Белая библиотека в антресоли

      — Я ведь никому не нужен. Может, мне умереть?       Ван Ибо это спрашивает буквально в никуда, смотря на волнистую гладь озерца. Тихо-тихо, словно делится с озером самым сокровенным секретом.       — А вот этого не стоит.       Ибо аж подпрыгивает на месте от неожиданности. Потому что рядом приземляется парень, наклоняет голову ближе к кромке воды и смотрит, пытается заглянуть Ибо под отросшую чёлку. Лет… семнадцать? Явно не сильно старше самого Ибо.       Ван Ибо ничего не отвечает. Парень ответил сейчас точно так же, как пару лет назад ответил ему папа.       Тот тогда так перепугался. Конечно, сын в пятнадцать с половиной уже задумался о смерти. Сейчас Ибо понимает, как глупо поступил. Папа — его единственный, самый первый друг в этом мире. И он тогда сказал правильные слова, да.       — Почему убежал? — вдруг спрашивает парень и Ибо снова подпрыгивает на месте. Нет, о парне он не забыл. Просто неожиданно.       — Много людей, — бурчит себе под нос Ибо, а парень вдруг улыбается.       — Понимаю, вся эта толкотня, беготня… — Ибо наконец смотрит на парня исподтишка. Тот смотрит уже на озерцо и рукой водит по воде. Почти невесомо. Но очень красиво. Как и сам парень…       — А ты? — всё же решился продолжить разговор Ибо. И парень на глазах прямо-таки расцвёл. Ибо даже приятно стало.       — Я изначально тут не хотел быть. Все эти высокопоставленные персоны, важные, как индюки… — парень скорчил лицо, явно передразнивая кого-то из зала.       — А почему тогда вообще приехал?       — А ты думаешь, меня кто-то спрашивал? — спросил парень, сразу как-то поникнув и снова вернувшись к воде. Ибо, сам не понимая почему, качнулся на корточках, придвигаясь ближе. И когда был на достаточно близком расстоянии, пихнул парня в бок.       — А хочешь, мы вместе пропустим церемонию? Пусть сами празднуют день рождения принца, нам какое дело? — сказал он и заговорщически усмехнулся. Или ему так показалось. В любом случае парень так и прыснул.       — Давай! — выдавил он из себя и Ибо, пока совсем не раскраснелся, встал, потащил парня наверх за руку и побежал вперёд, как только тот встал на ноги.       Оказалось… на удивление приятно. Пропустить. Валяться своими чистыми, прекрасными одеждами где-то в величественном парке. Щекотать друг друга и хохотать во всю глотку.       Забегать по щиколотку в озерцо и брызгаться друг на друга, пока вся одежда не промокнет насквозь. А потом лежать на нагретых солнцем камнях и болтать обо всё на свете. Удивительно… приятно.

—

      — Но и человека… который будет плакать, обижаться, злиться и смеяться… и всё ради тебя.       Это тогда сказал Ибо его папа, прежде, чем задуть все свечи, кроме одной. И на неё потом Ибо смотрел. Папа сказал тогда такие правильные слова. Потому что Ибо жил надеждой. И вместе с этой надеждой он боролся с ощущением… ненужности. Она помогала ему всё это время. Он полюбил себя с её помощью, завёл друзей…       Удивительно правильные слова.       Потому что сейчас Ван Ибо уже девятнадцать. И парень, которого Ибо знал, как Шона, и который всё время сбегал в поместье Ибо, оказался принцем. Принцем Сяо Чжанем. Ибо воззрился на папу, который впервые увидел Шона и который сейчас ему отвесил глубокий поклон, как на восьмое чудо света.       Потому что Ван Ибо привык считать принца Сяо Чжаня напыщенным индюком, но никак не весёлым задорным парнишей, коим и являлся Шон.       Потому что Шон для Ван Ибо оказался ТЕМ САМЫМ человеком.       И как же сложно сейчас соединить оба образа в один.       — Пожалуйста, обращайтесь ко мне Шон, — тут же зачастил Сяо Чжань, размахивая руками. А потом, когда папа поднял голову и посмотрел на него с полным недоумением, Сяо Чжань совсем растерялся, — Мне очень нравится ваш сын, поэтому пожалуйста, никому…       Что «никому», Сяо Чжань не договорил, потому что вдруг вспыхнул. Под изумлённым взглядом всего семейства Ван. А потом Ибо, бросив на папу выразительный взгляд, схватил Сяо Чжаня за локоть и потащил в сад под раскидистое дерево.       Папа понял. Ван Ибо видел, что он всё понял. Ведь папа сам ему это когда-то сказал.       — Нравлюсь, ваше высочество? — спрашивает Ибо немного с придыханием после скоростного побега. Он притесняет Сяо Чжаня к дереву, пока тот не упирается в него спиной. Сяо Чжань при этом выглядит одновременно испуганно и лукаво. Как он умудряется это совместить во взгляде Ибо не понимает. Но… это же Сяо Чжань. Его Шон.       — Нравишься, — тихо выдыхает вдруг Сяо Чжань и, прежде, чем Ибо успевает опомниться, хватает его за шею и целует. Сразу так, как давно хотел Ибо. Поворачивая голову в сторону, обхвативая губы.       Ибо соврёт, если скажет, что не потерял почву под ногами в этот же момент. Ему показалось, что он летит, парит.       Вот он, Сяо Чжань. Который плакал, когда Ибо свалился в колодец. Который обижался, когда Ибо не сказал ему, что заболел и поэтому не мог выходить в парк. Который злился, когда долго не мог увидеться с Ибо и им приходилось изворачиваться, чтобы оставлять друг другу письма в дупле старого дерева где-то глубоко в парке. Который смеялся всегда только с Ибо, заразительно и ярко.       Который… который его любит и целует и которого любят и целуют в ответ.