Белая библиотека в антресоли

      — Знаешь что? — буквально выплёвывает Ван Ибо вместе с горьким, густым комком чувств где-то в горле, — Пошёл ты.       Хлопает дверь. По лестнице к дому застучали каблуки. Послышалось, как дверь снова открывается.       — Постой! — кричат ему в спину, а Ван Ибо только горько усмехается в обмотанный вокруг горла толстый шарф. И зачем останавливать, как в сопливых мелодрамах?       Понимаете ли, Ван Ибо может отличить, когда «случайный поцелуй», а когда «глубокий и с чувством». И переубеждать его в том, что «он меня сам поцеловал, Ибо, я клянусь, я и не думал!»… Ван Ибо не тупой. И уж точно не ушёл бы из-за какого-то недоразумения.       После очередной неудачи ему прямо-таки интересно стало, а существуют ли честные люди? Которые не будут ходить налево, а в лицо скажут, что уже не хотят? Или существуют ли действительно любящие люди?       Вот просто есть такое явление в природе?       Он шёл, не опустив вниз голову, то и дело спотыкаясь, но ни в коем случае не горбясь. Да, ему больно. Да, он стискивает зубы. Да, ему хотелось врезать и он не знал, кому больше: его собственному парню или его любовнику. Да. Но он всё же человек достойный.       — Ибо! — последний раз крикнул виновник этого всего и Ван Ибо покинул участок злополучного дома. И только тут позволил себе болезненно выдохнуть сквозь зубы.       В груди сидел противный червячок. Он как будто раздувался и сверлил его изнутри, грыз стенки.       И это было больно, обидно и очень неприятно.       — Да что же это такое, — зло прошипел он, рукавом грубой куртки из дорогого бутика смахивая вот-вот вылезшие слёзы. Ещё и плакать из-за этого мудака. Но любовь ведь была?       Он уже почти подошёл к месту, где оставил машину, как на нос приземлилось что-то мокрое и холодное. Он ускорился, подумав, что скоро начнётся дождь. И только когда мокрых холодных капелек стало подозрительно много, но они всё ещё приземлялись как-то странно, он вдруг подумал, что это может быть дождь.       И даже хохотнул, остановившись. Вот это ирония судьбы, мать вашу!       И действительно — снег!       — Завяжите шарф покрепче, — вдруг услышал он и вздрогнул. Но не обернулся, считая, что к нему это никак не может обращаться, — Молодой человек, вы простудитесь. Вам может кажется, что не холодно, но снег обманчивая штука.       Ван Ибо оборачивается с таким шокированным взглядом, что неизвестный добродетель совершенно очаровательно хихикает.       — Чего? — не шибко вежливо и немного хрипло выдавливает он и тут же кашляет.       — Вот и я о том же, — назидательным тоном говорит ему незнакомец, выходя на свет фонаря, которые тут, для такого богатого района, очень редкие.       К ноге Ван Ибо подбегает белая собачка и тут же прыгает ему на ногу. Маленький, кругленький бишон фризе. Ван Ибо несколько раз моргает.       — Сянь-Сянь, — всё тем же назидательным тоном прикрикивает незнакомец и фризе безропотно возвращается к нему.       Ван Ибо на нос приземляется очередная снежинка.       — А вы всё-таки шарф завяжите потуже, — незнакомец улыбается. Ван Ибо залипает на улыбке. И чихает, позорно подтверждая недавно сказанные слова. Шарф он затягивает, не сводя взгляд с улыбки.       — Всё в порядке, — тут же поспешил заверить Ибо и даже присел, протягивая к собаке руку. Та под неё даже слишком охотно подставилась.       — Как-то клишейно говорить, что обычно он себя так не ведёт, — вдруг со смешком выдыхает Сяо Чжань и Ибо поднимает на него взгляд, — Однако он правда не настолько дружелюбный.       — Наша жизнь вся — сплошное клише, — вздыхает Ибо и поднимается, снова прячет руки в карманы.       — Берегитесь, молодой человек, — хмыкает Сяо Чжань, — Ваши слова слишком пропитаны разочарованием.       — Для человека, у которого только что на глазах его парень сосался с другим, вполне нормально, — как-то слишком спокойно, не без меланхолии и грусти выдаёт Ван Ибо.       Ему почему-то и в голову не пришло, что только что он мало того, что рассказал незнакомцу о своём несчастье, да ещё и рассказал, что… он по парням. Но как-то это выплеснулось так естественно и непринуждённо, что Ибо заметил это только когда Сяо Чжань сочувственно поджал губы и похлопал его по плечу рукой в варежке.       — Опять прозвучит, как клише, но я вас понимаю, — говорит Сяо Чжань и снова улыбается, — Знаете, странное совпадение. Меня последняя девушка тоже бросила в день первого снега. Сказала, что я для неё слишком бисексуален.       Ван Ибо не противился усмешке.       — Прогуляетесь со мной? — вдруг спрашивает Сяо Чжань и показывает на Сянь-Сяня, — Мы только вышли. Вы спешите?       — Нет, — моментально выдыхает Ван Ибо.       — Хорошо! — улыбается Сяо Чжань и рукой машет куда-то в сторону небольшого парка, — Знаете, это удивительное место. Тут в парке больше фонарей, чем на дороге. Наверное, дизайнеры думали, что жить тут будут одни счастливые романтики.       Ван Ибо нахмурился, не поняв такую странную отсылку. Сяо Чжань уже тронулся с места и Ибо поспешил за ним.       — Почему?       — Что «почему»?       — Почему счастливые романтики?       — Ну, — Сяо Чжань смотрит на него, улыбается и снова смотрит вперёд, — Романтики гуляют по парку ночью, а у счастливых романтиков любовники не уезжают посреди ночи.       Ван Ибо не сдерживается и выпускает наружу смешок. Сяо Чжань… он знал, что говорит глупость. Это было видно по лукавой улыбке. Однако сказал он это так серьёзно, что любой, кто не видел его выражения лица, ничего бы и не заподозрил.       — Однако живут тут либо несчастные романтики либо вовсе не романтики, — бормочет Сяо Чжань и обиженно дуется. А потом поднимает взгляд на Ибо, — Я люблю гулять тут ночью. Я вообще люблю романтику. Но люди вокруг меня не хотят романтику.       — А что они хотят?       Сяо Чжань поджимает нижнюю губу, превращаясь в милую уточку.       — Э-э-э, секса? Я не знаю, честно, их просто не устраивало то, что я делаю, — Сяо Чжань говорит это очень легко, но Ван Ибо кажется, а может и не кажется, что ему всё-таки сложно, — Не то, чтобы я им не давал секса. Но было ощущение, что хотят они только его.       — Я не то, чтобы романтик, — в свою очередь сказал Ибо, — Но я тебя понимаю.       Сяо Чжань хмыкает, Сянь-Сянь убегает от них где-то на два метра вперёд. И какое-то время они идут в мягкой тишине, чувствуя, как маленькие снежинки приземляются на открытые участки кожи и моментально тают.       — Тебя как зовут? — вдруг спрашивает Сяо Чжань и Ван Ибо спохватывается:       — Ван Ибо.       — Приятно познакомиться, — на момент Сяо Чжань поворачивает голову в его сторону и улыбается.       — Да, — кивает Ибо и даже пытается улыбнуться в ответ.       Вот думал ли он когда-нибудь, что что-то такое может произойти в реальной жизни? Что-то настолько странное? Вот именно странное. Потому что обычным такой случай можно было назвать с трудом. Особенно с обычной то молчаливостью Ибо.       — Ты тут живёшь? — спрашивает Ибо, хотя на самом деле совсем не чувствовал необходимости прервать молчание.       — Нет, — отзывается Сяо Чжань, когда они останавливаются, — Я здесь у мамы. Приехал на день рождения. Сянь-Сянь, кстати, её. У меня в Шанхае кошка. Орешком зовут.       — Тебе и правда больше кошки подходят, — брякает Ибо и тут же замолкает. Но Сяо Чжань смеётся.       И никакой неловкости. Ван Ибо чувствует, как червячок внутри сдувается, смиреет, перестаёт ковырять его внутренности и повреждённые стенки просто ноют из-за ран. Сяо Чжань… творит какое-то волшебство.       — А мой парень мне говорил, что собаки.       — Ошибался.       — Откуда такая уверенность?       Ван Ибо просто беззаботно пожимает плечами. А что он-то знает? Только то, что Сяо Чжань не выглядит, как собачник. И этого, как ему кажется, вполне достаточно.       — Ошибался, — подтверждает Сяо Чжань со вздохом и они идут дальше, как только Сянь-Сянь выбегает обратно на парковую дорожку.       — Один из тех, кому нравился только секс с тобой?       — Да, — всё так же просто подтверждает Сяо Чжань, — А у меня других не было.       — А у меня честных не было. Так что я даже не уверен, что им нужно было.       — Думаю, что осознавать, что от тебя не хотят романтики, было легче, — улыбается себе под нос Сяо Чжань. Ван Ибо просто идёт рядом, не согласившись и не кивнув. В соглашении и не нуждались. А ему было и так комфортно и спокойно.       Интересно, это всё Сяо Чжань или ночь и усталость?       Так легко и спокойно Ван Ибо ещё вечера не проводил. Это было странно и приятно. И задумываться на самом деле не хотелось. Он даже не заметил, как они дошли до дома мамы Сяо Чжаня.       — Двенадцать ночи, — констатировал Сяо Чжань и посмотрел на Ибо, — Тебе долго до дома ехать?       — Час, полтора.       — Хочешь, могу на диване положить.       Ван Ибо так и застывает на месте. Смотрит на Сяо Чжаня, такого странного, открытого, но такого непонятного. Сяо Чжань тёплый и пахнет печеньем. А снаружи снег и холодно. И Ван Ибо решается.