Белая библиотека в антресоли

      — Условия просты, — говорит Ван Ибо и выдыхает дым прямо ему в лицо. Сяо Чжань кривится, ничуть не скрывая своего отношения, как к сигаретам, так и к самому Ван Ибо. А его это, кажись, только забавляет, — Если согласишься… подчинись мне.       Сяо Чжань продолжает смотреть на него и надеяться, что буря, так резко начавшаяся в его груди сейчас, не отразилась на лице.       Вот только отражается.       Так минимально, что вроде и незаметно. Но взгляд, забегавший от одного глаза Ибо на второй, выдавал его с потрохами.       — Ты куда спокойнее, чем я думал, — впечатлённо отмечает Ван Ибо и тушит сигарету.       Якобы показывает снисхождение, впечатление и заинтересованность. Ведь Сяо Чжаню не нравятся сигареты. Ван Ибо её и потушил. Язык жестов… боги, как же Сяо Чжань его ненавидит. Никогда не был в этом хорош.       — Пытаюсь понять смысл и подтекст, — совершенно честно отвечает ему Сяо Чжань.       — А что тут понимать? — улыбается Ван Ибо и… если честно, он совсем не похож ни на психа, ни на маньяка и его внешность… ну не согласовывается она с его действиями, нет же!       — Имеют ли ваши условия сексуальный подтекст или несут совершенно иной смысл, — говорит Сяо Чжань твёрдо и не отшатывается, когда Ибо вдруг поднимается и смотрит на Сяо Чжаня… немного несмело. Это обескураживает Сяо Чжаня. Но не настолько, чтобы полностью растеряться и не успеть отшатнуться, когда Ибо протянул к нему руку, — Я ещё не дал согласия.       Ван Ибо замирает с выставленной рукой. В его глазах нет бешенства, нет сумасшествия.       — Я тебе не нравлюсь? — спрашивает он и поджимает губы.       Сяо Чжань наконец теряет обладание над своим выражением лица. Он буквально вылупляется на того, кто только что поставил его перед выбором: или ты спишь со мной, или весь коммунистический Китай узнает, что у их в жизни нетронутого зайки-омеги была связь с замужним альфой.       Сяо Чжань тогда не знал, ему не сказали. Но как это потом объяснить всему Китаю, где считают, что идол должен быть правильным и идеальным во всём… неизвестно.       Если это обнародуют, это может стоить Сяо Чжаню работы. А значит и жизни.       Как альфа, Ван Ибо… более, чем привлекателен. Но как человек — Сяо Чжаню от него буквально тошно. Наверное, потому, что он не может Ван Ибо понять. Его поведение и мотивы.       Сяо Чжаню его… жалко. Он не психолог, но сейчас — очень хотел бы им быть.       Потому что у него было стойкое ощущение, что перед ним сейчас стоит ребёнок. Крайне красивый ребёнок в теле привлекательного мужчины, давайте признаем, но ребёнок. Недолюбленный. Но всё ещё не псих. Потому что будь он психом, взял бы Сяо Чжаня силой и не церемонился.       — Ну же, всего одно простое “да”, Чжань-гэ, — улыбается Ван Ибо и как-то резко Сяо Чжань перестаёт копаться в нём.       Ведь если видеть в Ибо просто какого-то альфу… всё не так плохо, верно?       — Хорошо, — тихо шепчет он и закрывает глаза, когда Ибо наконец дотрагивается до его лица.

—

      — Расставь ноги шире, — шепчет Ван Ибо и Сяо Чжань повинуется.       Он тяжело дышит, ему очень жарко и мокро. С Ван Ибо оказалось слишком хорошо. Сяо Чжань думал, что каждая их встреча будет для него пыткой. Но оказалось совсем наоборот.       Ван Ибо оказался настоящим наркотиком. Его хотелось всё больше и без его, даже косвенного, присутствия становилось невыносимо плохо.       А потом все мысли вдруг испаряются. Сяо Чжань выгибается, мычит, пытается уйти от ласк, но не получается. Потому что на самом деле это восхитительно хорошо.       Он чувствует язык Ибо, как он проходится от копчика до ануса, пытается уйти, но его придерживают за бедра.       “Подчинись мне” сказал тогда Ибо. Но в итоге каждый раз он доставляет удовольствие Сяо Чжаню, заботится о Сяо Чжане, смотрит на него, извивающегося в удовольствии.       Говорит Сяо Чжаню делать то, что доставляет удовольствие им обоим. И, на удивление, без согласия Сяо Чжаня ещё ни разу… не вошёл.       Сегодня впервые, когда Ван Ибо сделал что-то такое без предупреждения.       Сяо Чжань закусывает ребро ладони, когда Ибо толкается внутрь, а рукой тянется к его стоящему колом члену.       Сяо Чжань выгибается, вновь стараясь уйти от прикосновения, но его держат. Ему это действо кажется слишком грязным. И он не может ничего с собой поделать. И он болезненно жмурится от неожиданного осознания.       Он, буквально жертва сделки, не хочет, чтобы Ван Ибо стал грязным.       — Тебе больно? — шепчет сзади него Ван Ибо, свободной рукой ведёт по позвоночнику, соскальзывает по боку на живот, а Сяо Чжань только и может, что дрожать от таких нежных прикосновений. Он мотает головой, потому что сказать сейчас что-либо не в его силах, — Тебе приятно?       Сяо Чжань быстро кивает, подаётся назад и слышит сзади тихий, ласковый смешок. Сяо Чжаню кажется, что он обезумел.       Ван Ибо наклоняется, целует его спину, каждый позвонок, а рукой скользит по животу вверх, пару раз задевает сосок и толкает Сяо Чжаня вверх так, что теперь его спина прижата к груди Ибо. Кожа к коже.       — Ты мне так нравишься, Сяо Чжань, — шепчет Ибо, второй рукой скользя по его члену, указательным пальцем обводя головку, — Каждая твоя неровность, каждая родинка, каждое пятнышко, которое зачем-то замазывают тоннами тональника. Даже твои выпирающие кости. Они тоже нравятся. Хоть и хочется тебя накормить. Ты весь так нравишься, Сяо Чжань.       Сяо Чжань не может ответить. Он откидывает голову Ибо на плечо, прижимается как можно ближе, трётся задницей, мычит с закушенной губой.       Ван Ибо облизывает его шею, но Сяо Чжань почему-то не хочет отстраниться. Даже когда Ибо целует его в загривок, ускоряет темп, доводит до пика, до звёздочек перед глазами, всё, что понимает Сяо Чжань — что всё это не вызывает в нём чувства неправильности.       Он чувствует горячий член и трётся о него, доводя и Ибо до тихого, жалобного стона и горячей спермы у себя на спине.       Это была вольность с его стороны. А своевольничать ему нельзя было. Но, видимо, Ван Ибо уже сам давно забыл об их уговоре.

—

      — Сегодня мне сказали, что я пахну каким-то альфой, — шепчет Сяо Чжань, выводя на груди Ибо замысловатые узоры.       — М, — разморенно мычит Ибо, поворачивается к нему и мокро чмокает в нос. Сяо Чжань не сдерживает тихий смешок, — И что?       — Меня могут уволить, Ибо.       — Не уволят, — говорит Ибо с такой уверенностью, что Сяо Чжань аж замирает.       — Откуда такая уверенность?       — Оттуда, что ты знаешь, кто я, — Ибо поворачивается к нему всем туловищем, ловит его руку, подносит к губам, — Я, — он целует костяшку указательного пальца, — Заткну, — среднего, — Любого, — он задерживается поцелуем на безымянном, — Кто будет говорить о тебе какие-то гадости.       Сяо Чжань смотрит на него и… ему кажется, что в токсичном мире китайского шоубизнеса для него наконец-то появился лучик хоть какой-то нормальности. И пусть Ван Ибо пришёл в его жизнь тоже не самым обычным способом.

—

      — Так значит продаёшься богатеньким? — выплёвывает ему в лицо молоденький айдол.       Они встретились в агентстве случайно. Ну то есть, для Сяо Чжаня это было случайно. А вот парень явно ждал его очень долго. Блин. Молоденький, красивый альфа, а ведёт себя сейчас, как истеричка.       — Что? — устало переспрашивает его Сяо Чжань.       — Что, платят уже недостаточно, решил теперь телом торговать?       Сяо Чжань смотрит на него непонимающе. А паренёк буквально пытается сжечь его своим взглядом. Настолько злобно он сейчас выглядит.       Он очень популярен в последнее время, Сяо Чжань ему ничем не мешает. Он — певец, а Сяо Чжань — актёр, они вообще пресекаются очень редко. Так какого, простите, фига?       — Молчишь? — с какой-то горечью выплёвывает парень и вдруг полностью меняется в лице. Глубоко вдыхает и резко выдыхает, словно пытается успокоиться, выгнать из головы какие-то мысли. И Сяо Чжаню становится его жалко.       — Слушай, я не знаю, с чего ты это взял...       — От тебя пахнет. С каждым днём всё сильнее, — отрывисто выплёвывает парень ему в лицо. Во взгляде опять злоба, но губы вдруг начинают дрожать, а сам он — дышать глубоко и со старанием. Кажется, что он хочет выплюнуть что-то злобное, но потом: — Будь осторожнее. Пожалуйста.       И уходит. Нет, почти убегает.       А Сяо Чжань не зря прожил на свете столько лет, чтобы не понять. И ему правда было парня жаль.       Но он молодой — справится. Сяо Чжань ему явно не пара. А его собственное сердце… его сердце уже занято. И с этим тоже надо что-то делать.       И Сяо Чжань, улыбнувшись собственным мыслям, почувствовав невероятный прилив воодушевления, быстрым шагом продолжил путь к директору.

—

      “ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ!! Сяо Чжань раскрыл свои отношения с наследником компании Eletri!”       И это кричали все заголовки уже на следующий день.       Сяо Чжань до сих пор не верит, что директор его не выкинул. Да к тому же ещё и устроил пресс-конференцию. Сяо Чжань потом ещё долго рассуждал, нежась в уже ставшими родными, объятиях, это доброта директора или влияние денег Ван Ибо.       — Это Сяо Чжань, — просто ответил ему Ибо, тут же со своим гыкающим смехом уворачиваясь от злобного тычка, — Сяо Чжань просто слишком прекрасен, чтобы его уволить! — кричит он уже по другую сторону дивана и уворачивается от полетевшей в его сторону подушки, скрывшись за дверью в кухню.       — Ван Ибо? — кричит Сяо Чжань, когда Ибо не выходит из своей кухонной засады уж добрых пол минуты. Ибо опасливо выглядывает из-за косяка, — Я люблю тебя.       И улыбается. Солнечно так, ярко. Так, что Ван Ибо моментально забывает про все тычки и мчится к нему на всех парах, чтобы влететь в тёплые объятия, запечатлеть на улыбающихся губах поцелуй.