Labelle

От Тибо: «Добрый день, Аннет. Что за фотосессия?» От Аннет: «Я хочу задействовать с десяток людей для фотографии в стиле ню. Хочу передать всё разнообразие форм и размеров, чтобы людям наконец стало понятно, что не существует какого-то определённого канона красоты» От Тибо: «Идея отличная, я согласен» От Аннет: «Супер! Сможем проделать работу на выходных? Что у тебя там? Ты не занят лекциями?» От Тибо: «Нет, я свободен» От Аннет: «Отлично. Тогда приходи в ту же студию в субботу в 12. Будь готов, что мы будем работать аж до вечера» От Тибо: «Да, без проблем»

***

Суббота настала быстрее, чем ожидалось. Эта неделя в университете была насыщенной и плотной, так что у Тибо не было времени думать о предстоящей впереди фотосессии. Ему нужно было готовиться к лекциям, и он много часов проводил в библиотеке, изучая нужные материалы вместе со своими друзьями — Домиником, Анри и Жюстеном. Они иногда спрашивали у него что-то, что не относится к теме их домашнего задания, но Тибо всё время ускользал от ответа, то ли под предлогом домашнего задания, то ли переключив их внимание на что-то другое. Жюстен пытался выведать у Тибо подробности его личной жизни, но парень молчал, как рыба. В субботу погода была солнечной и ясной. На небе не было ни облачка, и когда Тибо открыл глаза, едва заметная улыбка невольно расползлась в уголках его губ. Сегодня будет чудесный день. Он потянулся, выходя в футболке и одном нижнем белье на балкон. Несмотря на раннее утро, на улице было довольно тепло. К тому же, солнце как раз освещало его балкон с восточной стороны, и Тибо подставил свои тёмные кудри под его лучи, чувствуя свежий ветерок, пробежавшийся по ногам. Он оперся о перила, опуская взгляд вниз и слыша звон трамвая. Какая-то пара перебегала улицу, официант кафе разносил блюда посетителям, сидящим за столиками на улице, кто-то спешил на работу, с важным видом смотря на часы и отовсюду доносились звуки проснувшегося, готового к новому дню города. Тибо вдохнул полной грудью свежий воздух. Спешить было некуда, он только проснулся. Парень ещё долго стоял на балконе, наблюдая за людьми снизу и за тем, как время от времени пролетают в небе самолёты. Утро выдалось замечательным, а горячий душ — ещё лучше. Он расслабил Тибо перед предстоящей фотосессией. Завтракать парень решил не дома. Он спустился по лестнице, встретив по пути соседа с собакой, и направился к маленькому кафе рядом с его домом. Тибо заказал себе омлет с тостом и блинчики, запивая всё это горячим шоколадом. Он ещё долго сидел за своим столиком, наблюдая за сменяющими друг друга трамваями и заполнявшими улицу машинами, когда пришло время отправляться в студию. Когда он пришёл в назначенное место, Аннет уже полностью была в работе. Тибо тихо вошёл в комнату с софитами и множеством фотоаппаратов самых разнообразных форм и размеров. Декорации навеяли воспоминания про его первый поход сюда. На белом фоне стояло трое людей. Они все были без одежды. Два парня и одна девушка позировали для Аннет. В студии было ещё несколько человек. Они стояли возле сцены, наблюдая за работой фотографа. — Так, хорошо, — Аннет оторвалась от камеры, что-то клацая на своём фотоаппарате и меняя объектив. — Следующие, вы вчетвером. Она указала рукой на стоящих около сцены людей. Тибо подошёл ближе, когда Аннет пробежала мимо него, поправляя один из софитов. — Bonjour, — поздоровался парень, и девушка тут же обернулась, озарив того своей счастливой улыбкой: — Тибо! Ты пришёл. Наконец-то! Я уже заждалась. Раздевайся и подходи скорее, ты станешь изюминкой нашей сегодняшней съёмки. Он молча кивнул, скидывая портфель у знакомого стула, и принялся раздеваться. Аннет уже работала с четырьмя людьми перед собой. Трое остальных расселись по студии, кто на диване, кто на стуле, и принялись заниматься своими делами. Девушка с пышной грудью закинула ногу на ногу, сидя на стуле у окна и читая какую-то толстую книгу. Обложка у чтива была довольно яркой, и Тибо понял, что это была явно не учебная литература. Парень с азиатской внешностью сидел на диване у стены в больших наушниках и что-то смотрел в телефоне, постукивая пальцами по подлокотнику. Другой парень напоминал индуса или араба. У него была схожая по цвету с Тибо кожа, только немного светлее, и он перебирал в руках какие-то чётки, что-то бормоча себе под нос. Сцену сейчас занимало четыре девушки. Одна из них была чистокровной китаянкой — она была низкого роста, и её разрез глаз и желтоватого оттенка кожа выдавали её происхождение. Девушка стояла посередине рядом с такого же роста полноватой mademoiselle с формами. Эта была стопроцентной француженкой. Уж Тибо-то точно это знал. Все девушки Франции, в том числе и его мама, были схожей с ней комплекции и внешности. С краю расположилась тёмная афроамериканская девушка, которая была выше тех обоих почти что на голову. Они едва ли доставали макушкой до её плеч. С другой стороны стояла mademoiselle армянской внешности. Тибо не был уверен, из какой именно она страны, но её массивные черты лица и чёрные густые волосы выдавали в ней западную национальность. Когда Аннет закончила с их фотосессией, она подозвала всех участвующих встать на белый фон. Она расставляла их в самом разнообразном порядке, делая по несколько снимков за раз. Тибо соприкасался телами с самыми разнообразными людьми. Он чувствовал и пышную грудь девушки, и плоскую грудь парня, его руки обнимали талии худых и стройных, маленьких и полных, ладони ощущали как жар чужой кожи, так и её тепло, граничащее с холодностью. И чем больше Аннет меняла их местами, тем меньше скованности и стеснение становилось между ними. Через два часа съёмок они все стали словно родными друг другу, и смущение растаяло в воздухе, словно его никогда и не было. А затем пошли фото вдвоём, втроём, вчетвером. Аннет профессионально подстраивалась под образы, просила встать в нужные позы, смотреть в камеру или наоборот — в сторону. Тибо узнал в ней того самого фотографа, с которым познакомился ранее. Он наблюдал за Аннет со стороны и поражался тому, насколько этот человек отдан своей профессии. Тибо тоже участвовал в единичной фотосессии. Он стоял рядом с девушкой армянской внешности, мягко обнимая её за талию, он соприкасался спинами с француженкой, запрокинув голову вверх, его плечо касалось плеча араба, читавшего какую-то молитву, и его пальцы мягко проглаживали короткие кудрявые волосы афроамериканской девушки. Все эти люди словно стали частью чего-то необъяснимого. Тибо чувствовал их тепло, их нежность и заинтересованность, и он ощущал те же чувства. Ему нравилось рассматривать эти разнообразные лица, пытаться прочитать их мысли, заглянуть в глаза и понять, о чём думает человек прямо перед ним. Прикосновения их тел больше не смущали, а наоборот дарили чувство свободы и раскованности перед стереотипами общества. В свободное от съёмок время, они, будучи незнакомы друг с другом и поначалу занимавшимися каждый своими делами, к концу фотосессии уже нашли общие темы для разговоров. Наргиза, например, девушка армянской внешности, приехала во Францию к своей девушке. Зэма, афроамериканка, волонтёр, прибывший для помощи пожилым людям, которые не могут передвигаться самостоятельно. Хамас, араб с чётками, приехал почтить память своего дедушки, погибшего во Франции во время репрессий, а Ронг, китаянка, оказывается владеет приютом для животных в городе. Вечерело. Солнце клонилось к закату, когда Аннет наконец закончила. — Я так устала, может закажем пиццу? — предложила она, садясь за стол и сгружая фотографии на компьютер. Все присутствующие охотно согласились. Аннет набрала номер доставки и сделала заказ, исходя из предпочтений всех присутствующих. — Кто-то хочет поделиться своими впечатлениями от фотосессии? — спросила девушка, разворачиваясь на кресле к собравшимся и мило улыбаясь. Первой начала парижанка, Валери. Она с неприсущий французам строгостью и чёткостью высказала свою позицию, расписав по пунктам, почему сегодняшний день был лучшим за последние полгода и насколько профессионально Аннет подошла к своей работе. Джун Со, оказавшийся корейцем по национальности, тоже высказал свое мнение на этот счёт, указав на все прелести сегодняшней работы фотографа. По лицу Аннет было видно, как с каждой секундой она расплывается в улыбке всё сильнее, слушая то, как люди, несколько минут назад стоявшие перед ней неглиже, теперь открыто высказывают свое мнение и делятся впечатлениями. Тибо предпочёл ограничиться парой фраз, но он знал, что фотографу этого было достаточно. А вскоре приехала пицца. Аннет раздала всем по бутылочке холодного пива, и остаток вечера прошёл в приятном обсуждении деталей прошедшей съёмки. После выпитого алкоголя языки немного развязались, и в ход пошли забавные истории из личной жизни. Хамас показал, как может двигать ушами, а Наргиза продемонстрировала сальто. Вернулся Тибо поздно. Тихо клацнул ключ в двери его квартиры. Внутри было пустынно и темно, по сравнению со студией Аннет, и он вдруг понял, что всю свою сознательную жизнь был одинок. В отличие от Ронг или Зэмы, которые вернутся домой, и их встретят радушным приёмом, Тибо был совершенно один. Он положил ключи на тумбу в прихожей и скинул рядом свой портфель, разуваясь. Тибо сделал несколько шагов вперёд, заглядывая на кухню, где в одиночестве стояла сковорода на плите после вчерашних жареных сосисок. Было бы неплохо, если бы кто-то сейчас был здесь. Он прошёл вперёд, входя в спальню, и остановился прямо перед зеркалом, отображавшего одинокий силуэт парня. Тибо отвёл взгляд от своего отражения, устало выдыхая и проглаживая ладонью свою шею. Сейчас ему хотелось, чтобы тёплые ладони легли на его плече, а мягкие губы оставили короткий поцелуй на его щеке. Но в квартире Тибо было тихо, поэтому он вышел на балкон, вдыхая грудью свежий ночной воздух. Парень сел в кресло, прикрытое потрёпанным пледом, и поднял взгляд на звёздное небо, думая о том, что был бы совсем не против, чтобы перед ним сейчас был кто-то, с кем можно было бы поболтать.

***

Входящий звонок от Профессор Робийяр — Алло, Тибо? — Да, профессор. Что-то случилось? — отозвался парень. — Я только что получил твои фотографии от Аннет. Боже мой, они просто génial! Скажи мне свой адрес, я сейчас же приеду. Ты просто должен это увидеть! — Я скину геопозицию сообщением. — Merci, жду, — сказал профессор, и Тибо положил трубку.

***

От Тибо: «Геопозиция» От Профессор Робийяр: «Oh, mon Dieu! Ты живёшь так близко. Я буду через 5 минут»

***

Был вечер вторника. На улице лило как из ведра. Тибо прикрыл балконную дверь, накидывая на ноги спортивные штаны, когда телефон привычно завибрировал от входящего сообщения. Парень подхватил девайс с кровати, прочитав на нём сообщение от профессора Робийяра. Тибо вышел из квартиры, выглянув в приоткрытую форточку в парадном, замечая там подъехавшую машину с включенными фарами. Он быстро спустился на первый этаж, открывая массивную дубовую дверь, сталкиваясь с порывом ветра и холодным дождем. Тибо подбежал к машине, садясь на пассажирское сиденье спереди. — Ну и ливень! — сказал профессор Робийяр, глуша двигатель. — К чему такая срочность? — поинтересовался парень, смахивая с волос капли дождя. — Тибо, когда я увидел эти фото — я был просто шокирован. Насколько прекрасно ты вписываешься в эталоны искусства, я и представить себе не мог, — мужчина достал свой телефон, открывая галерею. Тибо затаил дыхание. Чёрно-белые фото выглядели невероятно. Его глаза с жадностью глотали те крупицы совершенства, заложенные в каждом образе, в каждом человеке, в каждой позе. Он сам пролистывал фотографии вперёд, поражаясь тому, что он — Тибо, может так выглядеть на картинке. А затем пошли цветные фото, и парень, буквально, забыл как дышать. Он сам подхватил телефон профессора своей рукой, накрывая его крепкую ладонью своими пальцами. Когда на экране погасло последнее фото, Тибо ещё несколько минут смотрел на тёмный экран переписки, не веря своим глазам, а после — для достоверности увиденного — перевёл взгляд на мужчину рядом, оказываясь с ним почти что лицом к лицу. — Это было просто невероятно, — сказал профессор Робийяр, и парень почувствовал, как его горячее дыхание обожгло его тонкие губы. Почему-то именно сейчас в голове всплыл его профиль из приложения. Тяжёлые капли дождя стучали по капоту и крыше машины, напоминая, как промозгло и холодно снаружи. Но здесь, в машине, рядом с мужчиной Тибо вдруг стало слишком жарко. Он едва приоткрыл губы, втягивая горячий воздух своим носом, и неожиданно спросил: — Профессор, вам нравятся парни? — Да, Тибо, — ответил тот, смотря в тёмно-карие глаза перед собой, плавно скользнувшие к его губам. В глазах Тибо не было страсти или похоти, в его взгляде был самый обыкновенный интерес. Он смотрел на сомкнутые губы мужчины, чувствуя, как его ладонь, соприкасающаяся с его, буквально, горит. Профессор Робийяр вдруг почувствовал странное побуждение удовлетворить такой неприкрытый интерес Тибо, и он склонился ближе, мягко целуя его губы своими. Парень поднял свои глаза вверх, встречаясь с глазами мужчины, и снова опустил их вниз, к его губам. Профессор мягко скользнул пальцами по горячей шее Тибо, и припал губами в ещё одном коротком поцелуе. Парень не заметил, как один поцелуй сменялся другим, и так по кругу, словно мужчина давал ему вдоволь распробовать себя. В который раз соприкасаясь с устами профессора, Тибо понял, что тихо мычит в ответ на каждый поцелуй, словно желая продлить сладкое забвение. Его глаза смотрели на сочные губы мужчины из-под полуприкрытых век, и он чувствовал, как сладкая истома разливается по телу, заставляя его прогибаться навстречу. Профессор мягко скользнул ладонью по телу парня, огибая его тонкую талию своими пальцами и переходя на спину, проглаживая по пояснице. Поцелуи становились дольше и слаще. Тибо чувствовал, как внизу становится слишком тесно. Во время очередного длительного поцелуя, парень нежно простонал, наблюдая за тем, как тонкая ниточка слюны спадает с губ профессора. В тот момент он почувствовал, как горят его уши, но не от страха внутри, а от возбуждения, так настойчиво напоминавшего о себе тянущим чувством внизу. Тибо ощутил горячую ладонь на своей пояснице чётче. Мужчина привлекал его ближе к себе, и он послушно прогибался навстречу, припадая с тихим стоном к манящим губам. Тибо положил свою ладонь на талию профессора, а другой рукой приложился к его горячей груди. Он и не заметил, когда мужчина начал целовать его с языком. Его движения были нежными и лёгкими. Влажный и гладкий язык скользил по губам Тибо, после попадая в его влажный горячий ротик, так открыто и откровенно принимавший его внутрь. — Тибо… — мужчина накрыл ладонь парня на груди своей, мягко сжимая его пальцы своими. — Мм… — с тихим стоном выдохнул тот, переводя взгляд на этот нежный жест. Профессор опустил руку парня на своё бедро, отпуская его ладонь. Длинные пальцы приподняли подбородок Тибо, и мужчина снова припал к изголодавшимся по поцелуям губам. Короткие тихие стоны начали заполнять салон машины по мере того, как рука профессора скользила всё выше по бедру парня. Ловкие пальцы подобрались к резинке спортивных штанов и оттянули ту на себя, спуская ткань ниже. Горячая ладонь накрыла выпирающей бугорок. Тибо выдохнул с протяжным мычанием, отстраняясь от мягких губ и переводя взгляд вниз. Рука мужчины плавно скользила по выпирающему из-под нижнего белья пенису. Его пальцы проходились вдоль ствола, по яичкам и ныряли вглубь промежности. Тибо запрокинул голову на сиденье, судорожно выдыхая. Движения профессора были плавными и неспешными, постепенно разжигающими огонь внутри. — Тибо, — тихо прошептал мужчина у самого уха, заставляя того невольно вздрогнуть. — Да… — также тихо отозвался он, судорожно втягивая носом воздух. — Ты знаешь, как это происходит у парней? — Да… Я уже мастурбировал себе сзади, — Тибо прикрыл глаза, выдыхая, когда горячие пальцы профессора сомкнулись на головке, мягко обводя её со всех сторон. Мужчина на мгновение отстранился, расстёгивая свою ширинку и вытягивая свой твёрдый пенис на свободу. Тибо интуитивно последовал его примеру, скидывая штаны с нижним бельём вниз к своим щиколоткам. — Тибо, ты прекрасен, — профессор приподнял пальцами подбородок парня, снова сливаясь с его губами в кратких поцелуях. Его мягкая ладонь накрыла возбужденный член Тибо. Он мягко обхватил его пальцами, принявшись ласкать тот в своей руке. Парень отдавался в руки мужчине всецело и полностью. Он тихо постанывал в поцелуи, отзываясь на каждое движение чужой руки внизу. Их языки сплетались вместе, лаская друг друга, и Тибо каждый раз не мог удержаться от нежных стонов, самовольно срывающихся с его уст. Парень тоже начал ласкать член профессора, также мягко и медленно, как это делал с ним он. Наконец мужчина оторвался от разгоряченного Тибо, распластавшегося на переднем сиденьи. Его волосы растрепались, тело покрылось лёгкой испариной, а влажные губы распухли и казались больше от таких сладких непрекращающихся поцелуев. Он был хорошо подготовлен профессором: разнежен, расслаблен и горяч от желания, съедающего его изнутри. Мужчина потянулся к бардачку, выуживая оттуда какой-то тюбик. Тибо часто дышал, наблюдая за тем, как профессор открыл крышку и из отверстия потекла прозрачная вязкая жидкость, капая на его выбритый лобок. От контраста холодной смазки на своём теле, парень вздрогнул, втягивая живот, замечая, как мурашки расползаются по его бёдрам и паху. — Прости, сейчас будет горячо, — мужчина начал нежно покрывать поцелуями щёку Тибо. Горячие пальцы профессора скользнули вдоль растекающейся смазки. Он прижался ладонью к горячему лобку, собирая смазку и обхватывая своей ладонью член Тибо. Возбужденный орган дрогнул в его пальцах, и парень тихо простонал, прижимаясь губами к губам профессора. — Сейчас… — мужчина прошептал в горячие, просящие внимания и нежности уста, когда его ладонь скользнула ниже по промежности Тибо. Парень едва вздрогнул, сдавленно выдыхая, продолжая ласкать член мужчины своей ладонью. Горячий палец прошёлся прямо возле расслабленной дырочки Тибо, обильно смазывая её вязкой жидкостью. Парень глубоко вдохнул, затаив дыхание, когда чужой палец скользнул внутрь. Мужчина начал медленно двигаться внутри, постепенно вводя палец глубже, срывая с губ Тибо приглушённый стон. Наконец парень сладко простонал, когда профессор накрыл его губы своими, заманивая в пучину наслаждения всё глубже своими короткими и горячими поцелуями. По мере того, как его палец двигался внутри, Тибо чувствовал жар, восходящий снизу и разливающийся по всему его телу. Он больше не сдерживался, откровенно громко простанывая в промежутках между поцелуями. Его ладонь продолжала ласкать член профессора, постепенно наращивая темп. В какой момент Тибо заполнило два горячих пальца мужчины, он уже и не скажет. В те сладкие минуты в машине ему было так хорошо и приятно, что хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Особенно, когда чужие пальцы нащупали его чувствительную точку внутри, заставляя Тибо едва ли не согнуться, пошло простонав. — Тише, Тибо… Иди сюда, — тихо прошептал профессор, привлекая парня ближе к себе за талию и припадая горячими губами к его влажной шее. Тибо продолжал часто дышать, запрокинув голову назад и откровенно пошло, не стесняясь, спуская с губ такие громкие протяжные стоны. Пальцы мужчины приподняли футболку парня, и он почувствовал, как его горячие губы вобрали в себя его сосочек, начав тот посасывать. Тибо медленно, но верно сходил с ума. Ловкие пальцы ласкали его чувствительные точки изнутри, пока горячие губы наряду с пальцами ласкали его грудь. Тибо чувствовал себя пленником своих же желаний, но был не в состоянии им противостоять. Он был слишком расслаблен и ему было слишком хорошо в этих крепких и надёжных руках профессора, что ему оставалось только открыть свои губы, сладко простанывая и дрожа в ответ на его ласки. Профессор продолжал ублажать его, раскаляя до предела, распаляя его тело своими ласками, мягко и нежно доводя до пика, пока наконец парень под ним не задрожал, замерев в предоргазменной судороге, обессилено падая на сиденье, обильно кончая в руку мужчины. Тибо тяжело дышал, чувствуя, как силы медленно покидают его тело, оставляя после себя приятную истому. Профессор отстранился, собирая сперму парня в свою ладонь, после открывая дверь машины и смывая её с ладони под проливным дождём.

***

Не помню, чтобы он тоже кончил… Тибо стоял под горячим душем, упираясь лбом в своё предплечье. — Merde… — ругнулся тихо парень. Надо было проявить больше активности… А я просто лежал и наслаждался тем, как он ласкает меня руками, но… Мне было так приятно от его прикосновений. Тибо поднял свою руку, рассматривая узоры из линий на своей ладони. В голове всплыли воспоминания о первой встречи с Андре. Тибо сжал свою ладонь в кулак, прижимая его к своей груди. Почему в груди так щемит, когда я думаю о нём?… И это чувство внутри, когда сердце бьется так быстро, а тело не может двинуться… Неужели, снова…? Парень присел на корточки, обнимая себя за плечи. Он учащённо дышал, сдавленно глотая подступающий к горлу ком. Я должен его увидеть. Должен увидеть, как можно скорее. Тибо бежал по улице, придерживая капюшон своей ветровки. Дождь немного поутих, но на улице было всё также холодно. Он спешил в школу изобразительных искусств, которая, вероятно, должна была быть ещё открыта. Его сердце почему-то не покидала надежда, что он всё ещё может быть там. Даже если его там нет, Тибо будет приходить сюда каждый день, пока наконец не сможет прямо посмотреть в его глаза и понять, что за чувство съедает его изнутри от одной только мысли об Андре. Он ворвался в холл знакомого старого здания тяжело дыша и упираясь мокрыми руками в свои влажные джинсы. Охранник посмотрел на него равнодушным взглядом. Этот мужчина уже не первый год работает в здании, полном творческих людей, и наверняка знаком с «музой», которая может накрыть художника в любой момент. Он отпил горячий напиток из чашки и только спросил: — Осенило? — Да, — запыхавшись ответил Тибо, направляясь к лестнице. Почему-то в груди всё сжималось от осознания того, что в скором времени он увидит виновника своих спутанных мыслей. Его ладонь плавно ложилась на резные перила, оставляя за собой влажный след первые два пролета. Что я ему скажу? Что не могу уснуть, представляя как твои крепкие руки обнимают мою талию? Или расскажу, как дрочил на него в душе, мечтая почувствовать прикосновения его тёплых ладоней? Тибо шёл вперёд и где-то в глубине души надеялся, что Андре заговорит первый. Так оно и получилось. В классе скульптуры одиноко горел свет. Тибо вошёл тихо, взглядом окидывая разнообразные постаменты, вытесанные из белого камня. Он шёл вперёд, с интересом рассматривая и огромные белые глыбы, и маленькие белые камни, и наполовину готовые работы. Пахло здесь известью и мелом. Тибо поморщил нос, неожиданно чихнув. — Тибо? — послышался удивлённый голос. — Что ты здесь делаешь? Парень перевёл взгляд на говорившего. Перед ним стоял Андре, в рабочем фартуке, и вытирал влажные руки вафельным перепачканным в краску белым полотенцем. Тибо едва приоткрыл рот, намереваясь что-то сказать, но… Что? Он лишь сомкнул тонкие губы, отводя глаза на каменную глыбу, стоящую на подставке. — Что это? — спросил парень, указывая рукой на неотесанный камень. — А, это моя работа на этот семестр, — Андре оперся ладонью на стол, махнув полотенцем на глыбу. — Совсем скоро состоится выставка работ, а я всё не придумал, что же хочу воплотить в камне. — А что ты хочешь показать зрителю? Черт, что за дурацкие вопросы, Тибо. Ты ведь не за этим сюда пришёл. Парень совсем себя не понимал. Мысли в его голове после недавней встречи с профессором Робийяром совсем рассеялись, и ему приходилось собирать себя по крупицам, находя в себе силы говорить хоть что-нибудь, а не стоять столбом и пялиться на Андре. — Не знаю, — Андре пожал плечами, сминая в руках полотенце. — Я хочу показать нечто красивое и страстное, чтобы это вызвало не просто живой интерес и реакцию вроде «вау, красиво», а чтобы при взгляде на эту скульптуру зритель хотел её. Чтобы мечтал о ней. И помнил. Андре на мгновение замолк, а после тихо добавил: — Ничто так не возбуждает фантазию зрителя, как страсть. Неприкрытая, откровенная и в то же время такая таинственная… Вот как это изобразить и что именно показать — не имею ни малейшего представления. Я думал насчёт пары: девушка и парень, но это так банально. Я пытался рисовать пару набросков, вот посмотри, что вышло. Андре взял со стола папку с бумагами и раскрыл её прямо перед парнем, раскладывая листы на столе. Тибо украдкой скользнул взглядом по плечу Андре, останавливаясь на его шее. Его пальцы невольно сжали стол, и он заставил себя отвести взгляд на рисунки на столе. К горлу подступил комок. Тибо нервно сглотнул. Соберись. — Помнишь, ту инсталляцию около месяца назад? — вдруг сказал Тибо, приподнимая лист с одним из рисунков. — Профессор Робийяр сказал, что «Иногда, чтобы найти вдохновение, нужно прикоснуться к своему творению». — Что ты имеешь в виду? — спросил Андре, переводя взгляд на парня, увлечённо рассматривающего рисунок карандашом. — А, в смысле… Визуализировать образ? Да, вполне возможно. Ты прав, Тибо, если я прикоснусь к живому человеку и почувствую его тепло, может быть, я смогу ощутить его чувства и передать их в своей скульптуре. Я обязательно попрошу кого-то сделать это завтра. Андре принялся собирать рисунки, после развязывая свой фартук. Тибо понял, что он собирается уходить, а значит, его шанс наконец понять и осознать свои чувства утекает сквозь пальцы. Нужно было действовать тотчас же, иначе он никогда не узнает, почему рядом с Андре его сердце так бешено бьется, а в груди всё сковывает невидимыми нитями. — Я могу попозировать тебе сейчас, — вдруг сказал Тибо, разворачиваясь к Андре. Тибо, ты что с ума сошёл? Что ты делаешь? — Правда? — с удивлением спросил тот, держа в руках развязанный пояс от фартука. — Да. Тибо, что происходит? Ты вообще соображаешь, что говоришь? Голос ясного разума твердил ему остановиться, но заинтересованное лицо Андре и огонь в его глазах заставляли парня слепо следовать чужой воле. — Что мне понадобится? — спросил Андре, завязав свой фартук сзади снова. — Тюбик с краской. Возможно, несколько, — ответил Тибо. — И повязка для глаз. — Оу, это для меня? — удивленно спросил Андре. — Нет, для меня, — сказал парень. — Хорошо, ты пока готовься, а я схожу, принесу всё необходимое. Боже мой, Тибо. Что ты наделал? Ты хоть представляешь, что с тобой будет, когда он тебя коснётся? Особенно после того, что было сегодня с профессором? Тибо спорил сам с собой в голове. Одна часть его говорила ему, что он всё сделал правильно, и это действительно поможет ему разобраться в своих чувствах, а другая часть его, буквально, проклинала его за все светлые идеи, возникшие в его голове за последние полчаса. Когда дверь снова скрипнула, он понял, что Андре вернулся. — Только нужно будет выключить свет, — отозвался Тибо с другого конца класса. — Что? Зачем? — спросил Андре, сомневаясь в чужих словах. — Во время той выставки в зале было темно. И мне сказали, что мне идёт синий цвет, а фонари с улицы и проливной ливень как раз создадут нужный эффект в темноте. Боже, Тибо, когда ты стал так разбираться в искусстве? Или это так ты пытаешься скрыть в темноте свое смущение? Но как ты скроешь свое каменное возбуждение, когда Андре будет стоять прямо перед тобой? Клацнул выключатель. В классе стало темно. Тибо стоял меж столов в одном из пролётов, где Андре и нашёл его в одном нижнем белье. — Вот, я принес всё, что нужно, — сказал парень, выкладывая на стол тюбики с краской. — Хорошо, — Тибо сглотнул, взяв со стола чёрную повязку и перевязав себе глаза. — Я готов. — Что мне нужно сделать? — спросил Андре. — Раскрасить свою ладонь в нужную краску и коснуться меня там, где посчитаешь нужным. — А, хорошо. В классе наступила тишина. Андре раскрыл тюбик, выдавливая краску на свою ладонь и растирая её по коже. Тибо казалось, что ещё немного, и его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ему удалось немного успокоить свое дыхание, но стук внутри был таким громким и отчётливым, что казалось, будто весь мир его слышит. — Так, и теперь, мне нужно тебя коснуться? — спросил Андре, поднимая свои влажные ладони вверх. Тибо только кивнул в ответ. Благодаря повязке он не мог предугадать чужие движения, а значит, в темноте и под повязкой никто не увидит его смущённого взгляда и не поймёт, что он чувствует на самом деле. Когда тёплые ладони мягко коснулись его шеи с обеих сторон, Тибо коротко выдохнул. Андре не торопился с прикосновениями, задерживая свои руки на тонкой шее, после плавно опускаясь на плечи, касаясь рук, доходя до кистей парня. В классе была абсолютная тишина, и Тибо затаил дыхание, чувствуя, как крепкие ладони, которые он так хотел ощутить на своём теле, о которых мечтал в душе и своей постели, медленно, но верно его касаются. Он едва повернул голову в сторону, стараясь дышать ровно, когда Андре уложил ладони на его ключицы, проводя вдоль груди, и, скользя по рёбрам, перебрался руками на лопатки. Тибо шумно втянул носом воздух, хватаясь пальцами за стол рядом. Андре подошёл к нему слишком близко. Пока его руки изучали его стройную спину, всё внимание Тибо было сосредоточено на тянущем чувстве в паху, подкашивающим ноги. Он снова затаил дыхание, неожиданно прерывисто выдыхая, когда горячие ладони скользнули по пояснице. Тибо чувствовал тепло чужого тела перед собой. Он ощущал этот жар, исходящий от парня спереди, и понимал, что с каждой секундой всё больше хочет прижаться к его широкой груди своей. Тибо, успокойся… Ты не в себе. Когда крепкие руки обогнули его талию, мягко сжимая пальцами, Тибо не выдержал, сдавленно выдохнув. Андре замер на месте, смотря вниз на распирающий от желания нижнее бельё пах. — Тибо, почему ты возбудился? — вдруг спросил Андре, и парень понял, что облажался, потому что у него каменный стояк.