Белая библиотека в антресоли

      Ван Ибо залез сюда случайно. Ему было необходимо вернуться во дворец до заката, пока никто не заметил его отсутствия. Однако…       Чарующий голос. Явно мужской. Но самый красивый, который Ван Ибо когда-либо слышал. Даже у красавиц певиц в их королевстве не было таких голосов. Он шёл за этим голосом, поднимался всё выше и выше по усыпанной золотыми листьями горке. И голос становился всё ближе и ближе. А потом Ван Ибо выбежал на горизонтальный отрезок горки и застыл на месте, тяжело дыша после подъёма.       Это… и правда был мужчина. Он стоял под водопадом, напевал тихонько… абсолютно голый. И Ван Ибо, который ни разу ещё не переспавший даже с королевскими красавицами, смущённо потупил взгляд. Но ненадолго. Совсем скоро он снова вернулся к мужчине.       Неискушенный, наивный взгляд скользил по голому телу в струях воды, по изящным линиям, по смуглой коже, по слишком длинным для мужчины волосам, по грубоватому, но всё равно чрезвычайно красивому лицу мужчины. Мужчина смотрел наверх, повернувшись к Ван Ибо боком, позволяя струям воды падать сразу на его грудь.       А потом мужчина повернулся в его сторону и они столкнулись взглядами. Его — изумлённый, и второй — смущённый, испуганный, восхищённый.       Ван Ибо поворачивается и убегает прочь раньше, чем успевает увидеть на лице мужчины несмелую и удивлённую улыбку.

—

      Ван Ибо тянуло назад, как магнитом. Но каждый раз, вспоминая о том, что он увидел, ему становилось так жарко, что обеспокоенная Королева тут же звала врача. Он не болен. Нет. Совсем не болен. Ему просто правда необходимо снова… увидеть… его. Ван Ибо пытается не думать об этом семь дней. На восьмой он сдаётся.       И он правда едет туда, взбирается по холму к громкому журчанию водопада, стараясь не думать о том, что значит то, что он не слышит пения.       Он тяжело дышит, когда взбирается к самому водопаду. Смотрит в воду, вглядывается в струи, всё ещё надеется, что он увидит там того самого мужчину… но никого.       Дыхание медленно восстанавливается, Ибо смотрит на струи водопада так, словно они его только что предали, опускает взгляд под ноги, разочарованно скользит им по окружени. И вдруг резко застывает, оглушённый и испуганный внезапной находкой.       Тот самый мужчина. Одетый и сухой лежал на камне под ещё не опавшим деревом, на мягкой шкуре. И, кажется, спал. Глаза его были закрыты, а грудь вздымалась равномерно и спокойно. И Ван Ибо, замерший, как кролик перед удавом, смотрит на него. Кто это, что он тут делает, почему тут спит, Ибо ничего не знает. Но он смотрит и просто… этот мужчина кажется ему совсем другим. Не таким. Утончённым и грубым. Красивым и ужасным.       Классически неправильным и романтически диким.       Ван Ибо медленно подошёл ближе, хотя сознание его хотело трусливо повернуть назад и больше не возвращаться. Однако тело его было как будто на магните, он шагал вперёд почти против своей воли. И остановился на расстоянии вытянутой руки.       У мужчины были очень длинные волосы, они толстой косой лежали на груди и спускались вниз с камня, к земле. Ван Ибо присел и протянул к ним руку. Сначала кончиками пальцев провёл по прядям, а потом нежно подхватил у кончика и поднёс ближе к себе. Настоящие… тяжёлые и густые. Ван Ибо не понаслышке знал, таким волосам бы обзавидовалась каждая красавица их королевства.       Ван Ибо не мог бы сказать, что переклинило у него в голове, но в следующий момент он поднёс косичку к лицу и втянул носом запах чужих волос.       — Это одно из самых странных пробуждений всей мой жизни, — вдруг раздалось слегка насмешливое над его головой и он вздрогнул, отпустил косу, не удержал равновесия и плюхнулся на задницу, — Не ушибся?       Ван Ибо медленно поднимает взгляд вверх и смотрит. Мужчина смотрит на него снисходительно, чуть улыбается и вообще выглядит так… что Ибо тут же захотелось либо выпрямится и вести себя, как настоящий мужчина, либо скукожится и покраснеть.       Ван Ибо мужественно выбрал первый вариант. Он выпрямился и постарался посмотреть на Сяо Чжаня твёрдо и решительно. Что ну вообще никак не вязалось с тем, что он творил буквально пару минут назад. При воспоминании об этом, на щеках появился стыдливый румянец.       — Нет, — ответил Ван Ибо, оттолкнулся и попытался встать, но тут же плюхнулся обратно.       — Помочь? — участливо спросил мужчина.       — Нет, — снова твёрдо ответили ему и действительно поднялись. С замечанием, что не совсем сами, а оперевшись на его плечо, но это такие мелочи!       — О, я тебя помню! — вдруг воскликнул мужчина и Ван Ибо тут же приготовился снова бежать прочь. И чутьё его не обмануло. Мужчина с задорной улыбкой воскликнул:       — Ты подглядывал за мной! Тут же!       Ван Ибо был готов провалиться под землю от стыда и жара. Потому что ему бы хотелось, чтобы красивый мужчина не смущал его, а улыбался и довольствовался его комплиментами. О, Всемогущие! О чём он думает!

—

      Он сюда зачастил. Да, он знает. Как и весь королевский двор. Но что он может поделать, если его дикарь оказался не только красивым, но и интересным, необычным, веселым и задорным. Когда Ибо привык к такому дикому, не скованному правилами этикета и хорошего тона, Сяо Чжаню, общаться стало настолько легко, насколько ему раньше ещё ни с кем не было.       А потом Сяо Чжань сказал, что отведёт его посмотреть на его дом. И там Ван Ибо впервые понял, что смотрит на Сяо Чжаня не как на диковинного нового друга.       — Ты живёшь тут?       — Да, — Сяо Чжань улыбнулся ему через плечо, а Ибо снова прикипел взглядом к длинной косе, которую Сяо Чжань после того случая ему трогать уже не разрешал. Однажды, Сяо Чжань, неловко глядя куда-то в совершенно другую точку, сказал Ибо, что он не разрешает трогать свои волосы никому, кроме близких. Ибо было до противного тоскливо ещё долгое время после этих слов.       Ван Ибо осматривал большие дома, странных, не похожих на городских, жителей, счастливых бегающих ребятишек… и думал, что Сяо Чжань всё равно выделяется. Даже не красотой. А просто… чем-то возвышенным.       И пока он не увидел, что Сяо Чжань ведёт его к самому большому дому в этой деревне, в самой её середине, он и не знал, что думать о том, почему Сяо Чжань так отличается. А теперь он понял. Сяо Чжань — такой же как Ибо.       Сын Главного.

—

      Ван Ибо убегает из дворца. Единственное, что ему жаль бросать — это мама. Но мама сама всегда твердила ему, что самое главное в жизни — это счастье. А Ибо знал, что нигде больше он не почувствует счастья. Только рядом с Сяо Чжанем. Только с ним.       — Думал, ты уже не придёшь, — слышит он тихий голос Сяо Чжаня, когд с маленьким тюфяком, под покровом ночи, забирается к водопаду.       — Почему? — спрашивает Ибо, пытаясь одновременно не вздрогнуть, потому что не ожидал увидеть здесь Сяо Чжаня, и одновременно не предвкушать того, что его тут же выкинут отсюда, как миленького.       Но вместо этого он чувствует, не видит, потому что ночь безлунная, как холодные пальцы проводят по его щеке. Вздрагивает, когда на щёку ложится целая ладонь и где-то прямо перед ним тихо выдыхают.       — Ты был такой задумчивый, когда уходил… мы же дикари, живём просто. Я думал, что тебя сильно оттолкнуло то, что ты увидел… мой Принц, — Ван Ибо снова вздрагивает и пытается найти перед собой блеск глаз, и наконец ему кажется, что он их видит в непозволительный близости к его лицу.       — Откуда ты.?       — А ты думал, что я тебя не узнаю? Я же тоже хожу в город, а там тебя все любят, портреты даже рисуют.       — Все любят. Кроме лодочника. Я у него часто воровал лодки, — шёпотом замечает Ибо и с радостью слышит тихий хмык. И трепетанием сердца замирает, когда чувствует чужое дыхание на губах.       — Могу я.?       Ван Ибо вместо ответа подаётся вперёд. И кто бы мог подумать, что сегодня он сам огладит то тело, которое так давно увидел умываться под водопадом, сам распустит волосы, которые Сяо Чжань позволяет трогать только семье, сам зароется в них вдохнёт уже родной запах, что от самого прекрасного существа на земле он будет слышать, какой он замечательный, красивый, умный, сильный и смелый.