А+А=♥

      Следующее пробуждение Арсения было куда менее болезненным, чем предыдущее. Голова гудела, а бок саднил и пульсировал, но в остальном Попов чувствовал себя сносно. Комната была погружена в полумрак, и потому мужчине даже не пришлось щурится, чтобы осмотреть помещение, в котором он находился. Грязно-белый потолок и такие же стены, терпкий запах лекарств и железа, мерный писк приборов. По всей видимости, он находится в палате, но как…       Перед глазами замелькали ужасающие кадры: летящая в него машина, звон в ушах, вкус крови во рту и пустота.       Скосив глаза, Арсений заметил перевязанный бок и застонал, шумно выдыхая.       Попов пролежал в палате больше десяти минут, прежде чем к нему зашла медсестра. Девушка хотела записать показания приборов, и бодрствующий мужчина застал её врасплох.       — Воды… — Голос Арсения звучал, как смятая бумага, а одно единственное слово далось тяжелее, чем Попов думал.       Налив воды, медсестра помогла мужчине приподнять голову и, держа стакан, терпеливо ждала, пока тот утолит жажду.       — Антон… Я должен…       — Тише-тише, вам нельзя напрягаться. Сейчас я позову врача, и он все вам объяснит.       Девушка вышла, и Арсений вновь остался один в холодной и одинокой палате.       Вскоре к нему зашёл хирург, и яркий свет ламп заставил Попова зажмуриться. Врач долго и нудно рассказывал обо всех подробностях аварии и её последствиях: сломанные ребра, сотрясение, множественные ушибы и гематомы, трещина в плече. Утомленный монологом хирурга, мужчина поднял взгляд.       — Антон. Я должен… Его увидеть…       Нахмурившись, врач мысленно взвесил все за и против, после чего кивнул.       — Ваш брат которые сутки дежурит под дверью. Пять минут, не больше. Вам нельзя напрягаться и нервничать. — Поднявшись, хирург прошёл к выходу. Открыв дверь, он мотнул головой в сторону Арсения. — Можешь войти. Пять минут! Эх, совсем я рехнулся. Посторонних и в реанимацию… — Бубня себе под нос, мужчина удалился прочь по коридору.       Не медля ни секунды, Антон вскочил со скамейки и вошёл в палату. Врач закрыл дверь со стороны коридора, оставляя парней наедине.       — Арс… — Опустившись на колени перед койкой, он взял мужчину за руку, из которой тянулась трубочка капельницы. — Солнышко. Как ты себя чувствуешь? — В глазах парня застыли слёзы, ему было невыносимо больно смотреть на Арсения в таком состоянии, но он безумно рад был тому, что он жив, может дышать и смотрит на него все теми же заботливыми глубокими глазами.       — Так, будто по мне проехался грузовик. Но, как видишь, я бодрячком. — Попытавшись придать голосу беспечности, Попов хотел приподнять свободную руку, но тут же поморщился и оставил все попытки пошевелиться. Большой палец мужчины успокаивающе погладил ребро ладони Шастуна. И хотя на губах Арсения играла слабая улыбка, в глазах застыл ужас.       Только сейчас, когда Антон оказался рядом, Попов осознал, что сбылся один из его кошмаров: он вновь попал в аварию.       Прикрыв глаза, мужчина прикусил губу. Как бы Арсений не храбрился, но врать Шастуну он не мог. Чувства обнажились сами собой, и из-под закрытых век побежали слезы, пока Попов судорожно шептал.       — Все в порядке… Все в порядке…       — Тише, тише… Я здесь, я рядом. Мы справимся. — Антон поднялся и принялся вытирать слёзы мужчины большими пальцами, хотя сам еле сдерживался, чтоб не заплакать. — Все хорошо. Я тут. — Погладив мужчину по волосам, он поправил непослушную челку и поцеловал его в лоб. — Мы справимся… Я люблю тебя. — Кусая губы, он прижался к его лбу. — И не оставлю. Никогда. — Шептал он успокаивающие слова.       Только сейчас до него дошло осознание, что спустя такое мучительно время, Арсений в сознании, может говорить с ним, что он жив, он не потерял его. И все же, пустив слезу, он тихо всхлипнул.       — И я люблю тебя, Антош…       Больше всего на свете Попов хотел сейчас порывисто обнять парня, прижать к своей груди и, уткнувшись носом в макушку, шептать, как тот дорог ему. Но даже небольшое шевеление пока вызывало болезненные спазмы, а потому Арсений просто коснулся кончиками пальцев бока Шастуна, дав понять, что он рядом.       — Прости меня… Я все испортил…        Антон посмотрел в глаза Арсения с непониманием и удивлением.       — Что ты испортил? Не смей говорить так. Этот долбаеб вылетел на красный, блять. — Злость на виновника стала закипать и Антон попытался отвлечься. — Толик и Хэмингуэй младший скучают по тебе. — И, подумав, что Арсений вряд ли сейчас помнит о ключах и предложении, решил сказать про это. — Мы все ждём тебя дома. — Сделав акцент на последнем слове, парень тепло улыбнулся, поглаживая мужчину по щеке.       Лицо Арсения просияло, а в глазах затеплилась нежность.       — Так, значит, ты нашёл коробочку? Я думал, она до сих пор в кармане пальто. — Задумавшись, Попов помрачнел. — Ох, не так должно было прозвучать это предложение…       Закусив губу, Арсений поднял взгляд на Шастуна и с надеждой заглянул в глаза парню.       — Ты согласен? — Голос дрогнул, а руки мужчины задрожали.       — Ну конечно! — Вновь всхлипнул, Антон широко улыбнулся и аккуратно накрыл губы Арсения, нежно поцеловав, боясь причинить боль. — Мой дом там, где ты. — Прошептав, он снова сел на колени рядом с кроватью и поглаживал руку мужчины.       Он видел, что ему с трудом даётся говорить, а шевелиться, вероятнее всего, было невыносимо. Поэтому он молча смотрел на то, как Попов потихоньку засыпает от успокаивающих поглаживаний, и вышел из палаты только тогда, когда заглянул врач.

***

      — Антон, я не маленький, и вполне могу есть сам. — Усмехнувшись, Арсений с укором посмотрел на парня, однако покорно съел содержимое ложки. — Боже, это не только на вид отвратительно, но и на вкус.       То, как скривился Попов, вызвало у Антона смех и он, отставив тарелку с кашей на прикроватную тумбочку, хитро взглянул на мужчину.       — Я знал, что так будет, поэтому вот… — Словно заговорщик оглядевшись по сторонам, Шастун достал из рюкзака банку и торжественно протянул её вперёд. — Я не знал, что тебе можно, и потому посоветовался с мамой. Она же сказала, что лучшее средство для восстановления — куриный бульон. Я сам готовил. — Расплывшись в довольной улыбке, Антон поднялся и, помыв ложку, вернулся к Попову. — А Толик и Хэмингуэй младший мне помогали.       — Спасибо. — В глазах Арсения вспыхнула благодарность, и он с большим удовольствием съел весь суп, овощи в котором парень заботливо перетер в пюре.       — В универе все стояли на ушах, когда узнали, что с тобой случилось. А девчонки даже хотели организовать к тебе делегацию. — Почувствовав укол ревности, Антон нахмурился, с особой тщательностью намывая тарелку. — Хорошо, что руководство не додумалось сказать, в какой больнице ты лежишь. А препод, замещающий тебя, такой баклан, что я решил забить на пары.       — Антон! — В голосе Арсения послышалось возмущение, но в глазах играли огоньки. — Он же не виноват, что ты обзавелся любимчиком. — Чуть поелозив на кровати, Попов с надеждой посмотрел на парня. — Поможешь?       Совсем недавно Арсению разрешили вставать и даже немного двигаться по палате, но делать это самостоятельно он пока не мог. Кивнув, Шастун насухо вытер руки и, обхватив мужчину, аккуратно поднял его, придерживая за здоровый бок.       Медленно они дошли до окна, где Попов остановился и, придерживаясь за подоконник, положил голову на плечо парня.       — Теперь у нас все будет хорошо. Я обещаю.       — Иначе быть не может. — Антон поцеловал мужчину в макушку, прижимая осторожно к себе. — Волосы отрасли. — Будничным тоном прошептал парень с улыбкой. — Как выпишемся, пойдём стричься. — Взяв прядку Попова, он откинул ее в сторону и стал рассказывать о своих буднях.