Light of dark

Возвысь меня, и я буду петь, С тобой все становится на свои места. Мы как единое целое, Ты избавляешь меня от всей этой боли. Спасаешь меня, если со мной, Мои демоны.                      Starset — My demons. Мерседес останавливается у ресторана «Микрокосмос». Альфа выходит из машины, захватив в руки ноутбук и боковым зрением замечает, что чёрный бмв с тонированными окнами, паркуется на противоположной стороне дороги. Чон блокирует спорткар и не оборачиваясь, проходит мимо охраны внутрь. После склада Хосок сразу направился домой, но заскочив по пути в магазин, который находился по дороге к его дому и который он всегда проезжает — заметил хвост, следовавший за ним от самого супермаркета до его особняка. И чтобы проверить наверняка, вместо того чтобы поесть дома, мужчина поехал в ресторан, сразу после того, как принял душ и переоделся. И не зря. Администратор омега, увидев одного из боссов, тут же подбегает не забывая при этом склонить голову в знак уважения. — Господин Чон, приветствую вас! — блондин подошёл ближе, немного удивленно смотря серыми глазами на Хосока, который впервые приехал без предупреждения. — Что-то случилось? — осторожно поинтересовался администратор, поправив, и без того, идеально сидящий белый пиджак. — Всё хорошо, Хью, сегодня я здесь как гость. — спокойно заверил засуетившегося омегу Чон, проходя мимо. Мужчина направился к свободному столику у окна, где был хороший обзор на улицу. Он снял неизменно чёрный пиджак и оставил его на спинку стула, а сам прошёл за другой, что был поближе к окну. Устроившись, Хосок поднял взгляд на администратора, проследовавшего за ним, что молча ждал указаний. — Скажи, чтобы приготовили то же, что обычно ест Чонгук. — устало просит Чон, решив не тратить время на разглядывание меню — у них с другом одинаковый вкус в еде. — Понял вас. — кивнул Хью. — Что желаете выпить? — Спрайт. — коротко отвечает, открывая компьютер. Омега ещё раз кланяется и оставляет его, чтобы передать приказ. Хосок поворачивает ещё выключенный ноутбук к окну и только, когда видит в его отражении, что машина до сих пор оставалась на месте, включает его и поворачивает к себе. Альфа хорошо знает эту местность, потому что не единожды проверял камеры поблизости, и теперь сразу же взламывает несколько от здания банка, напротив которого удачно пристроился, не очень умный преследователь. Поискав удачный ракурс, он выводит на весь экран тот самый бмв и сразу же пробивает номер машины — спасибо Намджуну, за неограниченные допуски ко всем внутренним базам данных полиции. Хотя он сам мог их взломать, но так было бы чуточку дольше. Данные о владельце поступают сразу же, заставляя Чона усмехнуться. Мужчина закрывает компьютер и облокачивается о спинку кресла, откидывая голову и смотря в потолок. Хорошо, что он не приказал драконам заняться этой нарисовавшейся проблемкой, ведь сначала подумал о возможной связи с недавними событиями. На деле же, это оказалось лишь очередной чужой глупостью и любопытством, которые могут выйти боком, но точно не ему. Пусть пока останется всё как есть, теперь ему самому любопытно, как далеко тот зайдёт. Через несколько минут, стол полностью накрывают, Хосок не тратит на еду много времени, хоть она и первая почти за целые сутки. Он быстро заканчивает и сразу же покидает ресторан. Вернувшись в машину, альфа убирает ноутбук на заднее сидение и убедившись, что сталкер тоже заводит свою, как ни в чем не бывало, держит путь домой. Всё-таки у него официальный выходной, негоже разменивать сон, чтобы подыгрывать чужой шиле в заднице.  Подъезжая к особняку, дракон ещё раз посмотрел в зеркало заднего вида и убедившись, что тот остановился у соседнего дома, усмехнулся и заехал в свой, двери которого сразу закрылись. Становится всё веселее и веселее.                                                                              *** Авентадор останавливается у входа в «Эйфорию», один из драконов тут же подбегает и забирает ключи, чтобы припарковать спорткар. Очередь в клуб растянулась чуть ли не до следующего квартала. Альфа проходит ко входу и замечает, что посетителей принимают по определённым номеркам, причём охрана следила за каждым настолько тщательно, как если бы рядом находился кто-то из них.  Только никого из Чонов или самого его здесь не было, тогда почему они такие вдруг послушные? Драконы расступаются, кланяясь, когда видят перед собой левую руку клана, или цербера — так для них привычней. Мин вскидывает бровь и усмехнувшись, проходит внутрь. Даже атмосфера его встречает совершенно другая, как когда они только открыли клуб и каждый боялся сделать лишнее движение не в ту сторону. Ему даже не нужно проталкиваться, люди сами расступаются, не позволяя затронуть своё личное пространство. И это была не обычная молодежь, которая занимала большую часть клуба раньше — сейчас, здесь намного больше успешных людей, знающих себе цену, будто они собрались на каком-нибудь показе мод. Эйфория и раньше славилась тем, что была вполне защищенным местом, где не нужно беспокоиться о своей безопасности. Но сейчас… уровень был просто высший класс. Юнги проходит к бару, где скопилась большая часть народа и понимает почему: у пульта стоял самый известный в Корее диджей Хиро, выступающий только на стадионных площадках и никогда, не играющим в клубах. Диджея снимают на телефоны, хвастаясь в своих социальных сетях, поэтому там и очередь на весь район. Пак-чертов-гений-Чимин Юнги проходит дальше и поймав взглядом троих знакомых омег за отдельным столиком, направляется к ним. Омеги сразу же его приглашают, а он подзывает официанта, приказав принести бутылку виски, зная их вкусы (каждый из проводил с ним ночь). Они сидят так около получаса, смеются и болтают, пока темноволосый омега не подсаживается к нему ближе. Ливон работал в сфере моды и был единственным среди них всех, кто проводил с Мином больше одной ночи. Омега не стесняясь проводит рукой по его бедру, а Мин толкает язык за щеку. Не видя, что сверху за ними наблюдают. Достаточно выпив и наслушавшись разговоров, Юнги шепчет Ливону, что хочет уединиться, а тот лишь кивнув, встаёт вместе с ним. Они поднимаются на второй этаж в закрытую лаундж-зону, которая состояла из одного большого дивана, расположенного вокруг всего помещения, и большого стола посередине.  Закрыв дверь, Мин снимает с себя кожинку, кидая на противоположную часть дивана, и удобнее присаживается, прикрывая глаза. Около минуты ничего не происходило и альфа уже хотел было разомкнуть веки, но передумал и расслабился, почувствовав тяжесть чужого тела на себе. Омега присаживается на его бедра, начиная медленно водить руками по груди, затем расстёгивать пуговицу одну… две… но дальше ему не позволяют зайти, грубо схватив за запястье. — Соскучился, малыш? — вдруг произносит Юнги, шумно вдыхая запах граната смешанного с алкоголем. Дракон открывает глаза и довольно заглядывает в абсолютно тёмные чужие. Зрачки омеги были настолько увеличены, что карий цвет из них вообще исчез. Сейчас на него смотрела абсолютная чернота, в которой только и виден дикий огонь, провоцирующий сжечь к чертям всё его самообладание. — Так же как и ты. — змеей прошептал Чимин, опаляя своим горячим дыханием губы Мина и позволяя почувствовать приторные алкогольные нотки. Сладко. Вкусно. Сексуально. То что нужно сейчас. Юнги проводит по нему взглядом и хотя в помещении только два человека, воздух душит так, будто он прижат толпой. На шее бестии чёрный кожаный чокер с множествами цепей, свисающих на нежную светлую шею, красная шелковая рубашка, та самая, что была на нём в их первую встречу, сейчас была расстёгнута на две пуговицы, открывая манящие ключицы и впуская некоторые свисающие цепи от чокера глубже, чем можно видеть… Но хотелось чувствовать. Чимин поднимает свои руки на его крепкую шею и большими пальцами оглаживает, глядя самым пошлым взглядом, как бы говоря: «ты же так хотел, вперед, всё твое».  И Юнги хочет, невозможно, как хочет. Он медленно скользит руками по коленям, обтянутыми чёрной кожей, поднимается к бёдрам, безжалостно сжимая их в своих сильных руках, готовым разорвать мешающий материал в эту самую секунду, и грубо разложить бестию на столе. И Пак, что медленно скользит по его скуле своим, нахрен сбивающим дыхание, языком, ни чуть не помогает ему отвлечься от этой мысли. Альфа мельком замечает на столе открытый бурбон, который так любит, на нём омега, которого он так хочет, в самом шикарном виде, какой только можно было представить. Одна из его фантазий перед ним — берите, распишитесь. — Кажется, я обломал тебе интересный момент. — бестия показывает невинное личико, Юнги от этого просто крышу сносит.  Чимин с удовольствием наблюдает, как в пух и прах крошится чужая сдержанность. Как сильно напрягается тело крупного альфы под ним, который сейчас полностью находился в его власти, прекрасно понимания, что только от него зависит дальнейших ход событий. И какой же это приносит кайф. Да, Чимин не робот. У него тоже есть свои маленькие слабости. И одна из них: видеть эти молящие глаза, которые позже пропитаются в самых сладкий из грехов — похоти. — Да ничего, я же вижу, что тебе жаль. — давя себе же на глотку, ухмыляется Мин, удерживая своего заведенного зверя в узде. — Да и твоя компенсация вполне меня устраивает. — сквозь улыбку говорит он, поглаживая бёдра омеги. — Знал, что тебе понравится. — Чимин запускает руку в его волосы и бросает жадный взгляд на сухие губы, очерчивающиеся ухмылкой. Юнги видит куда смотрит бестия и понимая, что тот хочет сделать, прикусывает свою нижнюю губу в полуулыбке. — Обычно ты смелее. — хрипло произносит Мин, ловя насмешливый взгляд. — Ты можешь сделать это. Чимину очень нравится то, какими глазами смотрит на него Юнги, и то как этот альфа понимает его желания. А ещё, он достаточно пьян и ему совершенно плевать на всё, хотел сегодня расслабиться, и расслабится.  Резко подавшись вперёд, омега вонзается в чужие губы нетерпеливым поцелуем и ему охотно отвечают, притягивая ближе. Бестия решает сразу перейти к делу, поэтому оттягивает его за волосы, посасывая за нижнюю губу и когда она достаточно опухает, кусает до крови.  Мин стонет и отстраняется. — Какой же ты неаккуратный, детка. — притворно строго выговаривает Юнги, ощущая стекающую на подбородок теплую жидкость.  Чимин понимает, что перестарался и делает движение бёдрами, ощущая чужое возбуждение. — Прости. — шепчет он, проводя языком по чужому подбородку, слизывая алую струйку. — Не делай таких резких движений, — предупреждает Мин, шлепнув его по ягодице. — Я достаточно пьян, чтобы перестать себя контролировать. Чимин из-под ресниц на него смотрит и смакует кровь, наслаждаясь природным ароматом розы, который сам по себе редкость, а у альфы так вообще. И он не скажет Мину, что это самый любимый его аромат, хотя по довольному взгляду дракона, кажется, что тот уже всё понял. Юнги забирается под его рубашку ладонями, оглаживая спину и спокойно наблюдает за ним. Пак не думал, что рыжеволосый цербер настолько терпеливый, но уже в который раз убеждается в этом, признаваясь себе, что это его чертовски подкупает. Бестия наклоняется к уху и проводит по нему кончиком языка, а затем отстраняется и шепчет: — А кто сказал, что тебе нужно себя контролировать? — наблюдая, как от этих слов чужие глаза становятся на несколько тонов темнее. — Ты можешь наказать меня.  Он действительно это услышал? Юнги резко подаётся вперёд и теперь уже целует сам, пачкая алым цветом желанные губы. Вкус алкоголя на губах, перемешивается с металлическим вкусом крови, но обоим совершенно плевать. Альфа встаёт вместе с ним, придерживая за бёдра, и сажает на длинный стол, устраиваясь между стройных ног. Целует грубо, глубоко проталкивая язык и ему с удовольствием отвечают. Бестии нравится, когда над ним доминируют.  Мин одной рукой мнет его талию, а второй придерживает за спину, привлекая ближе к себе. Чимин нащупывает его пуговицы и теперь может завершить начатое, покончив с ними. Омега скидывает черную рубашку и отстраняется, сканируя мощное тело и облизывая губу. Он невесомо касается пальцами мелких шрамов и замечает на плече четкий след от пули. Пак ловит наблюдающий взгляд, однако ничего не говорит, только начинает снимать уже свою рубашку, отбросив её на пол к чужой. Мин засматривается на красивое крепкое тело, также отмечая на её коже мелкие рубцы, среди которых есть и ножевые ранения и даже одно пулевое, сбоку живота. Каждая часть тела настолько натренирована, что не удивляет количество стольких шрамом, хотя большая часть из них определённо получена в бою. У обоих такая работа. Мужчина заглядывает в глаза, которые с ленивым любопытством наблюдают за его реакцией, а после наклоняется, касаясь каждого распухшими губами и почувствовав, как кожа под ними начинает покрываться мелкими мурашками, говорит: — Никогда не думал, что фраза «шрамы украшают» так кому-то подойдёт. — Они есть… доказательства… интересной жизни. — тяжело вбирая воздух, произносит Чимин. Пак откидывает голову назад, ощущая, как горячие губы поднимаются выше, вынуждая его руками упереться о поверхность стола. Влажный язык проходится по шее, собирая усиленный запах граната, забивающий все лёгкие.  Юнги никогда не оставлял на ком-то следов, но сейчас засасывает кожу, специально создавая на них алые засосы, которые почему-то очень хочет видеть на этом омеге. Он мажет языком по разгорячённой коже, спускаясь к груди и видя, как соски набухают требуя внимания, припадает к первому, засасывая его и несильно прикусывая.  Бестия в этот момент сильно сжимает его плечо, за которое держится одной рукой и еле слышно мычит. Чимин не знает, как еще сдерживается, не позволяя стону вырваться наружу, но когда снизу переходят на другой сосок, надавливая языком и сжимая чуть сильнее зубами, отпускает себя и громко стонет, хватая за чужие твёрдые волосы. Возбуждение пересиливает опьянение, заставляя поддаваться инстинктам. Он чувствует, как внизу живота все приятно тянет, разрастаясь теплом по всему телу. Падая на локти, Пак полностью ложится на холодный стол, притягивая Юнги на себя, и шумно вбирает в себя воздух, от резкого контраста температуры. — Миин. — стонет Чимин, закидывая ноги ему за спину, и упирается своим пахом о живот, чтобы тот почувствовал его возбуждение. — Не тяни! Юнги ухмыляется, протягивает руку к его чокеру и захватив за цепи, тянет на себя. — Какой ты нетерпеливый. — шепчет на ухо. Чимин облизывает губы и ставит свои руки на плечи альфы. Он наклоняется к крепкой шее, Юнги отклоняет голову вбок. Пак кончиком носа проходится по смуглой горячей коже, легкий аромат начинает усиливаться, вынуждая слюну скопиться во рту. Юнги снимает ремень с чужих кожаных джинс и уже расстёгивает молнию, пока его шею покрывают легкими поцелуями. Он рывком стаскивает вещь с Чимина полностью и откидывает к другим, руками сразу же вцепляется в нежную кожу на ногах, притягивая к себе впритык и начиная блуждать ладонями по внутренней стороне бедер. — Мне так нравится твоё тело. Хриплый низкий голос пускает мелкую дрожь от загривка по спине, Чимин ухмыляется и проходится по его пахучей железе языком. Теперь он мог чувствовать аромат розы ещё и во рту. Всё стало ощущаться как-то ярче. Тепло разливалось быстрее и это заводило всё сильнее. — Ну так возьми его уже! — выдохнул Чимин, скидывая ремень с альфы. Юнги уложил его на поверхность стола, стянул с себя джинсы и навис сверху, коленом раздвинув длинные ноги. Он потерся своим пахом о чужое возбуждение, показывая своё собственное, провёл рукой от плеча до груди, цепляя сосок двумя пальцами, будто издеваясь, но затем резко стянул с него последнюю преграду и отойдя на шаг, начал любоваться прекрасным телом, пока вытаскивал из кармана джинс квадратик фольги. Мин и сам уже на пределе, но он ждал это тело слишком долго, поэтому не может наглядеться. Перед ним с раздвинутыми ногами лежит рыжая бестия, которая из-под ресниц глядит и проводит языком по верхней губе.  Издевается. Маленький развратный бес. — Если я начну без тебя, то ты потом не сможешь присоединиться. — дразнит Чимин, шире раздвигая ноги и легкими движениями проводит по своему сочащемуся члену. Мин резко хватает его за обе руки и нависает сверху, отводя их за его голову. — Ты кончишь не от рук, сладкий. — кусает его за плечо, из-за чего тот шипит сквозь зубы и начинает хрипло посмеиваться. Юнги чувствует, как его уже колом стоящий член, изнывает в тугих боксерах, на что ему приходится стискивать зубы. Он одной рукой удерживает руки омеги, а второй скользит по его животу, который сразу же втягивается, спускается ниже и как бы «нечаянно», задевает просящий внимания аккуратный член, получая неудовлетворенное мычание. Мин переходит ладонями на ягодицы и сжимает их, этот вид его так сильно возбуждает, что он готов сразу заполнить бестию собой, чтобы он просил его быстрее, глубже, но до этого нужно его ещё растянуть. Блядь, он скоро взорвётся ко всем чертям от возбуждения. Так много сегодня чертей, а главный лежит прямо перед ним. Уже все тело горит, просит заполнить, но нужно держаться, Чимину, он хочет принести только удовольствие, чтобы сам просил больше. Альфа ладонями разводит две половинки и нажимает одним пальцем на чуть блестящий от смазки вход, из-за чего омега снова мычит, прикусывая губы. Юнги одним пальцем медленно входит, начиная кружить по тугим стеночкам и растягивать их. — Ах! — срывается с губ омеги, он откидывает голову назад, Юнги сразу же целует его шею, облизав несколько цепей, которые из-за влаги начали холодно скользить по коже, разгоняя рой мурашек. Чимин начинает глубже дышать и раздвигать ноги шире, когда в него входят уже два пальца, его неимоверно ведёт от того, как сильный альфа прижимает его к столу, от рук, что силой удерживают, не позволяя себя касаться и от длинных пальцев внутри, после которых добавляется еще один, вновь вынуждая выгнуться в спине. Он ерзает по деревянной поверхности, ему уже хочется почувствовать в себе самого альфу, но омега лишь ощущает легкий дискомфорт от того, как его растягивают. Пак резко дергает руки, освободив одну из хватки и схватив Юнги за шею, тянет на себя, из-за чего пальцы выскальзывают из него, вынуждая глухо простонать. — Возьми уже меня! — приказывает в самые губы, чувствуя горячее дыхание. — Я готов. — даже если бы не был готов, ему абсолютно плевать, ведь он никогда не боялся физической боли. Мин видит глаза, горящие нетерпеливым желанием, что адское пламя в себе таят и не понимает, как до сих пор не разорвал этот долгожданный запретный плод. — Ты же моя бестия. — шепчет он и стягивает с себя давящие боксеры. Юнги открывает презерватив, начиная раскатывать его по своему члену и цепляет капли смазки, стекающее по бедру Пака, он размазывает её по латексу, не открывая зрительного контакта от пьянящих глаз. — Иди ко мне. Омега пододвигается ближе, Мин просовывает руку под его поясницу, притягивает к себе, упираясь своим твёрдым членом в разработанную дырочку и врезается в пухлые губы. Чимин вонзается пальцами в его плечи, пытаясь разорвать поцелуй, но дракон настойчиво терзает губы и резко наполовину входит в него, принимая глухой стон прямо в свой рот. Юнги сразу же начинает двигаться, сделав пару пробных толчков и зажмуривается от болезненной узости. Пак чувствует внутри себя трение, сопровождаемое небольшим жжением и начинает отвечает на поцелуй. Он зализывает собственный укус, чтобы отвлечься от того, как крупный член раздвигает его ещё тугую дырочку. Движения ускоряются, Пак спускается губами на шею, придерживаясь за плечи, тяжело и горячо дыша, потихоньку начинает расслабляться. — Юнги. — стонет Чимин, откидываясь назад, когда член проталкивается ещё глубже. — Кричи моё имя! — низким голосом приказывает Мин, накрывая его губы своими и резко входит полностью, подавляя рвущийся из Чимина крик. Тугие стеночки крепко сжимают его пульсирующий член и ему приходится простонать от дикого жара. Дав омеге немного привыкнуть, он двигается сначала медленно, но постепенно ускоряет темп. Бестия ногтями впивается в плечи мужчины, болезненно прикусывает, и без того рванную губу, и стонет в поцелуй. Мин чувствует, как Чимин расслабляется, а трение становится не таким тугим. Он припадает губами к груди, лижет и прикусывает соски. Омега глубоко дышит и стонет, при каждом попадании простаты. Чимин на нём такой горячий, такой сладкий, что хочется сорваться на быстрый темп, особенно, когда он так громко стонет его имя, но пока не может. С другими мог, а именно ему не хочет делать больно. Чимин уже не чувствует боли и сам подаётся бедрами вперёд, насаживается на большой член и стонет, стонет. Пальцами царапает поверхность стола, хотя мог спину альфы. Весь плывет от удовольствия, но не достаточно. Ему нужно быстрее. Нужно глубже. Юнги выходит из него, притягивает ближе и забрасывая его ноги себе на плечи, входит ещё глубже, двигаясь уже более быстро. Рыжие волосы бестии рассыпались по всему столу, лицо покрасневшее и влажное от пота, но какой же он сука сексуальный. — Юнги? — стонет Чимин. — Да? Чимин приподнимает голову, смотря самым снисходительным взглядом и таким же тоном, приказывает: — Быстрее, Мин Юнги! Юнги вскидывает бровь. — Как скажешь. Альфа резко отпускает ноги Чимина, выходит из него совсем и схватив за чокер, стягивает со стола, ловя непонимающий взгляд. Он грубо переворачивает его и надавливает на спину, прислоняя теперь уже грудью о твёрдую поверхность. Бестия пытается встать, но он не позволяет, шлепая по сочным ягодицам. Схватив за шею, Юнги нагибает его и раздвинув ладонями ягодицы входит по самые яйца, натягивая до упора, сразу же переходя на бешеный темп.  Чимин уже не сдерживается, его громкие крики отлетают от стен, заполняя комнату сильнее, чем громкая музыка за стенами лаундж-зоны, смешивая с влажными пошлыми звуками, от резких ударов кожу о кожу. Дракон отпускает нежную шею, спускается на плечи, до красных отметин сжимая бледную кожу. Пак прикусывает ребро ладони, пока его вдалбливают в стол, каждый раз жестко попадая по простате и чувствует, что уже совсем близок. — Давай, детка! — рычит Мин, жестко вбиваясь в него и ещё после пары толчков, член Чимина пульсирует, пачкая стол под собой от накрывшего его яркого оргазма. — Сууукааа. — стонет Чимин и устало валится на твердую поверхность полностью, совершенно не чувствуя своего тела.  Юнги не сдерживает усмешки, какой омега сейчас перед ним затраханный. Только Чимин рано расслабляется, Мин привлекает его к себе, фиксирует руки на тонкой талии и помогая стоять, вновь начинает вбиваться, но на этот раз жадно, жестко, совершенно не жалея размякшего омегу. Бестия снова начинает напрягаться и стонать, хватаясь за край стола и с силой сжимая его, пока большой член с пошлыми звуками скользил внутри него. Мин хищным взглядом следил за движениями Пака, с каждым быстрым толчком приближая себя к пику и наслаждаясь хлюпающим звучанием любимой мелодии.  Чимин прилагает не мало усилий, чтобы выстоять на ногах, когда перед глазами всё плывет, его пьяное состояние смешалось с послеоргазменым, в глазах скопилась влага. Он начинает скулить, понимая, что если бы не руки, которые его держат, давно бы свалился. Юнги последним резким движением бьёт по простате, Чимин вскрикивает и выгибается дугой, спиной облокачиваясь ему на грудь, когда альфа кончает внутри него, но выходит до сцепки. Руки, бедра дрожат у обоих. Мин придерживает омегу, который чуть ли не лежит сейчас на нем, положив свою голову на плечо и прислоняясь горячим телом. У обоих дыхание сбивчивое, ещё не пришедшее в норму. Альфа заглядывает тому в удовлетворенные глаза, проводит рукой убирая взмокшие волосы с лица и целуя в лоб, подхватывает на руки. Чимин не сопротивляется, когда его укладывают на диван. Стянув с себя латекс, Юнги выбрасывает его в мусор и натянув на джинсы, садится на стол, прикуривая сигарету. Губа нещадно пощипывает, когда её касается фильтр, но разве это сейчас может волновать? Перед его взором, самая живописная, самая интересная, картина. Он скользит уже вновь голодным взглядом по обнаженному телу, рассматривая свои следы и отмечает их чуть ли не на каждом сантиметре сладкой кожи. И как же это, сука, приятно. Бестия замечает, как его сканируют и усмехается, закинув одну ногу на спинку дивана. Ладно, стоит отметить, что Чимин лишь чуточку жалеет, что не поддался этому альфе раньше. Кто же знал, что Мин Юнги дьявол секса? Те, кого Пак цеплял в клубах раньше, были такими сопляками по сравнению с ним, словно трахали не его, а он их. Вот только, он в этом не признается, во всяком случае, не сейчас. Бестия протягивает руку, наблюдая, как по помещению распространяется облако дыма, Мин затянувшись последний разок, отдает наполовину выкуренную сигарету и встав со стола, начинает одеваться. — Как ты это сделал? — разрушая идиллию, спрашивает Юнги, которого всё же одолевает любопытство. — Я много чего сделал. — ухмыляется Чимин, затягивая в легкие терпкий дым, хотя прекрасно понимал вопрос. — Говори поконкретнее. — густо выдыхает он вверх. — Почему драконы тебя приняли? — Мин уже застёгивает пуговицы рубашки, а омега так и лежит обнажённый, заставляя его сглотнуть, скопившуюся вдруг слюну. Юнги ведь совершенно не насытился этим прекрасным телом, его хочется брать и брать, пока не перестанет чувствовать своего собственного и даже после, будет мало. — Очень просто, — спокойно отвечает Пак. — Я сказал, что ты мой муж и что если они не будут слушаться, ты всех убьёшь. — шутит он, затягиваясь снова и закрывает глаза, наслаждаясь тем, как никотин забирается в легкие. Всё-таки сигарета после секса, самая охеренная вещь, которую можно было придумать. — Вот как. — ухмыляется Мин, стоявший уже полностью одетым. — Тогда, считай твой супружеский долг выполнен. Чимин хрипло смеётся не открывая глаз, а Юнги выходит в уборную на пару минут, вот только когда возвращается, бестии уже внутри не оказывается, как и следов того, что только что между ними было. Мин не сдерживает просящуюся наружу улыбку и качает головой — «Пак-чертов-профессионал-Чимин». Кажется, Мин Юнги влюбился.                                                                          *** Легкое касание горячих губ по нежной коже щеки, вынуждает зажмурить прикрытые глаза, светлые ресницы которых невольно подрагивали. На лице ощущалось чужое тёплое дыхание, после чего крупная ладонь проскользнула сквозь серую футболку, оглаживая впалый живот, и пробираясь дальше по горячей груди. Тэхён начинает мычать и протягиваться телом, чувствуя как рядом с ним прогибается от тяжести кровать. Он поджимает пальчики на ногах, поднимает руки, оглаживая ими чужие крепкие, упирающиеся с двух сторон от него, а только потом открывает свои глаза, встречаясь с самыми любимыми тёмными. — Доброе утро, ангел. — шепчет ему на ухо Чонгук, нависающий сверху и покрывающий шею мелкими поцелуями, разгоняя рой мурашек по ещё горячему ото сна телу. — Можно оно будет таким добрым всегда? — подаёт свой хриплый голос Тэхён, ощущая, что после этих слов, ему в шею улыбаются сквозь поцелуй. — Нет. — просто отвечает альфа, моментально чувствуя чужое напряжение, поэтому быстро добавляет: — Потому что я хочу, чтобы они были теплыми, любимыми, страстными, жаркими, — Чонгук поднимает голову заглядывая в нежные янтарные глаза, внимательно на него смотрящие. — Самыми разными, но не менее добрыми. — переводит взгляд на пухлые губы, очерчивающиеся в улыбке, и не сдержавшись, вжимается в них своими.  Ким сразу же начинает отвечать, чуть разомкнув губы и позволив нетерпеливому языку, проскользнуть внутрь. Омега руками хватается за плечи, притянув на себя, из-за чего Чону приходится накрыть его своим тяжелым телом. Тэхён пробирается горячими ладонями под чёрную футболку альфы и начинает поглаживать широкую спину. Гук проходится языком по его нёбу, зубам, целует глубже, посасывая то нижнюю, то верхнюю губу — слишком сладко, если так продолжится, дракон вряд ли найдёт в себе силы остановиться, поэтому…  — Вставай Тэ. — чмокнув последний раз, Чонгук спускается с него и тянет за руки.  Тэхён поднимается с его помощью и, пока Гук отходит к шкафу, разминает шею. Он вчера пил вино, но абсолютно нормально себя чувствует, что кстати странно. Никакого похмелья, никакой засухи во рту не ощущается, что вне всяких сомнений, очень радует, а ещё он помнит, как именно, вчера заснул, и от одной мысли внизу живота вновь сладко тянет. Это так приятно: спать рядом с Чонгуком, чувствовать его тепло, просыпаться от нежных поцелуев. Ким подавляет в себе улыбку и спрыгивает с кровати. Это самые беззаботные в его жизни дни, но на долго ли они такие?  Чонгук открывает внутри шкафа сейф и достав какие-то бумаги, закрывает обратно и возвращается.  — Пойдем вниз, — мужчина берёт его за руку и тащит за собой к выходу. — Тебя ждёт сюрприз. — Какой ещё сюрприз? — удивлённо переспрашивает Ким, следуя за ним по коридору. — Увидишь. — ухмыляется Чонгук, бросив на него многозначный взгляд. Тэхён послушным мальчиком следует за драконом, а когда они уже подходят к лестнице ведущей вниз, улавливает знакомые голоса, доносящиеся с первого этажа. Шаг за шагом, голоса слышатся всё отчетливее и отчетливее. Они подходят к спуску, Ким закусывает губу и вскидывает бровь, наблюдая в гостиной Сокджина, сидящего на диване и беззаботно болтающего со своим женихом.  Чонгук отпускает его руку и ждёт реакции. — Джин-и! — громко зовёт Тэхён, начиная быстро спускается вниз. Кимы синхронно поворачиваются на голос, прекращая разговоры и Джин поднимается с теплой улыбкой, ловя друга в объятия. — Ох Тэ, я так удивился, когда узнал! — сообщает Джин, отстраняясь. — Когда вы только успели? Чонгук подходит следом, ухмыляется и садится рядом с Намджуном. Тэхён проводит неловким взглядом по присутствующим, не зная, как и что ответить, пока Гук не берёт его за руку, совершенно без каких-либо стеснений, целуя костяшки пальцев перед, пусть и не чужими, но всё же посторонними, как бы передавая: всё в порядке, я рядом. И действительно действует, Тэхён заметно расслабляется. Ну не чудо ли?  — Да, так получилось.  Ким трет шею, когда его руку отпускают, лишая и приятного тепла. Разница слишком заметна, будь воля Тэхёна, он бы вообще не отпускал Чонгука от себя, но увы, Ким никогда не был эгоистом.  А может и зря?  — Рад за вас. — спокойно произносит Намджун. — Да, мы рады за вас! — подхватывает Сокджин, поддерживающе ставя на руку на плечо друга. — Спасибо. — Тэхён искренне улыбается, а затем заметив, что Чонгук с Намджуном начинают обсуждать какие-то дела, решая им не мешать, предлагает: — Давай пройдёмся, я ещё не успел осмотреть дом. — Конечно, давай! — глаза Джина загораются задорным огоньком. — Я могу стать твоим гидом, даже Чонгук не знает его так хорошо, как я. — шутит омега, ловя насмешливый взгляд хозяина. *** Следующие пол часа омеги разгуливают по огромному, как оказалось, особняку. Нижняя часть дома включает в себя несколько гостевых комнат, кухню, бассейн и даже большой спорт зал, с множеством тренажеров. Ещё есть одна закрытая комната, но они её проходят, потому что она оказалось оружейной со встроенным внутри тиром. Это интересно. На втором этаже, помимо комнаты Чонгука и ещё одной гостевой, есть большая библиотека в середине которой, к его большому счастью, стоял чёрный рояль. Теперь ему будет не так скучно. Благо Джин ничего пока не спрашивал. Друг беззаботно рассказывал, как уговорил своего жениха таскаться с ним по магазинам, выбирая свадебные принадлежности, что придя домой, тот тут же свалился и уснул. Упоминул о том, что в скором времени полетит в штаты, куда его пригласили в качестве специального гостя на показе мод. Ах, да, ещё не забыл упомянуть, что пришлёт новое пригласительное для Чонгука и, теперь уже, его омеги Ким Тэхёна. — Тэхён! Посреди библиотеки, схватил его за плечи Джин, когда он рассматривал музыкальный инструмент, из-за неожиданности Ким даже вздрогнул, ожидая продолжения столь резкого начала. — Я конечно всё понимаю, Чонгук мой друг и он не такой плохой человек, как о нём говорят… — быстро протараторил Джин, а после поднял на него взгляд. — Но, ты уверен? Тэхён стоял немой статуей, моргая несколько раз и осмысливая прозвучавший вопрос. В чём именно, он должен быть уверен, омега так и не понял. — О чём ты говоришь? — вскинул он бровь. Джин мученически вздохнул и облокотился о рояль, раздумывая, как бы лучше выразиться. А Тэхён честное слово совершенно не понимал, что тот имеет ввиду под таким неоднозначном началом разговора, но вот жопой чуял, что эта тема ему не понравится. — Тэ. — снова пробует старший. — Я вижу, что Чонгук очень к тебе привязался и возможно ты тоже. — неуверенно размышляет он в слух, а Тэхён вновь вскидывает бровь, однако не перебивает, дав возможность закончить мысль. — Но подумай ещё раз: Чонгук глава «драконов», у него много врагов и в первую очередь, не приведи господь, можешь пострадать ты, Тэхён. — омега осторожно берёт его за руки. — Ты уверен, что можешь так рисковать? Тэхён хочет рассмеяться, но стоически выдерживает момент, как и множество раз, за эти дни. Так вот кого они в нём все видят: маленького беспомощного омежку… Это очень даже забавно. Ладно Чонгук, с ним он действительно такой, с ним он не может не быть миловидным и послушным — он ведь Чонгука ангелочек. Но Сокджин? Джин ведь знает о нём больше, чем каждый здесь, и подобного рода вопросы вообще не должны были возникнуть в его голове. Пусть это и произошло достаточно давно, но разве можно такое вообще забыть? Тэхён не понимает, как мыслит друг, может тот вообще думает, что он прекратил своё дело. И будь оно так, такой расклад получился бы лучше и безобиднее. Пусть пока будет всё как есть. — Оу Джин-и, как это мило, что ты беспокоишься обо мне. — ухмыляется уже привычный им обоим Тэхён, проводя руками по его плечам. — Но я уже выбрал сторону Чонгука и не поменяю своего решения. — твёрдо заявляет Ким. Джин знает, что это обдуманное и серьёзное заявление. Тэхёна не переубедить. Но Сокджин ведь его друг, он должен был хотя бы попытаться. Ведь он ему должен. — Я почему-то был уверен в этом. — с ноткой печали произносит старший. — Ладно, давай спустимся к нашим альфам, они наверное уже заждались. — предлагает, разворачиваясь к выходу. Тэхён молча идёт за ним. Большего он просто не может ему рассказать. Не может сказать, что альфа спас его. Не может сказать, что, если бы не Гук, сам Тэхён бы не смог долго продержаться. Ким и сам не ожидал, что дракон появится спасительным маяком в его казалось уже безнадежной жизни. И пусть Джин знает обе его личности, и то, это вышло совершенно случайно, тогда в Штатах, в ту ночь — Тэхён просто не смог бы оставить его в беде. Однако это лишь верхушка айсберга, друг и понятия не имеет о его прошлой жизни, не знает его врагов, что всё также поджидали в темноте ночи. Не знает, как ему приходилось выживать, чтобы стать тем, кого ему в свою последнюю ночь в Лос-Анджелесе пришлось узреть.  А ведь Тэ этого так избегал. Даже Чонгук не знает, кстати Тэхёна уже предупредили, что альфа разузнал о его прошлом, и это удивительно даже для него, что дракон ещё не начал самый ненавистный для него разговор. Вчера вечером об этом доложил Чимин, который теперь смотрящий за клубом его альфы. Удачно так сменил профессию. Тэхён лишь искренне надеется, что Гуку не придётся узнать остальное, ведь если Ким этого не покажет сам — информации об этом нигде не будет. Но вопрос, который мучает Кима уже два дня: если всё же случится так, что ему придётся снова стать Ви, примет ли его такого Чонгук? Без которого он теперь не видит смысла — быть, находиться, существовать. Омеги спускаются вниз, как раз в тот момент, когда Намджун передаёт Чонгуку какую-то вещь, после чего они пожимают руки. Джин подходит к своему жениху, обнимая сзади, а тот поглаживает его руки. Тэхён делает максимально невинную улыбку, когда Гук поворачивается на его приближение и притягивает к себе. — Ну что, всё осмотрели? — спрашивает мужчина, убирая упавшую прядку светлых волос за его ухо. — Думаю, повторный тур всё-таки нужно будет провести, уж слишком у тебя большой дом. — улыбается Тэхён, обвивая его плечо. — У нас. — поправляет его Гук, чмокнув в лоб, Ким чуть ли не краснеет от столь мощного признания. Это будет покруче, чем люблю, которого к слову, ещё ни один из них ни раз не произносил. — Эй, ну что за розовые сопли? — встревает Джин, притворно корча лицо в отвращенной гримасе. — Кто бы говорил. — ухмыляется Чон, пока Тэ рядом стоит с непроницаемым выражением. — Ладно, мы пойдем. — сообщает Нам, беря своего омегу под руку. Попрощавшись, друзья покидают их дом, Тэхён разворачивается к мужчине всем корпусом.  — Это действительно был приятный сюрприз, а то я уже начал забывать, что значит с кем-то общаться. — улыбаясь признается Ким, а после серьёзнеет. — К слову об этом, я хочу вернуться на сцену. — сообщает он, наблюдая как хмурится лицо альфы. — Это опасно. — тон серьёзный, видно, что Чонгук не хочет затрагивать эту тему, но Тэхён уже два дня в заперти и ему совершенно это не нравится. — Чонгук, я знаю, что приходили за мной, а не за тобой. — признает он, пока рядом стоящий Чон сглатывает. — И также знаю, что ты поймал каждого из них. — Чимин. — ухмыляется Чонгук, качая головой. — Что ещё он тебе говорил? — Ты не можешь на него злиться, — предупреждает Тэхён, пока дракон присаживается на диван и хлопает по нему рукой, приглашая сесть рядом. — Всё-таки он мой телохранитель. — Он теперь также «дракон» и мне всё равно придётся с ним поговорить. — спокойно объясняет Гук. Альфа предполагал такое развитие событий и действительно не злится, но дать клятву клану омега теперь обязан. — И то, что я поймал каждого из исполнителей, не означает, что инициатор не попытается повторить это снова. А его мы пока не нашли. — Я это понимаю. — легко соглашается Тэ. — Но, я также понимаю, что это может длиться очень долгое время. — заглядывает он в тёмные глаза и ставит руку ему на колено. — Не могу же я сидеть дома месяцами… Никто не знает, что будет завтра. Не хочу проживать свои дни так, я слишком долго был в клетке… — заканчивает он, опуская глаза и чувствует, как под его рукой напрягается нога альфы. — Ангел? — нежно зовёт Чонгук, подцепляя двумя пальцами за подбородок. — Ты же уже знаешь. — грустно озвучивает Тэхён, поднимая на мужчину полный боли взгляд. Чонгук быстро спускается с дивана, садясь на корточки рядом со своим маленьким, чтобы видеть его лицо, которое омега не может держать прямо. До сих пор больно, как бы Тэхён не бегал от этого, какие бы беззаботные дни не проходили сейчас, он всё равно будет помнить. — Если тебе тяжело, ты можешь не рассказывать мне. — мягко говорит Чонгук. — Но бегать от этого всю свою жизнь, тоже не лучшее решение, Тэ. — ласково произносит, хотя у самого сердце разрывается только от одного вида его разбитого ангела. — Ты должен отпустить это, как бы ужасно оно не было. Просто знай, что я всегда рядом, чтобы выслушать тебя. Чонгук говорит спокойно, но на деле, понимает, что даже ему будет очень тяжело. Никто не может представить, что дракон чувствовал, пока читал лишь поверхностную информацию, но если будут подробности… о которых его мозг всё же успел подумать, подбрасывая самые реалистичные картинки. Уже просто слушать, как самому любимому твоему сердцу человеку, наносили травмы, что болезненно мучали его по сей день… Если бы только он был рядом раньше… Чонгук никогда не чувствовал столько боли и злости одновременно. Атомная бомба не сравнится со всем спектром этих эмоций, от которых нещадно колит внутри и переворачиваются внутренности, словно в какой-то мясорубке. Но альфа выдержит, потому что его ангел в этот момент будет самым сильным, потому что он будет бороться. И бороться будет с самим собой, а это есть самая тяжелая борьба, из всех когда-либо существовавших. — Тэ, я говорил, что у меня для тебя сюрприз. — решает Чон перевести тему, а тот и ведётся, подняв непонимающий взгляд. — Это разве был не Джин? — Он был лишь приятным бонусом. — альфа тянет его, призывая встать. Ким подчиняется, наблюдая как Чонгук отходит к веранде и через минуту возвращается. Мужчина поднимает перед ним свою руку, из которой, стремительно рассекая воздух, спускается цепочка из белого золота и резко останавливается свисающим кулоном, в виде ангела из камня сапфира, любимого камня Тэхёна. Об это не знал даже Чимин. Глаза и рот омеги расширяются сами по себе. — Боже, как красиво! — в глазах появляется блеск от поступающих слёз. Чонгук обходит его со спины, аккуратно убирает мешающие волосы и надевает подарок, оставив на шее легкий поцелуй. — Можешь пообещать мне никогда не снимать его? Тэхён поворачивается в кольце рук и обхватив его за шею, шепчет заветное: — Обещаю. Чонгук не замечает или делает вид, что не замечает, как во взгляде его милого ангела, уже несколько раз за сегодня, проскользнули стальные нотки. Очень интересно, что из этого выйдет… Альфа утягивает его в глубокий поцелуй совсем ненадолго, но этим всем просто выбивает из него все плохие мысли, снова подарив один из лучших моментов в его жизни. — Ты хочешь именно петь? — спрашивает вдруг Чон, Тэхён не ожидавший столь резкой перемены темы, просто кивает. — Что насчёт Эйфории? — Ты серьёзно? — счастью Тэхёна нет границ, когда он радостно кивает, сопровождающимися: — Да, я хочу! — Тогда будешь работать с Чимином и Юнги. — сообщает мужчина. — С завтрашнего дня. Чонгук не знает правильно ли он поступает, но уверен точно, что начинается совершенно новый этап событий. И дракон определённо, должен быть готов ко всем неожиданным поворотам, что могут затронуть его слабые места, которых теперь стало больше. Нужно менять тактику и теперь быть не на шаг позади, а на два впереди. Тэхён прав: не будет больше клетки, только свобода, которую он должен ему подарить. Без страха. Они стоят так в обнимку, покачиваясь из стороны в сторону и у каждого свои мысли. С губ Тэхёна не сходит улыбка, а внутри стержень. Ким узнал очень многое и, из каждого выходящего пункта, всё связано с проблемами Чонгука. Его альфе объявили войну, его бизнес хотят разрушать, его друзьям и теперь Тэхёну грозила опасность и ещё много всего, а Гук выдерживая всего, стоит сейчас с ним, внушая неземное спокойствие, словно ничего не происходит. И всё это, чтобы защитить его — Ким Тэхёна. Пусть будет сильным, а Тэхён ему поможет из тени. Не зря же он его ангелочек. Если свет не будет освещать тьму, то тьме никогда не увидеть темноты своей.                                                                          *** Подъезжая к двадцатиэтажному зданию, Чон впервые едет на пристроенную к нему парковку лично. Обычно альфа останавливался у входа компании, отдавая ключи служащим, но сегодня не тот случай. Заглушив мотор, он мельком смотрит в боковое зеркало, в котором отсвечивает чёрный бмв и с невозмутимым лицом, выходит из машины, только не к офису. Мужчина спокойным шагом проходит территорию парковки для сотрудников и сворачивает на другую сторону дороги, туда, где есть слепые зоны от камер. И вот, Чон Хосок, правая рука главы драконов, самого внушительного клана Кореи, стоит и прячется в специальном метровом углублении стены, который решил сделать дизайнер этого здания, вот просто так, с балды, но сейчас очень даже кстати. Ждать приходится совсем немного времени, чтобы через чур любопытный и очень, очень недалекий преследователь начал шнырять в этой местности, тихонечко ступая и оглядываясь туда-сюда в поисках цели, которой он не видит, но которая видит его. — Ну привет, сталкер. Хосок выходит из укрытия слишком резко, из-за чего лицо, мелькнувшее перед ним всего в нескольких сантиметрах, тут же искажаясь в страхе вскрикивает, а его хозяин своей пятой точкой приземляется на, к счастью, сухой бетон. — Господи, боже! — вскрикивает больше от неожиданности нежели от боли, Странный. — Даа, интересное начало дня. — усмехается Хосок, протягивая руку омеги, который немного помедлив, хватается за нее и встает, отряхаясь, но боясь заглянуть в его глаза. — Ты просто ходячая катастрофа, не находишь? Омега закатывает глаза и дуется, наверное, ему сейчас очень обидно, но дракона просто не может не веселить вся эта ситуация. Он действительно ребенок совсем ещё. — Это две одинаковые сущности одного и того же меня. — решает блеснуть сарказмом Юнсок, которому все равно уже нечего терять, он ведь позорно пойман с поличным и теперь не знает, что его ждет: пытки или мгновенная смерть. Хосок вот серьёзно, сейчас сдерживается как может, чтобы в голос не заржать и лишь усмехнуться. Но не может не признать, что также злится на этого, ему на голову за грехи видимо свалившегося глупого омежку. За этим дитём, что вообще никто не смотрит? А если бы его поймал не он? Если бы из-за детской недальновидности его бы завело в ситуацию, после которой не выбираются либо прежними, либо живыми? Альфа сразу же становится серьёзным. — Ты совсем глупый? — тон строгий, словно отец отчитывает нашкодившего малыша. — Не понимаешь, что если бы тебя поймал не я, ты мог быть уже мёртвым? — приводит он самый действенный аргумент, пока тот с видом побитой собаки на него смотрит, но альфа не собирается его жалеть. — Я говорил тебе воспитывать характер, чтобы быть хорошим полицейским, а ты решил копать под меня? — вскидывает бровь, но глаза омеги на этих словах расширяются, словно он сказал невозможную вещь. — Нет, нет! — начинает Мин махать перед ним руками, подходя ближе, чтобы дракону, предсказуемо, в нос ударил запах апельсина. — Я не копаю под вас, Хосок. — впервые называет его по имени. Чон вновь скидывает бровь. Еще смеет врать, после того, как его поймали? Очень глупый. — Я поймал тебя с поличным, будешь утверждать обратное и дальше? — уже начинает злиться альфа. Омега вздрагивает от резкого тона, но остаётся стоять на месте. И даже больше… его щеки обливаются краской, смущается? Как можно испытывать такие чувства, когда на тебя давят? Он что, не с этой планеты что ли? — Я не капаю под вас. — вновь произносит Юн, после чего опускает вниз глаза и еле слышно выносит приговор: — Вы мне нравитесь. Хосоку кажется, что его челюсть должна сейчас валяться на полу, но у него лишь, на секунду отключается мозг, всего-навсего. Такой сбой системы из-за катастрафической нагрузки поступившей, но не принятой информации. Он же не ослышался? Ему что, только что, ребёнок в чувствах признался? Альфа подходит совсем близко, заставляя омегу опешить и задержать дыхание, пока сам приближается к его лицу, имея подозрения в нереальности данной реальности блядь… — Мне кажется воздух по уху резанул, можешь повторить? — совершенно серьёзно просит Хосок. Мин сглатывает и закрывая глаза, громко произносит: — Вы мне нравитесь! Не показалось. Видимо Чон забылся в добропорядочном альфе для этого мальчика. Его лицо становится совершенно непроницаемым, когда он отстраняется и сложив руки за спиной, грубо говорит: — Спустись уже в реальность, ты слишком заигрался, мальчик. Мужчина заметил, хоть и на секунду, что его слова обидели этого Странного. — Вы думаете, что я ещё маленький? — на свой страх и риск спрашивает Юн, пусть он и прячет свою обиду от прилетевших слов. — Я думаю, что ты глупый. — Хосоку начинает надоедать эта ситуация, потому что, ну нельзя, этому мальчику светлому к ним. Тьма итак забрала себе слишком много жертв. Совсем дурак, раз не понимает, кому он сейчас признался. — Попробовав ступить от света в тень, на себя в итоге и наступишь. Альфа разворачивается и уходит, а омега не поняв его предостережение, кричит в спину: — Я могу быть хорошим омегой! Хосок останавливается, его скулы напрягаются, злость берёт ни столько за омегу, сколько за себя самого. Но, если он делает всё правильно, откуда этот укол вины от понимания того, что сейчас разобьёт ему сердце? — В каком из своих мозжечков, ты вдруг подумал, что можешь быть интересен мне? — стальным тоном даже не обернувшись произнес и, ни секунды больше не теряя, пошёл дальше. Не остановился, когда услышал горький всхлип. И когда понял, что тот присел на холодный бетон, сдерживая слезы. Потому что: Он всё сделал правильно.