Light of dark

Множества раз был свидетелем наказания виновных, но не привыкнет к леденящему душу ощущению, что завладевает всякий раз, когда зверь начинает выпускаться из когда-то крепких оков. Дракон высвободиться, раскроет свои лапы и гипнотизируя прошепчет: «тьма зовёт в свои объятия». И пойдёт к нему навстречу по своему желанию, словно родитель идущий следом за своим дитем. Хосок всегда считал Чонгука своим младшим братом. Никогда не одобрял таких методов, но никогда не откажется быть рядом. Свой путь давно уже выбрал вместе с ним, потому что знал, что он единственный кого мог услышать зверь. Остаётся ли так до сих пор? Чёрный мерседес останавливается у обителя мучений, альфа не раздумывая направляется внутрь и, заходя, первым делом оценивает обстановку. Атмосфера холодного помещения разбавлена лишь спокойными разговорами и звуком точащегося клинка, будто здесь обычное собрание. Драконы заняты кто чем: Донсу с ещё тремя альфами стоят над наёмниками, опущенными на колени, и разговаривают о своём, Чимин расположился на небольшом диванчике, скучающе наблюдая за происходящим, а Юнги, усевшийся на стол с инструментами, точит небольшую косу. Мин сразу же обращает на него своё внимание и приподнимает бровь. Не часто Хосока можно наблюдать на допросах Чонгука. — Не слишком ли много чести для простых наёмников? — ухмыляется друг, спрыгивая со стола и, оставляя на нём свою игрушку, подходит к старшему. — Не припомню, чтобы ты был любителем подобных зрелищ. Донсу и остальные драконы тут же оборачиваются и увидев правую руку босса, мгновенно склоняют головы, прекращая свои разговоры, на что Чон лишь обычно кивает. Хосок имеет очень большое уважение в своём клане. Пусть альфа не любитель жестких методов, но это не значит, что он ими не пользуется. Очень большая ошибка, учитывая его спокойный характер, думать, что он не прострелит яйца тому, кто выведет его из себя. А о том, как старший Чон умеет доставать информацию, знает каждый дракон, поэтому никто не станет вести себя с ним расслабленно. — Скучно стало.  Хосок становится рядом с Юнги и осматривает будущих жертв, которых видимо не было велено трогать до приезда главного — не считая старых ран, нанесенных при их поимке, выглядели они вполне нормально. — Будешь участвовать? — Юнги засовывает руки в карманы и поворачивается к нему всем корпусом. Чон смотрит на друга и замечает, что Пак тоже поднял свой взгляд в ожидании его ответа. — Давно не видел тебя в этой роли. — Думаю на сегодня, моего присутствия будет достаточно. — обламывает Хосок, всё так же спокойно отвечая. Бестия незаинтересованно отворачивается и достаёт телефон, начиная что-то читать. Хосок знает Чимина не понаслышке. Альфа встречал его ещё когда тот был обычным военным. Пак уже тогда привлекал внимание как первый омега, которому по силе уступали альфы с его отряда. Чон был единственным, кто нашёл с ним общий язык и позже узнал, что тот ещё и отличный киллер, которого часто брали на индивидуальные задания. У них похожий характер: оба спокойные. Вот только Чимин исчезал на целых четыре года и теперь был совершенно другим человеком. Хосок проходит вперёд, облокачивается о железный стол и берёт в руки ту самую косу, что недавно точил Юнги. Рыжеволосый замечает это и понаблюдав, как тот водит большим пальцем проверяя остроту, ухмыляется и подходит к нему. — Нравится? — Не в моём стиле, но вполне в стиле Чонгука. — мужчина оставляет предмет и бросает взгляд на Пака. — Как тебе новая работа? — Рановато для такого вопроса, не находишь? — Чимин даже не поднимает на него глаз, всё так же рассматривая новости в интернете. — Вот приедет главный дракон, тогда и узнаем. Мин ухмыляется с его ответа и принимается рассматривать бестию, а Хосок наблюдает за другом, замечая его слишком уж заинтересованный взгляд.  — А ты у нас любитель веселья значит? — задаёт старший следующий вопрос, заставляя Чимина посмотреть на него и вскинуть бровь. — По моей профессии не понятно? — Более чем. Неожиданно приходит ответ со стороны входа, вынуждая каждого обернуться, пока из тени выходит Чонгук, сразу же обращая внимания каждого на себя. Драконы тут же становятся как по струнке и кланяются, пока мужчина спокойно приближается. Он окидывает присутствующих быстрым взглядом и хмурится, бросая взгляд на Хосока. Гук явно недоволен, что его слова проигнорировали, хотя то зловещее пламя, что ещё час назад готово было испепелить чуть ли не целую страну, куда-то исчезло. Альфа выглядел более чем спокойным, хотя в глазах по прежнему нельзя было разобрать ни единой эмоции. Вот только почему-то выдохнуть совсем не хотелось, какое-то плохое предчувствие всё ещё теплилось внутри. Чонгук видит изучающий взгляд со стороны Хосока, понимает, что тот пытается разобрать его настроение, однако не сможет, пока Гук сам этого не захочет. Альфе не понравилось, что друг не послушал его и не оставил дела, хотя домой определённо заезжал переодеться для такого места, в привычную кожанку с изображением их банды, а также чёрные джинсы, как у каждого здесь.  Чон проходит к стоящим на коленях пленникам под наблюдением всех присутствующих и кивает Донсу, который без лишних слов выполняет приказ, подставляя перед ним железный стул, на который он медленно опускается. Откинувшись на спинку, мужчина внимательно осматривает будущих жертв и кончиком языка касается уголка губы. — Я готов послушать, что вы мне скажете. — скучающе произносит Чонгук. — Нечего рассказывать, — цедит кореец, раненный в ногу. — Не ты был нашей целью. Хосок замечает, как скулы друга напрягаются от сказанного, но альфа также остаётся спокойно сидеть. Уже только по такому ответу старший понимает, что лучше бы этим идиотам сбавить обороты.  — Я не говорю только об инциденте в аэропорту. — более грубо произносит Гук. — Кто вас нанял поджечь ресторан? Альфы напротив напрягаются, видимо не думали, что об этом прознают, но тем не менее быстро прячут эмоции. Уже начинает чувствоваться холодок, приходящий вперёд смерти, видимо, которой сегодня не избежать. Хосок закатывает глаза и достаёт сигареты, понимая, что разговор не задаётся с самого начала, а значит они точно выведут Чонгука из себя. — С рестораном ошибочка вышла, — бесстыже ухмыляется китаец, поднимая на главного дракона взгляд. — Просто бычок… — кивает он на сигарету, которую начал прикуривать Хосок. — попал не туда. Просим прощение.  Чонгук устало выдыхает, поднимая голову к потолку и прохрустев шеей, возвращает взгляд к китайцу, внимательно следящему за его движениями. Боится. Чон всегда чувствует чужой страх, за всем этим напускным безразличием, и он уверен, стоит ему чуточку надавить, как эти показательные маски мигом спадут. Чимину уже тоже не скучно, он с интересом наблюдает за происходящим.  — Я скажу только один раз, — Чон встаёт со стула и подходит к столу с инструментами, взглядом пробегаясь по разнообразию. Альфа останавливается на одном интересном клинке и берёт его в руку, на что сразу усмехается Мин, посмотрев на старшего Чона, оказавшимся правым. — Я задаю вопрос, вы отвечаете прямо. — китаец смотря на него усмехается вновь, а Гук подходит к ним, смотря сверху вниз и понизившимся голосом, предупреждает: — И лучше бы вам не злить меня. — Нам всё равно не выйти отсюда живыми. — игнорирует его слова первый кореец, раненный в плечо. — Неправильный ответ. Чонгук одним резким ударом кривого клинка, вводит в уже имеющуюся рану, разрезая мягкую кожу плеча. Каждый сантиметр помещения заполняется зверским криком, а тело глупого альфы пробирает судорога от жгучей боли, передающейся всему телу. Вытекающая густая кровь впитывается и спускается всё ниже, рисуя узоры на плотном материале бежевого свитшота. Остальные двое переглядываются между собой и сглатывают, даже не решаясь посмотреть на своего товарища. Драконы же спокойно наблюдают, пока Хосок устало трет переносицу, затягиваясь по новой. Его ужасно раздражает то, что эти дураки намеренно доводят Чонгука, просто не осознавая того, что разозли они его достаточно, то смерть им уже не будет казаться такой страшной, как тот, кого они в нём разбудят. — Нам просто перевели крупную сумму и прислали описание задачи на листке бумаги, где также было указано сжечь её сразу после прочтения. — быстро сдаётся второй кореец, единственный без единой раны, и видимо умнее остальных. Или скорее трусливее. — Мы так и сделали. — переводит он взгляд на воющего альфу, в котором все еще находилась коса. — Вот как. — безэмоционально произносит Чон. Корейца вновь пробирает на крик, когда клинок вытаскивают, тем самым разрезая кожу только больше, отчего кровь брызгает на самого Чогука, пачкая его чёрные карго, кожинку и даже попадая на футболку. Пространство окутывается запахом ржавого метала, а первая жертва падает на холодный пол теряя сознание. Чонгук переводит спокойный взгляд на остальных двоих. — Это п…правда. — дрожащим голосом пытается донести кореец, ужасаясь только от одного вида своего товарища. — Я говорю правду! — уже чуть ли не кричит, словно Гук его тоже режет. Жалкий трус в отличии от остальных двоих, которые хотя бы пытаются держаться более уверенно. Мин усмехается наблюдая за чужим отчаянием, а Хосок раздражённо отбрасывает докуренную сигарету, туша ботинком. Чимин же встаёт с дивана и становится рядом с правой рукой, абсолютно не выражая никакого сочувствия происходящему, смотря совершенно безэмоционально.  Раньше он таким не был. — Допустим. — произносит Чонгук таким тоном, что у каждого в помещении холодные мурашки по телу проносятся. — Аэропорт? — уже более сдержанно спрашивает. Чонгук садится обратно и спокойно ждёт ответа на свой вопрос. Китаец смотрит сначала на отключившегося друга, которого не спешат приводить в чувства, а потом со своей ненавистью на мужчину. И каждый видит, что сейчас может произойти непоправимое, открой тот свой рот не по назначению. — Тебе уже сказали, что нашей целью был не ты, гребанный дракон! — выговаривает сквозь зубы на ломанном корейском. Хосок, как и остальные драконы, напрягается, кидая настороженный взгляд на друга, но тот на удивление остаётся невозмутимым, хотя так быть не должно. Чонгук лениво наклоняется вперёд и ставит свои локти на колени, а со свисающего клинка начинает стекать кровь, капая прямо у ног китайца. Чон специально переводит взгляд на валяющееся тело, которое пачкает бетонный пол алым цветом, тем самым вынуждая китайца повторить за ним, а после смотрит уже в глаза. — Не учишься на ошибках? — Мы не знали, что с этим ебаным Ким Тэхёном будет глава… Всё. Чонгуку больше не надо. Не все даже успевают понять, когда Гук одним движением перерезает смертнику глотку. Вот и появилось то зловещее пламя в тёмных глазах, направленых на тупого ублюдка, пытающегося закрыть смертельный порез руками, из которых сквозь пальцы слишком стремительно вытекает густая жидкость, погружая весь пол под ним в одну большую лужу крови. Рядом сидящий товарищ с ужасом отскакивает назад, а подоспевший Хосок, хватает друга за руку, боясь, что он на этом не остановится. — Чонгук, что ты творишь?! — пытается привести в чувства, но сам чуть ли не отшатывается, когда тот бешеным взглядом поворачивается к нему.  Узнаёт эти глаза. Его дракон проснулся. — Не лезь, хён. — до хрипотцы пропитанным ядом голосом произносит Чонгук, убирая с себя его руку. Ухмылки резко сходят со всех лиц, никто не пытается больше заговорить. Каждый выпрямляется в спине, смирено ожидая того, что будет дальше. Даже Юнги становится серьёзным, не до конца вникнув в причину такой резкой злости, и только Чимин остаётся стоять, как ни в чём не бывало, словно не было такого, что могло пробить его броню. Он за Тэхёна сам убить готов.  Китаец валится на пол, его глаза стекленеют, а тело больше не выдаёт признаки жизни. Чонгук может стерпеть любые слова в свой адрес, но не в адрес его ангелочка. Он выпрямляется, глубоко вбирает в себя воздух и поворачивается окинув тяжелым взглядом своих людей, стоявших прикусив языки. Мужчина цокает и возвращается на стул, протягивая свое оружие, стоявшему за его спиной Донсу, который незамедлительно его забирает. Чон боится, что не сдержится снова и тогда некого будет допрашивать. — Надеюсь, теперь мне не нужно объяснять, чтобы хотя бы ты следил за своим языком? — Гук одним лишь взглядом, пригвождает корейца к земле. — Н..не нужно. — сглатывает тот. — Нашей целью был Ким Тэхён. — с осторожностью называет он имя. — Заказчик также неизвестен, — боясь выговаривает и замечая, что скулы русоволосого напрягаются, быстро добавляет: — я лишь знаю, что в этом замешан какой-то клан в Кореи, причем не новый. Мужчина хмурится, как и его замы, прокручивая в голове информацию, однако ничего существенного на ум так и не приходит. — Это уже что-то. — Чонгук поднимается и подходит к наёмнику ближе, не брезгуя наступать в лужу чужой крови, когда приближается к лицу, смотря в окутанные страхом глаза. — Что ещё? — Больше ничего не знаю, клянусь! — громко уверяет альфа, надеясь что его услышат и Чон верит. — Нам не предоставляют лишней информации. — сглатывает, боясь отвезти взгляда от тёмных гипнотизирующих глаз. Чонгук оборачивается к Ён Донсу, молча ожидавшего любых дальнейших указаний и обычным тоном произносит: — Избавься. Молодой альфа спокойно кивает и переводит взгляд на жертву, начавшего быстро качать головой, принимаясь громко завывать. Чон разворачивается и просто направляется к выходу, пока ему в спину не прилетают слова, заставляющие остановиться. — Не убивай меня, я могу быть полезным для тебя! — кричит кореец, прежде, чем Донсу успевает направить на него пистолет. — Остановись. Чонгук медленно разворачивается и возвращается обратно. Донсу опускает оружие смотря на него с непониманием, как и все присутствующие. Мужчина подходит к наёмнику, глядевшем на него испуганным зверьком, наклоняется к уху и тихо произносит: — Змеи не могут быть полезны драконам. Хосок следит за выражением лица пленника, где надежда в глазах с треском проваливается в бездну, а вместо неё появляется жгучая ненависть. Чонгук отстраняется и кивнув Донсу, больше не задерживается. Замы и Пак также подрываются следом, после чего раздаётся звонкий выстрел. *** Чонгук выходит на улицу и даже холод, просачивающийся через кожаную куртку, не сравнится со льдом проявившимся в его глазах.  Он чертовски зол. Злится на Хосока, проигнорировавшего его слова и приехавшего сюда проверять его. Злится на ублюдочных чертей, спровоцировавших его гнев, тем самым подтвердив опасение друга. Злится, что должен искать какой-то клан, который ссыт показаться достойно, доставляя проблемы исподтишка. И злится, что из-за этого всего не чувствует больше то теплое чувство, которое привёз с собой после завтрака с своим маленьким, попросившим его вернуться, как можно скорее, потому что он будет его ждать. Сейчас он не чувствует ничего, кроме желания что-нибудь или кого-нибудь сломать, ведь от него теперь несёт смертью. Он пропах кровью грешников слишком сильно.  Не сойдет ни до вечера, ни до ночи. Как может вкусивший тьму, вернуться к созданию излучавшему небесный свет? И как может не вернуться, когда дал обещание всегда приходить к нему обратно? Не может не прийти. Свет и тьма всегда идут рука об руку. Около склада слишком много машин, мужчина подходит к двум гелендвагенам на которых сегодня приехал, хотя должен был на своей. Тэхён не хотел отпускать его без охраны, ведь до сих пор думает, что покушение было на Чонгука. Чону не сложно, если так он успокоит его душу. Охрана расступается, Гук достаёт из внедорожника пачку сигарет и влажные салфетки, которые все равно не смогут стереть следы крови до конца. Альфа двумя чистыми пальцами подставляет сигарету и вынимает салфетку, начиная стирать пятна. Закончив, он оставляет все обратно и поворачивается на приближающиеся шаги, прикуривая с протянутого Хосоком огня. Дым смешивается с морозной свежестью, Чонгук тяжело выдыхает и, облокотившись о внедорожник, задумчиво смотрит под ноги. Снег уже почти растаял и теперь дороги превратились в одну сплошную грязь, показывая настоящий облик привычного для него мира. Мин и Пак подходят следом, останавливаясь у двух курящих мужчин, не проронивших ни слова. — Юнги, — Чонгук подаётся вперёд, чтобы видеть его. — мы с тобой сегодня в офисе. — сообщает о только принятом решении. Хосок рядом вздыхает, прекрасно понимая, что то было явно сказано для него, как предупреждение, что он не будет сегодня работать. Спорить не собирается, действительно нужен отдых. — А как же клуб? — не понимает Мин, ведь за Эйфорией следит сейчас в основном он. — Им займётся Чимин. — совершенно спокойно сообщает Чон, когда каждый из замов переводит на него такой взгляд, будто он не в своём уме. — Не зря же я буду платить тебе, так? — Чимин принимает новость спокойно. — Твоя специальность вряд ли скоро пригодится, а управляющих нам всегда не хватает. Справишься? — Что я должен делать? — без лишних вопросов. — Чонгук, ты серьёзно? — Юнги делает шаг ближе, вглядываясь прямо в глаза, будто ища в них намёк на шутку, которой нет. — Он омега, ты не забыл? Наши драконы не будут подчиняться омеге, они слишком горды для этого. Хочешь, чтобы его разорвали прямо там? Чонгук дослушивает опасения друга и переводит взгляд на Чимина, задерживая его на совершенно безразличных глазах, просто глядевших в ответ. Альфа ухмыляется, из-за чего Юнги вскидывает бровь, не наблюдая ничего смешного. — Пусть попробуют. Очень сомневаюсь, что у них получится. — говорит он Мину, а затем так же спокойно обращается к Чимину, молча ожидавшему указаний и даже не реагирующему на этот разговор. — Возьми на себя полное управление и подчини всех работников. Следи за порядком, в наше отсутствие не должно быть происшествий. Понял? — Могу я поинтересоваться, насколько далеко могут распространяться мои методы подчинения сотрудников? — лицо бестии не выдаёт никаких эмоций, словно это обычное для него дело. Чонгук не сдерживает смешка, потому что ждал подобного вопроса и замечает, как Хосок наблюдает за Юнги, который абсолютно не скрывая, залипает на Чимина. Интересно. — Делай что хочешь, только чтобы живы были. — Гук последний раз затягивается и кидает бычок под ногу, сразу накрывая ботинком. Чимин кивает, а он переводит внимание на Мина. — Юнги, ты поезжай представь его, а уже потом подъезжай в офис. — В этом нет необходимости. — уверенно сообщает Пак. — Я могу справиться сам. Чонгук усмехается. В общем-то, он не сомневается, что Чимин сможет и без Юнги, судя по слухам, которые ходят о нём.  — Уверен, что так и будет. Это скорее для их безопасности, не для твоей. — разъясняет Чонгук бестии, с ухмылкой глядя на скептически настроенного Мина. Юнги хмыкает, закатывая глаза и окинув омегу не слишком доволеным взглядом, уходит к своей машине, а Пак следом за ним к своей синей импале. Чонгук несколько секунд задерживает взгляд на знакомом объекте, затем поворачивается к своей правой руке, задумчиво глядевшем вслед ушедшим. — Зачем ты здесь? — Не привык отдыхать. — обычно отвечает старший, полностью поворачиваясь к нему. Гук оценивающе смотрит на лицо друга, наблюдая мешки под глазами, нездоровый тон кожи, треснутые губы, и устало качает головой. — Езжай домой, пока я насильно не отправил тебя в отпуск. — совершенно не шутит, Хосок это понимает. — Чонгук ты уверен в том, что делаешь? Мужчина поднимает голову к небу, вдруг ставшим хмурым, будто наяву изображая то, что творится у него в душе. Он понимает о чём спрашивает друг, хотя узнавал об этом через других людей, пытаясь ограничить старшего от информации. Хосок всегда был слишком умным, даже не удивляет уже, что это произошло так быстро, рано или поздно, все равно бы всплыло, ведь его правая рука всегда проверяет людей, которые их окружают. — Что именно тебя беспокоит? — Он младший брат Ким Тэуна. — просто произносит Хосок, ведь уже одно это предложение многое значило. Только, как и ожидалось, реакции не последовало. Старший уже давно догадывался, что Гуку было известно об этом. — Думаешь, пришел мстить? — Ты бы мстил за того, кто изуродовал твоё тело? — бесстрастно спрашивает Хосок, видя как лицо друга мрачнеет. Он и сам был в шоке, когда нашёл эту информацию, которую слишком умело прятали, однако от него все равно не смогли бы. — Ты и об этом знаешь… Чонгук достаёт новую сигарету, больше не может выносить ком в горле, образовывающийся каждый раз, когда он об этом думает. Мужчина узнал всё ещё до того как Тэхён ему открылся, ведь получил досье уже тогда, когда ехал за ним в аэропорт. Не секунду не сомневался в своём решении, но узрев вживую не смог сдержать эмоции. Не из-за того, что посчитал это уродством, а потому что прочувствовал его боль на себе. Потому что не понимал, как такой хрупкий малыш вынес столь жестокую пытку? Даже не может представить, какая боль была сильнее: физическая или моральная, ведь делал это всё — брат, с которым его связывала одна кровь. Только об одном жалеет теперь: он избавился от Ким Тэуна слишком гуманно. Вернись обратно в тот день с этими знаниями, сдирал бы с него кожу слой за слоем и даже этого, было бы недостаточно, потому что нет такого наказания за грех совершенный им. — Чонгук, я никогда не лез в твои личные дела, но здесь… — Хосок ждёт пока альфа посмотрит в глаза и только потом продолжает: — Тэхён итак многое испытал. Уверен, что хочешь, чтобы он вошёл в наш образ жизни? Отсюда нет обратного пути, ты это знаешь. Дракон отводит взгляд и затягивается по новой. Знает, но его ангела уже давно скинули сюда, отобрав крылья, а Чонгук может помочь, только дав ему другие и лишь надеется на то, что он будет указывать направление, а не они ему. — Хён, я не оставлю его. Уже не смогу… — Чон вспоминает слёзы Тэхёна, а в груди щемит у самого. — Его мир обошёлся с ним куда хуже, и я не стану ждать, когда он его добьёт. — альфа вздыхает немного помолчав и поворачивается к старшему. — Больше нет его и меня, пойми, теперь есть только Мы. Он будет моим светом, удерживающим от падения во тьму, а я стану щитом, укрывая от всего… — Но, не от себя. — договаривают за него, а Чонгук вздыхает снова. — Но, не от себя… Старший Чон молчит некоторое время. Не станет вмешиваться. Чонгук впервые нашёл того, кого хочет защитить. Знает только одно: независимо от того, станет Тэхён его силой или слабостью — Хосок будет страховкой друга в обоих случаях. — Я тебя услышал. — альфа ставит руку на плечо Гука и поймав благодарный взгляд, разворачивается к машине, но не дойдя до неё останавливается, всё же решаясь озвучить то, что его так беспокоит. — Чонгук, только не стань тем, кто затащит его в бездну, ведь ты не знаешь, что сильнее: его свет или твоя тьма.  Хосок садится в за руль и машина стремительно скрывается из вида, оставив Чонгука и самого себя с тяжелыми мыслями. Оба знают: Чем ярче в душе свет, тем сильнее в ее углах будут прятаться демоны.                                                                            *** Вечер проходит слишком медленно. Ожидание, словно останавливает время, а ожидание человека, в котором нашёл свободу, ещё и наводит тоску.  Не впервой приходилось сидеть дома, но сейчас всё иначе. Сейчас он находится в охраняемом особняке, но почему не чувствует себя в безопасности? Почему только одно присутствие Чонгука рядом, внушает ему защиту мощнее целого отряда вооруженных людей? Неужели он уже зависим от него настолько сильно? Зависим. Ведь с его появлением, Тэхён забывал думать обо всем, что раньше не выходило из головы играя с сознанием в жестокие игры. Раньше не было ни одной ночи, когда он не вскакивал от холодного пота и ужаса, пробирающего до костей. Даже сон не был на его стороне, заставляя возвращаться в тот день в самыми реалистичными картинками. Сегодня он спал, как никогда хорошо и только под утро, не увидев рядом с собой альфу испугался, что это сон вышел на другой уровень, сыграв с ним в более злую шутку, в которой Чонгук ему приснился.  И кошмаром будет теперь лишь быть без него, а остальное уже не наводит страха. После завтрака с Чонгуком, омега сразу поднялся в комнату альфы, где всюду витал запах леса и хвои, хотя бы мнимо напоминая о его присутствии. У Кима неограниченная свобода действий в особняке, но он даже его не осмотрел, предпочитая дождаться мужчину, чтобы сделать это вместе с ним. Однако за окном был уже вечер, а дракона всё не было, хотя должен был отлучиться ненадолго. Дворецкий несколько раз приходил к нему беспокоясь о том, что он не вышёл ни на обед, ни на ужин, а Тэхён просто ждал Чонгука. Ким спускается в гостиную, где горел лишь камин и подсветка на потолке, погружая комнату в уютный мрак, а дождь за окном дополнял приятную атмосферу. Он проходит к окну, наблюдая как по стеклу стекают капли, разливаясь в бешеном ритме из-за сильного ливня. В груди возникает непонятное беспокойство того, что что-то могло случится и только сейчас Тэхён понимает, что не сможет связаться с Чонгуком, потому что не знает его номера. — Господин Ким?  Внезапный голос дворецкого прозвучавший позади него, заставляет вздрогнуть от неожиданности и бета это замечает. Ким резко разворачивается к нему, глядя испуганными глазами.  — Простите, я не хотел пугать вас. — он с виноватым видом подходит ближе. — Ничего страшного, я просто задумался. — смягчается Тэхён, тепло улыбаясь ему. — Может, вы хотите поесть или выпить чего-нибудь? — мягко спрашивает Сону. Ким благодарен, что бета беспокоится о нём, хотя мог как и другие работники просто не обращать на него внимания. Омеги, наводившие порядок в гостиной после завтрака, вообще бросались недобрыми взглядами и хоть ему не было до них никого дела, ощущения всё равно было неприятное. — Благодарю, я дождусь господина Чона. — уважительно произносит Тэхён. — Он беспокоился, что вы ничего не ели. — сообщает дворецкий. Ким поднимает на него полный радости взгляд и сглатывает. Значит с Чонгуком всё хорошо, он всё так же беспокоился о нём. — Он звонил? — Несколько раз. — Сону кивает, поселяя внутри Тэхёна небывалое облегчение. Всё, ему больше ничего не нужно. — Спасибо, что сообщили. — искренне благодарит Ким, понимая, что дворецкий не обязан был говорить ему об этом. — Я буду рядом, если вам что-то понадобится. — бета только собирается уйти, как Ким его окликает. — Сону, здесь есть что выпить? — Вы имеете ввиду алкоголь? — совершено спокойно спрашивает дворецкий, Тэхён кивает. — Господин Чон, обычно пьёт виски. — задумывается он ненадолго и добавляет: — Но в доме есть и винный погреб, если желаете. — Вино? — будто бы у самого себя спрашивает Ким, пока дворецкий молча ждёт. — Было бы замечательно. — говорит с улыбкой, Сону с такой же кивает и оставляет его. Тэхён садится на диван, откидывает голову на спинку и закрывает глаза. Он сейчас так счастлив. В тот вечер на крыше пентхауса, смотря в тёмные глаза, он помнит каким вопросом задавался: что будет если он возьмёт Чонгука за руку? А теперь боится представить, что было бы, если альфа не приехал за ним в аэропорт.                                                                          *** Раздражён до сих пор. Дракон всё ещё даёт о себе знать, но теперь просится к своему маленькому, а получая отказ, бесится, скребётся, пытаясь высвободиться. Нашёл своё успокоение, а пойти к нему не может — боится, что испугает запахом смерти, оставшимся с ним и указывающим кто был палачом. Боится, что его малыш может подумать о такой реальности своей новой жизни. Чонгук всеми силами будет ограждать его от той стороны мира, в котором вынужден жить сам и в который его ангел попал сюда по ошибке. До невозможного скучает. Несколько раз звонил в дом, но информация, подаваемая дворецким, совершенно ему не нравится.  «Тэхён не ел и не спускался, весь день находясь в вашей комнате». А раздражён, потому что догадывается, что его маленький ждёт его, поэтому так поступает. И лишь надеется, что это первый и последний раз, когда ему нужно будет дожидаться, пока его маленький уснет, чтобы не беспокоить и без того раненное сердце, плохими догадками о том, как именно, альфа работал. Чонгук откидывает ручку и облокачивается о спинку кресла. Юнги рядом разминает шею, бросая взгляд на часы — полночь. Он закрывает папку и поднимает глаза на друга, который молчит с тех пор, как приехал со склада. Рабочий день заканчивается в семь вечера и офис уже пустой, Мин думал, что Чонгук решил закончить срочные дела, оставшись здесь, а на деле видимо просто не хотел возвращаться домой. Юнги поднимается, убирая документы в сейф, надевает кожанку и снова смотрит на мужчину. — Чонгук, ты ещё долго здесь? Альфа поднимает руку, заглядывает на часы и вздыхает. — Не думаю, что ещё есть смысл засиживаться. — отвечает Гук, однако так и продолжает сидеть покачиваясь в кресле, пока думает о чем-то. — Если не хочешь домой, идем со мной в Эйфорию. — предлагает Мин, засовывая руки в карманы джинс. Чонгук сразу кидает на него хитрый взгляд и ухмыляется. — Так соскучился по Чимину? Юнги хмыкает и закатывает глаза, абсолютно не тронутый чужой колкостью. Конечно же каждый из друзей уже заметил, его тягу к этому дерзкому омеге, поэтому не удивляется. Он даже не скрывает своего восхищения, когда смотрит на дьявольскую бестию. — Поеду посмотрю, как его там нагнули. — ухмыляется Юнги, вспоминая вытянутые лица сотрудников, когда он представил Чимина новым смотрителем.  — Этот омега тебя ещё нагнёт. — шутливо предупреждает Чонгук, встав со стула и, подхватывая кожанку в руки, следует на выход, проходя мимо ухмыляющегося друга.                                                                              *** Мужчина устало поднимается по ступенькам, совсем не заботясь о том, что ливень уже успел промочить его волосы и одежду. Сейчас час ночи и судя потому, что дом встречал его мраком, уже все спали. На это он и рассчитывал. Чонгук спокойно проходит в гостиную, по пути скинув с себя мокрую куртку прямо на пол, пока не натыкается взглядом на силуэт, стоявший у окна, который задумчиво вглядывался в глубину ночи. Даже не заметил, что он пришёл. — Ангел? — Чонгук подходит к стене, включая больше освещения. Тэхён поворачивается к нему медленно, даже можно сказать лениво, а на нежном лице сразу же появляется теплая улыбка, когда тот понимает, кто перед ним стоит.  Ждал.  Совершенно не расстроен, что его не было так долго. — Почему ты ещё не спишь? — Чонгук зачёсывает влажные волосы пятерней, но не подходит, оставаясь стоять у двери. И Тэхён это замечает. — Я обещал дождаться тебя. — произносит простую истину и идёт сам. — Нет, стой! — серьёзно предупреждает Чонгук, вынуждая того остановиться на пол пути. — Прости малыш, но тебе не нужно сейчас подходить ко мне. Тэхён продолжал стоять где остановился и непонимающе на него посмотрел. — Почему мне не нужно подходить к тебе? — голос совершенно спокойный, Чон даже немного удивляется. Альфа подозрительно окидывает его взглядом, осознавая, что что-то не так, однако не акцентирует на этом внимания. Сейчас его волнует другое, он не думал, что Тэхён будет дожидаться его до самого конца. С одной стороны это плохо, потому что не оградил, а с другой — видит его и так хочет обнять, что сил нет. Такого милого, потеряно глядящего, с растрёпанными волосами и всё ещё находившегося в его футболке. Как же он хочет его обнять. — Тэ, просто послушай меня сегодня, хорошо? — пересиливая себя, просит Чон. — Иди спать, я сегодня останусь в гостиной. — альфа замечает, как после этих слов лицо омеги становится серьёзным. — Чонгук, что происходит? Ким медленно подступает вперёд, Чонгук наблюдающий за его уверенной походкой, наконец ощущает, что этот Тэхён сейчас не выглядел маленьким и беззащитным. Сейчас, это был тот властный Тэхён, который сам поцеловал его впервые и который не уйдет, не получив ответ на свой вопрос. Такой Тэхён, признаться честно, ему очень нравится. Мужчина больше не сопротивляется и ждет, пока омега подойдет. Тэхён приближается вплотную, сразу ловя его в плен янтарных глаз, а от жара передаваемого телом, дракон понимает с чего вдруг такая перемена. — Решил опустошить мои запасы вина? — с ухмылкой спрашивает Чонгук, чувствуя горячее дыхание на губах, отдающее терпкой сладостью алкогольного напитка. — Я взял совсем немного. — признаётся Ким, начиная бегать глазами по его влажной футболке. Чон ждёт, когда тот почувствует причину его беспокойства, но омега остаётся невозмутимо спокойным. — Ты поэтому меня отталкивал? — Тебя это не расстраивает? — альфа цепляет Тэхёна за подбородок, рассматривая прелестное слегка покрасневшее личико. — Чонгук, ты попросил меня верить тебе, — просто начинает Тэхён вглядываясь самыми доверчивыми глазами в его. — Если поступил так, значит они того заслужили. Больше не оставляй меня по такой глупой причине. — прямо в губы предупреждает он, сводя с ума мужчину. — Ты только что назвал меня глупым? — ухмыляется Чонгук, проведя большим пальцем по нижней губе Кима. Ему очень интересно наблюдать за таким ангелочком. Тэхён не обращает внимания на его замечание, принимаясь водить рукой по мощной груди, спрятанной за футболкой на которой всё ещё оставалась чужая кровь. Чонгук резко хватает тонкую кисть, останавливая, а омега даже не вздрагивает, всё также продолжая смотреть своими опьяняющими глазами. Какой он сегодня раскованный. Лучше бы ему не делать так, ведь зверь внутри мужчины весь день жаждал его внимания, как и сам Чонгук. — Ты не соскучился по мне? — притворно надумывает губки Ким, лениво хлопая ресницами. Просто невозможный. Чонгук еле сдерживает в себе улыбку, так и просящуюся наружу. Он отстраняется от Тэхёна, который даже на миг теряется, стаскивает с себя футболку и наблюдает за реакцией, когда бросает ту на пол. Ким сглатывает, а вся его уверенность разом испаряется. Чего и следовало ожидать, его застенчивый ангелочек тут же вернулся. Янтарные глаза скользят по кубикам пресса, накаченной груди, широким плечам и мощным бицепсам, Ким быстро облизывает губы, продолжая изучать мужчину. Теперь Чонгук медленно подступает, словно хищник, играется со своей жертвой. Тэхён увидев его пронизывающий взгляд, хотел было рефлекторно попятится назад, но вовремя себя остановил. Его выражение лица вновь прибрело уверенность, словно омега сам себя испытывал на стойкость. Гук снова сдерживает улыбку и подойдя слишком близко, смотрит сверху вниз, из-за заметной разницы в росте. — Очень соскучился. — произносит Чонгук, а затем наклоняется к уху и чувствуя чужую мелкую дрожь, шепчет: — Хочешь, покажу как? Тэхён снова сглатывает, но все же кивает. Чонгук уже не сдерживается и всё-таки ухмыляется. Он резко подхватывает омегу под бедра, вынуждая сцепить ноги на пояснице, а руками схватиться за плечи, и несёт в комнату, по дороге несколько раз замечая, как его маленький нервно прикусывает губу. Чонгук открывает дверь ногой и заходит в комнату, сразу же направляясь к кровати. Он осторожно укладывает хрупкое тельце, тут же нависая сверху и положив руки у головы омеги, начинает разглядывать его покрасневшее лицо и заломленные брови. Светлые волосы рассыпались по постели, а мускус становился заметно сильнее. Самый невинный. Самый сексуальный. Альфа не знает, кого испытывает больше — его или себя, но чувствует, что его крепких цепей надолго не хватит с такими замашками как сегодня. — Малыш мой, ты всё ещё хочешь, чтобы я показал, как скучал по тебе? — вновь спрашивает Чонгук, играя с Тэхёном, но ангел не поддаётся и снова кивает. Какой смелый мальчик. Чонгук приближается к пухлым губам, а Тэхён сразу же закрывает глаза, однако мужчина их так и не трогает, спускаясь к животу. Альфа задирает его футболку, разглядывая каждое тату, которое так и не смогло до конца скрыть свидетельство тяжких страданий. Сейчас Тэхён будет страдать лишь от бесконечных поцелуев. Ким открывает глаза, ощущая горячее дыхание на животе и резко втягивает его, стоит влажным губам коснуться скрытых рубцов. Он рвано вбирает в себя воздух и опускает несмелый взгляд, наблюдая как горячий язык проходится по его рисункам, а тёмные глаза из-под ресниц томно на него глядят. Так возбуждающе. Внутри всё начинает закипать… Чонгук видит его заплывший взгляд и не отрывая глаз, ведёт языком к набухшим соскам. Мужчина вбирает один себе в рот и начинает аккуратно посасовать, следя за тем, как Тэхён откидывает голову, хватаясь за простыни. Ким ощущает липкую влагу между ног, низ живота начинает приятно тянуть, а когда его сосок слабо прикусывают и сразу же дуют на него, то не сдерживает стона, из-за невероятного контраста чувств. Он несдержанно хватает альфу за волосы и притягивает к себе. — Поцелуй меня. — прямо в губы не просит, а приказывает. Чонгук довольно улыбается и целует, накрывая своим телом. Тэхён совсем не показывает страха, доверяя себя целиком, но даже так, альфа будет контролировать себя, потому что сегодня хочет в первую очередь, сделать приятное своему маленькому, а не себе. Чон пытается быть нежным, но Тэхён не позволяет ему этого, безудержно врываясь в его рот языком. Мужчина играет по его правилам, но перехватывает контроль, чтобы вести самому. Он осторожно прикусывает сладкую губу и ангел снова стонет в поцелуй, лаская слух дракона невероятным голосом. Чонгук чувствует его возбуждение своим коленом, находящимся между ног омеги и отстранившись от губ, поднимается распухшими губами к уху, целуя шею, которую тот сразу наклоняет, предоставляя больше возможности. — Ты быстро возбуждаешься, детка. — низко шепчет, обдавая ухо горячим дыханием. Боже, это «детка» просто добивает Тэхёна… — Чонгук. — хнычет в голос Ким. — Я больше не могу. — тихо стонет, когда мужчина проходится языком по ушной раковине, дразня ещё больше. — Чего ты больше не можешь, ангел? — продолжает испытывать Гук, прикусывая хрящик и слыша очередной несдержанный стон.  У самого зверь внутри рвёт и мечет, а он держится всеми силами. — Чонгук…— снова хнычет Тэхён, начиная царапать его спину, тем самым срывая очередную цепь, что с сильным грохотом отдаётся в голове. Он ведь так не сдержится. Мужчина хватает тонкие руки, отводит за голову и отстраняется. Ему срочно нужен холодный душ. — Я сейчас вернусь, мой маленький и сделаю тебе очень приятно, потерпи… — предупреждает Гук и чмокнув в покрасневшие губы, скрывается в ванной. Ким горячим желе расплывается по кровати и прикрывает глаза, настраиваясь дождаться альфу. Спустя пять минут Чонгук выходит в одних боксерах и совершенно не удивляется тому, что Тэхён уже провалился в долгожданный мир сновидений и теперь сладко посапывал в подушку. Мужчина ухмыляется, проходит на другую половину кровати и притянув своего нежного ангелочка к себе на грудь, засыпает следом.