Белая библиотека в антресоли

      Сяо Чжань замахивается гитарой на её бывшего владельца, Ибо с силой закрывает глаза, но не делает даже шага в сторону. Он слышит треск и… ничего не чувствует. Распахивает глаза и видит спину Сяо Чжаня, видит, как тот отбрасывает в сторону остатки грифа. Осколки гитары лежат под бетонным столбом.       Сяо Чжань плюхается на диван, его длинные волосы, которые он сегодня не связал в хвостик, он перебросил через плечо.       — Она не была моей любимой.       — Я знаю.       — Ты хотел меня ударить?       — Да.       — Тёплое приветствие.       Сяо Чжань смотрел одновременно цепко, насмешливо и больно. Именно что больно, потому что от его взгляда сжимались внутренности. Для Ибо не было утешением, что в этих глазах он видел отголоски прошлой боли.       — А что ты хотел? — вдруг спрашивает Сяо Чжань, откидываясь на потрёпанную кожу дивана.       — Ну гитара всё же была слишком, — неловко говорит Ван Ибо.       Сяо Чжань пожимает плечами. Но Ван Ибо видит. Видит, потому что слишком хорошо его знает, как в глазах проскальзывает злость. Не стыд, а именно злость за то, что не смог сдержать эмоций.       — А почему ты пришёл? — якобы безразлично спросил Сяо Чжань, дёргая подбородком и бровями.       — Я… — и замолк. Сейчас, когда он стоит перед Сяо Чжанем, которого сам же бросил, ему становится совсем не по себе. Ван Ибо слово в слово помнит, что сказал тогда. И за каждое слово ему чертовски стыдно, — Я хотел извиниться.       — Вау. Спустя три года. Ван Ибо, у меня даже слов нет, — Сяо Чжань усмехается, но усмешка эта открыто болезненная, — Мне ведь впору тоже извиняться. Шрам всё ещё там?       Ван Ибо не сдерживается и запахивает побольше куртку, ёжась под пристальным взглядом. Усмешка Сяо Чжаня становится шире и он откидывает голову. Благо, что не хохочет. Маленький шрам в области сердца, от тарелки барабана, что всё ещё не укладывалось в голове, как будто снова разболелся.       Ван Ибо знает, что ему нравится. Сяо Чжань. Всё ещё нравится. А сейчас, когда он видит его перед собой, нравится ещё больше. Чертовски сильно нравится.       — Ибо, — говорит Сяо Чжань совсем немного мягче, — Просто чтобы ты знал, — он возвращает голову в прежнее положение и смотрит на Ибо уже без улыбки, — Я давно на тебя не в обиде. И ради прощения приходить не стоило.       Сяо Чжань встаёт. Атмосфера как-то резко меняется. Он уходит от него к стеллажам, которых в этом подвале полно, поднимает руки и завязывает длинные, охренительные волосы, которым завидуют все девчонки, которых Ибо знает, в низкий, свободный хвостик.       Ван Ибо следит за ним и не может не смотреть на слишком красивую, слишком органичную фигуру, на свободную, мятую и грязноватую рубашку, на штаны из ближайшего супермаркета, потрёпанные кроссовки. Он всеми силами избегал смотреть на физические достоинства бывшего любовника.       — Почему ты всё ещё одеваешься, как бомж? — вырывается у него, Сяо Чжань на него оборачивается и Ибо замирает. Но Сяо Чжань вдруг хмыкает. И вовсе не зло.       — Потому что так удобно, — отвечает Сяо Чжань также, как отвечал ему три года назад, — Так зачем ты пришёл?       — Я не знаю, — вдруг хрипит Ван Ибо и Сяо Чжань, который успел скрыться за заваленными хламом стеллажами, выглянул и прищурился. Пошевелил губами, шмыгнул и пальцем поманил Ибо к себе.       — Настоящие мужчины, Ибо, — назидательным тоном начинает он, оперевшись о стол в импровизированной кухоньке. Ван Ибо даже не сразу замечает его слова, задумавшись, как это Сяо Чжань даже такое простое движение может сделать чертовски сексуальным, — Всегда знают, зачем приходят к своим бывшим.       — Я не хочу повторять клишированные фразы и не поверю, что ты меня не понял. Сяо Чжань закусил губу и развернулся лицом к столику. Только сейчас Ибо заметил две тарелки и порцию домашней еды на столе.       — Ты кого-то ждёшь?       — Нет, — как-то резко ответил Сяо Чжань. Ван Ибо подошёл ближе, облокотился на стол и попытался поймать его взгляд. Сяо Чжань упорно отворачивал голову. Но красные щёки выдавали его с потрохами.       — Скажи. Я уйду, тебе стоит только сказать-       — Если я скажу, ты посчитаешь меня странным, — выпаливает Сяо Чжань и наконец смотрит на Ибо. Ван Ибо же, всеми силами пытаясь прогнать неуместную грусть и ревность из груди, усмехнулся.       — Я и так знаю, что ты странный. Что изменит тот факт, что у тебя появился кто-то другой.       — Не появился, — ещё резче, но уже намного тише выплюнул Сяо Чжань, снова отворачивая голову.       Господи. А Ван Ибо и забыл, как иногда трудно из него достать что-то.       — Так ты мне скажешь-       — Сегодня мы впервые поцеловались.       Окей.       Ладно.       Ван Ибо так и застыл на месте, не зная, ему плакать или смеяться. Потому что смеяться хотелось. Плакать тоже. От счастья.       — И ты…       — Все три года, — быстро заканчивает Сяо Чжань, хлопает ладонями о стол и разворачивается, чтобы уйти, — Да.       Ван Ибо хватает его сначала за руку, потом, не разворачивая, обнимает его со спины, утыкается носом в плечо. Лоб щекочет выбившаяся из хвостика прядь.       — Прости, — шепчет Ибо, невесомо задевая губами кожу, — За всё-всё прости. Я не имел в виду то, что тогда сказал. Ты самый лучший. Мне нет оправдания. Я просто… я знаю, что виноват. Я ревновал тебя. К твоим друзьям, к группе, к твоей популярности…       — Хватит, — выдыхает Сяо Чжань, поворачивается и целует Ибо в нос.       Последний даже опешил от такой целомудренности.       — Хватит, — снова повторяет Сяо Чжань и целует Ибо уже в лоб.       Ван Ибо хочется смеяться. Сяо Чжань всегда полон сюрпризов.