойным. — Позволишь взглянуть? — спросил Андре несколько секунд спустя. — Угу, — промычал Тибо, чувствуя, как кисть сводит судорогой от напряжения. Андре зацепился пальцами за резинку трусов и потянул их вниз. Тибо понял, что парень присел на корточки, оставляя нижнее бельё на щиколотках. В его голове сейчас творилась полная неразбериха. Мысли спутывались между собой, нагромождались кучами над одной и той же идеей и вместе с тем растворялись глубоко в подсознании, оставляя после себя лишь тревогу, страх и новый поток мнений. — Ты очень красивый, Тибо… — Андре уложил ладони на бёдра парня и скользнул пальцами вдоль паха у самого основания возбуждённого органа. Зачем ты так со мной?! Тибо чувствовал, как горят его глаза от накатившего отчаянья. Ему хотелось закричать, спрятаться, исчезнуть и провалиться сквозь землю, и в то же время он хотел броситься в объятия к Андре, раствориться в соитии с его губами и улечься на крепкое плечо, чувствуя, как его руки ласкают член внизу. Но это было невозможно. Тибо стоял смирно, лишь коротко выдыхая время от времени. Если бы только на миг, всего на мгновение, он бы дал слабину, Андре бы обо всём догадался. Тибо не мог позволить этому случиться. Не здесь. Не сейчас. — Ты определённо очень красивый, Тибо, — сказал Андре, медленно скользя пальцами вдоль ствола, мягко огибая его вслед крепкой ладонью. — Андре… — сдавленно сказал парень набрав в лёгкие побольше воздуха. — Достаточно. — Что? Почему? — удивлённо спросил Андре. В тот момент Тибо понял, что он совсем не был человеком искусства. Рядом с Андре он становился смертным, способным чувствовать и переживать все возможные в этом мире эмоции. Его взгляд больше не был прикован к искусству, как к понятию, термину. Здесь, в этой аудитории, Тибо стал обычным влюблённым парнем, желающим того, кто ни малейшего представления не имеет о том, что он сейчас переживает. В то время, как Тибо был для Андре лишь музой, Андре для Тибо был всем. В этом было их отличие. Впервые он ощутил себя слабым и уязвимым наедине с ним. Его мужская гордость была попрана искусством, и от этого сердце Тибо разрывалось на части. — Я больше не могу, — в отчаянье сказал он, едва ли сдерживая свой дрожащий голос, наконец отрываясь от стола, в спешке натягивая на себя нижнее бельё. Тибо развернулся, дрожащими руками подхватывая свои вещи и натягивая их на себя на пути к двери. Андре не сказал ни слова. Что бы он мог сказать? Тибо давил в себе всхлипы, сбегая по освещённому коридору. На лестничном пролёте он скинул кроссовки на пол, обуваясь и шмыгая носом. Охранник даже успел что-то крикнуть ему вдогонку, но Тибо уже не услышал. Парень бежал по улице и мысленно кричал, проклиная погоду за то, что сейчас вместо проливного дождя, способного оглушить его чувства, на улице была мелкая противная изморось.

***

Это событие подкосило его здоровье. После того случая он неделю провалялся с лихорадкой в постели. Врач настоятельно рекомендовал больше бывать на свежем воздухе и чаще выходить погреться на солнце, но Тибо было не до этого. На телефоне собралось множество сообщений: от профессора, от фотографа, от друзей, но ни одного от Андре. Неделю прожил Тибо без искусства и всего, что было с ним связано. Он не выходил на улицу, не разговаривал ни с кем из своих знакомых и не появлялся ни в школе изобразительных искусств, ни в университете. Тибо было не по себе, и у него не было никого, кому бы он мог довериться или кого мог бы попросить о помощи, кроме одного человека. Идея эта пришла к нему в четверг после обеда. Парень написал maman. Та, конечно же, увидев сообщение, уже представила себе его кончину во всех красках, упрекнула бывшего мужа за расхлябанность и тут же наказала Тибо вылетать первым же рейсом. Почему она не прилетела сама? Ясное дело: муж, хозяйство, работа. Почему-то от ворчания матушки Тибо почувствовал непонятный приток сил. Этого хватило, чтобы добраться до аэропорта и перелететь на другой конец страны. Оказавшись в знакомой среде, он быстро пошёл на поправку, но возвращаться обратно планировал не сразу. Матушка подсуетилась, и Тибо взял дополнительные задания на месяц вперёд, оставшись под опекой своей maman. Как ни странно, но рядом с этой женщиной парень снова почувствовал себя живым. Смена обстановки помогла отвлечься и забыть обо всём, что произошло. Её сила воли вдохновляла Тибо и возвращала его к первоначальному состоянию, когда его не беспокоило ничего и никакие чувства не могли стать для него помехой. За месяц он полностью отошёл от всего, что так крепко держало его в его городе. Тихие вечера в одиночестве превратились в посиделки с maman и её подружками в местных кафе. Они любили обсуждать всё, что угодно, но только не искусство, и Тибо это безумно нравилось. Взрослые подруги матушки расхваливали его внешность, расспрашивали его о друзьях, невестах и будущем. Парень смеялся и с улыбкой отвечал, что ещё не задумывался над этим. Воспоминания с Андре и профессором отошли далеко на задний план. Тибо больше не был знаком с искусством или, по крайней мере, настойчиво убеждал себя в этом.

***

Возвращение домой принесло странное чувство удовлетворения и уюта. Он вернулся ранним рейсом и около десяти уже стоял на пороге своей квартиры с полной сумкой всевозможных десертов и выпечки, которыми его maman недавно увлеклась. В квартире было свежо. Балконная дверь так и осталась открытой с того самого момента, как Тибо покинул дом. Прозрачная занавеска поднялась от порыва ветра и тут же плавно опустилась, едва всколыхнувшись. Парень прошёл через комнату, окинул взглядом не застеленную кровать и вышел на балкон. На улице было живо: светило солнце, щебетали птицы и куда-то суетливо спешили люди. Внизу проехала машина, и Тибо опустился на покрытое пледом старое кресло. Оно едва скрипнуло, словно сетуя на то, что ему пришлось простоять здесь в одиночестве почти целый месяц. Парень откинулся на спинку, подставляя лицо ярким лучам тёплого солнца. На лице проскользнула лёгкая улыбка, а затем послышался тихий смешок. Тибо был рад, что вернулся, но больше он радовался тому, что наконец снова был свободен.

***

От Аннет: «Здравствуй, Тибо, ты уже в городе? Если да, ответь пожалуйста, у нас намечается новый проект, я бы хотела, чтобы ты поучаствовал в нём» От Аннет: «Привет, Тибо. Одна моя подруга — начинающий фотограф — хочет создать серию снимков для портфолио. Не мог бы ты выступить в качестве модели?» От Аннет: «Тибо, мне только что пришло уведомление о том, что одна известная медийная личность ищет себе компаньонов для съёмки. Думаю, у тебя есть все шансы пройти отбор, я замолвлю о тебе словечко. Напиши!» От Аннет: «Привет, Тибо! У меня есть билеты на выставку современного искусства. Хочешь пойти?» От Тибо: «Здравствуй, Аннет. Прости, но мне это больше не интересно. Хочу попробовать найти себя в чём-то другом. Спасибо за заботу и за всё, что сделала для меня» От Профессор Робийяр: «Здравствуй, Тибо, я слышал, ты вернулся в город. Очень жаль, что ты предпочёл искусству нечто другое, но я был бы рад встретиться, если представится такая возможность, и поговорить о том, что сподвигло тебя на такой шаг. Люди редко отказываются от прекрасного, но я наверняка пойму, если расскажешь мне. В своё время искусство увлекло меня с головой, и я до сих пор не могу от него отречься, так что, думаю, твой опыт я смогу оценить по достоинству»

***

— Честно признаться, я думал, что ты откажешься, — улыбнулся профессор Робийяр, плавно ступая по ковру в музее изобразительного искусства. — Почему? — спросил Тибо, переводя взгляд на мужчину. Парень принял предложение профессора только потому, что был уверен в том, что этот человек поймёт его и не станет снова обращать к искусству вопреки его воле. С ним было приятно проводить время. Тибо не чувствовал скованности или неловкости даже тогда, когда они ехали в той самой машине. Он с интересом рассматривал все детали, когда мужчина просто спросил его о том, что было. Тибо ответил также просто. Они оба не видели ничего плохого в том, что случилось, и они оба не придавали этому никакого значения. Почему-то, профессор Робийяр смог подобрать именно те слова и фразы, которые звучали так обыденно и не вычурно, что Тибо даже и не задумался о неловкости всей ситуации. Она уже случилась, и мужчина помог ему принять её таковой. — Аннет написала мне, что ты решил завязать с искусством, — руки профессора были сложены в замок за спиной. — Да, это так,— подтвердил Тибо. — Что думаешь по поводу этой картины? — они остановились перед рисунком какого-то итальянского художника, представителя эпохи Модернизма. — Думаю, что она нелепа. Профессор невольно рассмеялся: — Хорошо, Тибо. Они направились дальше. — Не обязательно любить искусство, если работаешь с ним. И точно также не обязательно восторгаться им, если оно тебе не нравится, Тибо, — мужчина остановился, развернувшись к парню. — Я думаю, для тебя это интересный опыт. Ты уже попробовал искусство «изнутри», скажем так. Твое знакомство с ним произошло с середины, поэтому тебе должно быть интересно, какого это, смотреть на произведения взглядом обычного человека. Парень смотрел прямо на мужчину. Он заметил, что седых волос за этот месяц на его голове стало больше, а в уголках глаз и губ добавилось несколько морщинок. Профессор Робийяр был красив, вежлив и ухожен. Тибо смотрел на него, но больше не чувствовал того восторженного чувства или приятного отголоска внутри. Теперь он был для него таким же мужчиной, как и он сам. Тибо понял что, как только спала завеса загадочного и воображаемого, все вещи вокруг снова стали обыденными. И его привычное существование продолжило свой ход. Но что это было тогда?… — А сейчас мы перейдём в зал со скульптурами, — сказал мужчина, подходя к проходу, завешенному плотными занавесками. Тибо сглотнул. Профессор отодвинул занавеску и из приглушённого мягким светом зала они оказались в ярко освещённой комнате с белыми фигурами самых разнообразных форм. Увлечение?… Тибо почувствовал как сердце пропустило удар. Он вспомнил крепкие руки Андре и его мягкие движения, очерчивающие линии его тела. В голове всплыла та самая ночь, когда Тибо сбежал от него под проливным дождём. А ведь он мог бы остаться с ним. Он бы мог коснуться его. Лишь на мгновение. Ощутить под пальцами жар его кожи, услышать, как бьется его сердце. Даже если бы это не принесло ничего кроме неприятных воспоминаний в будущем, у него остались бы в памяти эти бесценные прикосновения. Но всё что у него осталось сейчас — это ощущение твёрдого стола, который его пальцы так яростно сжимали, пока он всеми силами боролся со своими чувствами вместо того, чтобы принять их и дать им волю. — Тибо? — мужчина взволнованно нахмурился, развернувшись к парню, вероятно, заметив смятение и страх на его лице. — Да… — тихо ответил Тибо, подходя к профессору слишком близко, словно ребёнок, ищущий защиты под крылом заботливого родителя. — Всё в порядке? — мужчина мягко уложил ладонь на спину парня, и почему-то от этого жеста стало легче. — Да, — Тибо коротко выдохнул, переводя взгляд на скульптуру слева от себя. — Я хочу осмотреть их все. Он сам сделал шаг вперёд, без помощи профессора, подходя к заинтересовавшему его экспонату. В этом зале все произведения казались ему совершенными. Тибо подолгу стоял возле каждого из них, представляя, как заботливые руки медленно выбивают силуэт из неотесанного куска камня. Они ещё долго ходили по музею, не обмолвившись ни словом. Профессор не хотел тревожить те чувства, которые он увидел на лице Тибо, а тот, в свою очередь, перестал отрицать то, что было очевидно, и принял решение.

***

Встречаться с Андре было опрометчиво. Тибо не планировал видеться с ним ещё достаточно долго — до тех пор, пока все противоречивые чувства наконец не улягутся. Но почему-то его неизмеримо тянуло в ту самую комнату, и мысли его постоянно возвращались в ту самую ночь, рисуя в воображении самые предсказуемые и непредсказуемые концовки, заставляя парня просыпаться посреди ночи в необъяснимой тревоге или ранним утром в сладком омуте чувств. Одним вечером его терпению пришёл конец. Две недели видеть во сне одни и те же картинки стало невыносимым. Тибо надел кофту, штаны и направился в школу изобразительных искусств. Поначалу им руководила откровенная смелость, но чем ближе парень подходил к заветному зданию, чем ближе оказывалась цель, тем меньше храбрости в нём оставалось. Перед самым входом Тибо занервничал, сунув руки в карманы, судорожно сжимая кулаки. Страшно…? Он взошёл по ступенькам и прошёл через дверь. Охранник только кивнул новоприбывшему, что-то записав у себя в блокноте. Тибо кивнул в ответ. Рука коснулась знакомых перил. Парень посмотрел вверх, рассматривая обратную сторону массивных ступеней. Ноги медленно повели вперёд. С каждым шагом волнение и дрожь внутри нарастали всё сильнее, но вместе с тем росла и какая-то неведомая сила, успокаивающая его дрожащие руки. Тибо поднялся на нужный этаж. Дождя сегодня не было, хотя небо было затянуто тучами. Ночь была темнее, чем обычно, но коридор был по-прежнему также тускло освещен. Тибо остановился перед знакомой аудиторией. Рука легла на ручку, и он медленно потянул массивную дверь. Та лишь тихо скрипнула, словно показывая парню, что здесь нечего бояться. Свет был выключен, а значит, вероятнее всего, здесь никого не было. Тибо не был уверен. Но если бы и был, он бы наверняка включил свет, верно? Парень ступил на дощатый пол. Тот самый, на котором около двух месяцев назад он стоял босиком. В груди затеплилось приятное чувство. Тибо ощутил неясный порыв и, не раздумывая, скинул кроссовки с ног, оставляя их у самой двери. Ступни коснулись холодных, покрытых дешёвым лаком досок. Во всём теле ощущалась пьянящая лёгкость. Тибо сделал шаг вперёд, попутно расстёгивая ширинку. Он скинул кофту, оставляя её на одном из столов рядом с чьим-то незавершённым бюстом. В голове было совсем пусто. Тибо сделал ещё пару шагов, находя тот самый ряд, за которым он застал Андре впервые. Его губы едва приоткрылись. Он подошёл к каменной глыбе. Пальцы коснулись белого камня, собирая пыль. Видимо, никто уже давно не прикасался к этой скульптуре. Сверху и сбоку были заметны едва различимые линии. Кто-то пытался привести это кусок в надлежащий вид, но, видимо, его попытки оказались безуспешными. Тибо приложил обе ладони к белой глыбе и медленно приблизился к камню, мягко касаясь его губами. Он замер на несколько мгновений, отстраняясь и коротко выдыхая. В штанах стало тесно. Парень опустил голову, чувствуя стыд за свое возбуждение. Но в этот раз желание оказалось сильнее. Тибо сделал пару шагов назад, упираясь ладонью в стол, и обхватил свой член рукой, сдавленно выдыхая. В этот раз чувства были быстрее мыслей, и именно они во всех возможных красках возбудили в его воображении образы той самой ночи. Тибо часто дышал, вспоминая прикосновения горячих рук к его телу. Он сел на стол, поджав к себе одну ногу, пока вторая свободно висела в воздухе. Парень оперся спиной о какой-то твёрдый квадратный предмет и, не стесняясь, приоткрыл губы, сипло дыша и запрокидывая голову. Тибо настолько предался наслаждению, что не заметил, как руку заполнила белая горячая жидкость, а частые короткие вздохи сменились тихими стонами. Он подтянулся выше, желая получить больше. Ему было мало. Тибо так долго сдерживался, что у него больше не было сил сопротивляться этим чувствам. Парень уперся предплечьем в стол, едва поворачивая туловище набок, и скользнул влажными пальцами по промежности глубже. Глухой стон раздался в аудитории, когда Тибо вошёл ими внутрь. Он больше не сдерживал себя и впервые чувствовал свободу от всех тех эмоций, которые он переживал всё это время. Эта мастурбация стала не только средством самоудовлетворения, но и возможностью забыть обо всём, отвлечься и наконец отпустить всё, что так долго съедало его изнутри. Он почувствовал как глаза застилают слёзы. Чувство полной свободы застало его на самом пике, когда с уст сорвался громкий всхлип, прерванный протяжным стоном. Тибо задрожал в оргазме, хватаясь руками за стол и сползая на пол, упав на колени. Он тяжело и часто дышал, чувствуя, как горячие слёзы обжигают щёки, стекая по подбородку и капая на пол. В тот самый момент Тибо не думал ни о чём. Он прислонился к краю стола лбом, впервые за долгое время счастливо улыбаясь. Мне так хорошо…! Мне наконец-то… Впервые за долгое время… Так хорошо, и я чувствую себя совершенно свободным. — Тибо, это ты? — робкий знакомый тембр разрушил всю счастливую иллюзию парня. Его хрупкий мир, словно зеркало, рассыпался на тысячи мелких кусочков. Он испуганно поднял голову вверх, застигнутый врасплох на месте своего преступления удовлетворения. Перед ним стоял никто иной, как Андре. Растерянный, смущённый и немного взъерошенный. Глаза Тибо округлились, и он совсем потерял дар речи, словно убийца, застигнутый врасплох с ножом у окровавленного тела. Он всё ещё не мог поверить в то, что видит его прямо перед собой. — Ти… — Андре сделал шаг вперёд, склоняясь к парню, но Тибо тут же поднялся на ноги, неуклюже попятившись назад, скидывая со стола какое-то полотно с кистями. — Постой, Тибо! Парень протянул руку к убегающему, но тот впопыхах натягивал на свои бёдра штаны. Он слышал его шаги сзади, и они звенели каждой поступью в его ушах, вызывая лишь одно желание: бежать. Тибо схватил свою кофту, натянув лишь один рукав, и подхватил с пола обувь, выбегая из аудитории. Он снова бежал. Бежал и проклинал себя за то, что пришёл туда, за то, что предался своим желаниям и за то, что снова сбежал. Оказавшись наконец за закрытой дверью, Тибо упал на колени, судорожно прислушиваясь к шагам на лестничной площадке. Было тихо. Андре не стал преследовать его до самого дома. Парень развернулся, прижимаясь спиной к холодному дереву, и поджал колени к себе, уткнувшись в них и разревевшись, как девчонка. Весь следующий день Тибо провёл в постели. Он лежал под одеялом, лишь изредка выходя в туалет и попить воды. Еда стояла поперёк горла, и от одного только взгляда на холодильник его тошнило. Когда наступил вечер, Тибо наконец поднялся с постели. В сумерках он принял душ. Пробыл парень в ванной дольше чем обычно. Его не грызла совесть, не мучали мысли, наоборот, в голове было совершенно пусто. Он не думал (или не хотел думать) ни о чём. После душа Тибо ещё долго сидел на кровати, сквозь белую тонкую занавеску наблюдая за тем, как в соседнем доме зажигаются окна квартир и на небе всходит луна. Стук в дверь парень расслышал не сразу. Возможно, отчасти потому что стучали сперва тихо, а, возможно, потому что он не хотел слышать. Но стук не прекращался. Тибо посмотрел на входную дверь, словно не веря своим ушам, считая, что воображение играет с ним злую шутку. Но неожиданно стук повторился снова. Парень испуганно вздрогнул. Стук повторился снова через несколько мгновений. Тибо сглотнул. Он не знал, кто это мог быть, поэтому осторожно подошёл к двери, тихим голосом спросив: — Кто там? — Тибо, ты дома? Это Андре. Это Андре! Парень почувствовал, как жар разливается по телу, но нашёл в себе силы проигнорировать это, шумно выдыхая и открывая дверь. Нужно смотреть своему страху в глаза, как меня учила мама. — Что случилось? — Тибо показался в дверях, придерживая рукой полотенце на бёдрах. — Я принес тебе кое-что, позволишь войти? Парень открыл дверь шире, жестом приглашая гостя войти. Андре бегло осмотрел ванную и остановился перед входом в спальню. Тибо закрыл входную дверь, поворачиваясь к парню и смотря на его силуэт в проходе. Он громко сглотнул, когда взгляд скользнул по стройной, крепкой фигуре. — Ты забыл кое-что в мастерской вчера, — Андре снял со своего плеча рюкзак, доставая оттуда кроссовок Тибо. Парень несколько мгновений смотрел на свою обувь в чужих руках, не представляя, что мог вот так просто взять и забыть свою вещь. Madre mía, Тибо… Какой позор… Он подошёл к Андре, протягивая руку к своему кроссовку, когда тот неожиданно спросил: — Что ты делал вчера в мастерской? Пальцы Тибо вздрогнули, сжав носок кроссовка, и он поднял взгляд на Андре. Что ты хочешь услышать, Андре? Что я пришёл туда из-за тебя? Что я мастурбировал только потому что представлял, как ты касаешься меня своими руками? Что я даже сейчас держу свое полотенце так, чтобы ты не мог увидеть мой стояк? — Я работал над рисунками и заснул в аудитории, — вдруг сказал Андре, заметив смятение на лице Тибо. — Я часто засиживаюсь там допоздна, и эту аудиторию никогда не закрывают, зная, что я могу уснуть прямо за столом. Поэтому, я удивился, увидев тебя там. Я был восхищён твоими движениями и тем, насколько страстно ты отдаёшься самому себе. Ты выглядел так, словно тебе не нужен был никто другой рядом. Вольный и прекрасный. Таким я ещё не видел никого. Как много ты видел?… С каждым словом парня, Тибо чувствовал волнение, поднимавшееся изнутри и захватывающее его сердце. Он ощутил жар и подступающий комок к горлу, боль и давление в груди, звон в ушах и тихий гул в голове. Неужели так всё и происходит, когда ты по-настоящему что-то чувствуешь к человеку? — Я не хотел смутить тебя, Тибо, прости! — Андре выпустил кроссовок из рук, и тот упал на пол. Парень присел, поднимая вещь с пола, когда Тибо неожиданно сказал: — Ты мне нравишься, Андре. Он выронил спортивную обувь из рук, когда парень прижался ладонями к его шее, припадая губами к его и замирая на несколько долгих мгновений. Полотенце слетело на пол, и Тибо оказался полностью обнаженный перед Андре. Он оторвался от его губ, приподнял глаза вверх, на мгновение сталкиваясь взглядом с чужим, и снова опустил их вниз, припадая к желанным губам. В этот раз поцелуй был более раскованным, и Тибо даже пустил в ход язык, проведя им по губам Андре. Он целовал его долго — несколько минут — прежде чем почувствовал горячие руки на своей талии. Ожидание было мучительным, но оно того стоило. Теперь Тибо отдавался Андре без остатка. — Тибо… — тихо прошептал парень в перерыве между поцелуями. Тибо лишь посмотрел на него из-под полуприкрытых ресниц, несколько раз громко чмокая его в губы. — Тибо… — снова повторил Андре, обнимая парня за талию, прижимая ближе к себе. Тибо тихо простонал, обнимая того за шею и прижимаясь к нему всем телом. Внутри всё дрожало, но не от страха или волнения, а от невероятно приятного предвкушения чего-то прекрасного. — Тибо, — Андре приподнял его голову за подбородок, в этот раз вовлекая парня в глубокий страстный поцелуй. Тибо ничего не оставалось, как принять его, окончательно растаяв в чужих объятиях. Когда Андре наконец отстранился, парень тяжело дышал, смотря на него затуманенными глазами. На его лице было такое неприкрытое желание и нежность, что Андре не выдержал и снова поцеловал его. А затем ещё раз. Снова и снова, пока с губ Тибо не слетел довольный стон. — Тибо… — прошептал Андре, скользнув пальцами по его щеке, опуская ладонь на обнаженное плечо, проходясь рукой до самих кончиков фаланг, скрепляя их руки в замок. В ответ на это Тибо приглушённо простонал. Андре повел его за собой в комнату. Он снял с себя всю одежду под пристальный и невинный взгляд парня, а после сел на кровать, приглашая того сесть сверху. Тибо коротко кивнул, согласившись, и оказался ещё ближе к Андре. — Тибо, ты прекрасен, — прошептал парень, скользнув горячими ладонями по красивой шее. Горячие губы припали к прохладной коже. Тибо вздрогнул, ощущая как влажные уста целуют его шею, покрывают поцелуями ключицы и спускаются ниже. Он тяжело дышал и стонал каждый раз, когда Андре ласкал его, руками, губами или языком. Тибо никогда и ни с кем не был так открыт, как сейчас с ним. Он не скрывал даже боль, когда Андре входил в него первый раз. В тот момент, в той комнате, в ту ночь Тибо был полностью открыт, безоружен и свободен. Свободен перед своим страхом, перед своей наготой, перед другим человеком. Даже если он заставлял его сердце биться в сто раз чаще, чем обычно.

***

— Зачем ты позвал меня сюда? — спросил Тибо, поднимаясь по лестнице следом за Андре. — Мы ведь собирались на прогулку. — Да, я знаю, — парень кивнул в ответ. Тибо заметил, что Андре сегодня был другим. Его движения были рваными и немного резкими, словно его мысли занимало что-то другое, отличное от действительности и далёкое от реальности. Они вошли в знакомую мастерскую ранним утром, и внимание Тибо привлекла накрытая тканью статуя. — Я хотел показать тебе первым, до того, как она отправится на выставку, — Андре потянул за край покрывала, оголяя свое произведение. — Ты отдал мне свое сердце, а я подарил тебе свое искусство. Тибо замер, выпустив свою сумку из рук. Он увидел самого себя. Его выгнутая спина и запрокинутая назад голова напоминали птицу, готовую вот-вот подняться в небо, а чужие крепкие руки, поддерживающие его талию, готовы были подтолкнуть его к первому самостоятельному полёту. Тибо протянул руку вперёд, касаясь своей каменной щеки. В этой скульптуре были выкованы все детали его внешности. От сомкнутых в просьбе бровей до мелких кучеряшек на затылке. Тибо коснулся ладонью белого плеча и в голове предстал образ их с Андре ночи. Он тут же посмотрел на парня, чьё произведение сейчас было перед ним, и не мог поверить, что именно его навеки запечатлели в камне. Тибо потянулся к Андре, когда дверь неожиданно открылась. Он услышал знакомый голос профессора Робийяра, но ему было всё равно. Губы Тибо с благодарностью и любовью накрыли губы Андре в чувственном поцелуе. — Тибо, даже если искусство вызвало у тебя всплеск чувств и бурю эмоций, не стоит проявлять публичность в таком месте, — сделал замечание профессор, показывая будущим студентам мастерскую. — Простите, профессор, — извинился Андре, виновато смотря на мужчину. Тибо лишь коротко пожал плечами, мягко обвивая парня за шею, смущаясь, но продолжая льнуть к желанным губам. — Мне не за что извиняться, я не здешний студент, — тихо сказал он, снова целуя Андре. Профессор Робийяр продолжил свой рассказ с едва заметной довольной улыбкой на устах.

***

— Тибо! Тибо! Тибо, ты не поверишь! Моя скульптура прошла на международную выставку! — Тибо поднялся из-за стола в университетском дворике, оказываясь в объятиях Андре. — Она прошла на международную выставку! Повторил Андре радостную новость, закружив Тибо и радостно впившись в его губы поцелуем. Парню оставалось лишь обвить его шею руками, отвечая на поцелуй. — Кхм-кхм! — отозвался вдруг Доминик, сидящий за столом. Тибо на мгновение оторвался от Андре, продолжая влюблённо смотреть в его глаза: — Это — Андре… — Да мы поняли, не парься, — махнул рукой Анри, отводя обречённый взгляд в сторону. — У тебя всё на лице написано, — закатил глаза Доминик. — Да, чуваааак, — протянул Жюстен, мотая головой, безнадёжно уткнувшись в свои ладони. — Жюстен, неужели ты против? Наш Тибо наконец-то нашёл себе кого-то, — Анри хлопнул друга по плечу. — Да, Жюстен, ты чего, не рад что ли? — добавил Доминик, и все трое принялись обсуждать недавнее событие. Но Тибо было всё равно. Он чувствовал крепкие объятия Андре и большего ему не нужно было. Ты отдал мне свое сердце, а я подарил тебе свое искусство…