Light of dark

Сознание упорно пытается взять контроль над собственным телом, которое не только отказывалось подчиняться, но ещё и безбожно ныло. Он открывает веки, смутно наблюдая перед собой потолок собственной комнаты. Собрав все остатки ничтожных сил, омега принимает сидячее положение, в надежде разглядеть хоть какую-то реальную подсказку о своём местоположении, потому что, то что показывали его глаза, определённо говорило о бреде параноидального шизофреника… Тэхён несколько раз промаргивается всё так же смотря на свою комнату, а затем резко хватается за волосы и зажмуривает веки от быстрой колкой боли, ударившей словно молотком ему по затылку. Перед глазами всплывало множество воспоминаний в самом хаотичном порядке: Тэхён сидел в кабинете с отцом, слушая, как тот мило разговаривает по телефону с папой; теперь омега лежал в саду, в своём укромном месте, рассматривая облака и улавливая звуки любимого источника, капли из которого, иногда щекотали нежную кожу его личика; вот Ким уже на кухне с родителями пил чай и смеялся над папой, который намазал на лицо отца крем от торта; в следующую секунду, он в самом прекрасном костюме, ехал на светский ужин с папой, где его потихоньку бы вводили в семейные дела; вот теперь Тэ с отцом, стоял перед дюжиной собственных людей, склонивших свои головы перед истинным наследником клана… Но затем, всё это охватывает жуткое, всепоглощающее пламя, которое стирает каждое мгновение, превращая бьющиеся сердца в горстку пепла, разлетевшегося от жестокого ветра и не оставив ему даже праха… только крики… Крики. Крики. Крики. Тэхён с силой тянет светлые прядки волос, толи в надежде их выдернуть, толи пытаясь добраться до мозга, чтобы собственноручно вытащить неумолкающую боль… Ужасающий вопль и громкий свист, точно перед его ухом поставили мощную колонку, намеревался взорвать к чертям его перепонки. Горячие капли слёз скатываются по щекам, как реки лавы, готовые прожечь кожу насквозь, добираясь до костей, органов, сердца, чтобы не оставить от него совершенно ничего. Тэхён падает с кровати, сжимается клубком, лёжа на холодном полу. Ноги не слушались, руки не могут отпустить голову, иначе она точно упадёт и укатится, как мячик от собственного тела. Если он был в своей комнате, то где тогда его ворсистый белый ковёр? Если он в своём доме, то где его любящие родители, которые должны были услышать громкое падение и прибежать? Если это реальность, то где его верный друг, всегда находившийся рядом в трудную минуту? Где Чимин? Неужели, это правда был только сон? Неужели, действительно, его воображение сыграло с ним жестокую шутку? Неужели, родители живы, а в его Чимина не стреляли на их похоронах? — Тэхён~и! Нежный высокий голос, пробирает до костей, заставляя сердце забиться чаще. Тело пронзается электрическим током, словно пытаясь напоминать, как именно нужно пользоваться конечностями, потому что это невозможно…  Это голос Теёна, его папы… Ким резко поднимается, вдруг нащупывая в себе бесконечный прилив сил и выбегает из комнаты, быстро спускаясь вниз. Тэхён бежит быстрее торнадо, словно хаос уничтожающий всё на своём пути, и останавливается, будто вместе со всем временем, когда смотрит в лицо омеге с кристально чистой улыбкой, ждущим его в свои объятия. Слёзы только сильнее капают на кафельный пол, только теперь они были холоднее, чем все льды во вселенной. Теперь ему больнее больше, чем от потери его родителей… Теперь ему страшнее, самой их смерти. — Тэхёни, милый! — произносит самый ненавистный голос, пробуждающий лишь одно единственное желание. Убить. — Ты не обнимешь своего папу? Тэхён переводит, самый что ни на есть, убийственный взгляд, полный лютой ненависти, злости, отвращения и, не скрывая ничего, встречается с серыми, в которых уже не было никаких остатков здравого смысла. Там уже давно нет разума. Там его никогда и не было. На сухих губах играла самая отвратительная, психически-нездоровая улыбка… Улыбка того самого шизофреника, который сжёг собственных родителей и теперь представляет в качестве его папы, совершенного незнакомого, совершенно чужого омегу. До Тэхёна мгновенно доходит, чего именно пытается добиться брат. Тэун хочет, чтобы Тэхён сошёл с ума вместе с ним. Омега всё понял. Он отворачивается стискивая зубы, а потом неожиданно для всех начинает смеяться как тот самый псих, которого они хотели из него сотворить. Улыбки присутствующих расширяются сильнее, но в ту же минуту стираются в пыль, когда Тэхён резко прекращает смех и поворачивается к ним с ненормальной ухмылкой, не обещающей ничего хорошего. — Ты конченный псих! — сквозь зубы цедит Тэхён, смотря прямо в серые глаза. — Ты не получишь меня ни в этой, ни в следующей жизни! Думаешь я не понимаю, что ты пытаешься сделать? Тебе не удастся перекроить моё сознание, как бы ты не пытался этого сделать. И я не покончу собой, как бы сильно этого не желал, даже не надейся. Тебе никогда не сломать меня. Никогда, ты слышишь! — произносит он более твёрдо, видя, как маска наглеца мгновенно сменяется на злость. — Мои родители Ким Дахе и Ким Теён и пусть они лучше будут мертвы, чем я приму в качестве них кого-то другого… — зло выплёвывает, выливая всю ненависть. — А я останусь Ким Тэхёном до тех пор, пока не убью тебя собственноручно Ким Тэу… Тэхён не успевает договорить, когда разъярённый Тэун припечатывает его к стене держа за подбородок, чтобы тот не смел отвернуться. Однако омега даже не старается выбраться, гордо и твёрдо смотря в глаза двинутого братца, и абсолютно не чувствуя страха. Он больше не боится его, ведь ему больше нечего терять. Серые глаза молниями метели, обещая испепелить за неподчинение, но янтарные были непоколебимы. В них одно спокойствие. В них одна цель… Отмщение. — Я заставлю тебя принять мою реальность, мой милый братик. — выплёвывает Тэун последнее слово. — Пройдёт совсем немного времени и ты будешь думать, что они и есть твои родители, — альфа насильно поворачивает его голову, показывая на появившуюся немолодую пару, а затем наклоняется к уху, шепча: — А меня будешь считать своим единственным альфой, которому отдашь и сердце, и душу, и тело. Тэун издевательски прикладывает руку к паху Кима и впивается в губы животным поцелуем. Тэхёна прошибает от ужаса происходящего, но омега не теряется, пытаясь выбраться и отодвинуть чужого (родного) брата от себя. Однако ничего не выходит, он слишком мал и бессилен, по сравнению с крупным альфой. Тэхён мычит, с силой сжимает глаза и зубы, чтобы не дать волю слезам. Его губы терзали жестоко, больно кусали, когда не могли пробраться языком внутрь. Грязные руки брата перемещают на его ягодицы, мнут, оставляя болезненные синяки.  Необратимо убивали внутри Тэхёна всё самое светлое. Его хотели, он чувствовал это. Тэ сжимает кулаки, ожидая, когда с ним наконец наиграются, но этого не происходило. Тэун резко схватил его волосы и ударил головой о стену, а когда омега не смог сдержать болезненного стона, то брат воспользовался этим, пробравшись поганым языком в его рот. Тэхён мычал снова и снова, пытаясь отодвинуть альфу, но его только сильнее прижимали крупным телом, показывая насколько он был желанен. Его вылизывали, кусали губы до крови, словно ели, как зверь, что не насыщался мясом и кровью. Из него высасывали последние остатки сил, ядом добираясь до самых утаённых мест.  Как дьявол, высасывает душу.  Тьмой отравляет. Тэхён и был в аду. Тэхен пленён. Теперь его было некому спасать, кроме себя самого. Но, он не должен показывать свою слабость. Не должен показывать страха. Он никогда не сдастся, потому что нет ужасней ничего, чем делить постель с собственным братом… Тэун тяжело отрывается от него, когда «ново-представленный папочка» кладёт свою руку ему на плечо, говоря, что ещё не время… Не время??? Не время блядь? Видимо, придётся расстроить их атрофированные мозги, потому что это время никогда не настанет. — Ты чудовище…  Тяжело дыша, брат грубо тянет Тэхёна за шкирку ещё ближе, ещё теснее, как куклу на себя, руку на талию перемещает, своим естеством показывая, что он находился в его власти… Псих… — Думаешь сможешь противостоять? — Тэун возвращает взгляд к покрасневшим глазам и улыбка касается уголков его гнусных губ. — Я знаю, что отец взял с тебя обещание не трогать меня, а ты не сможешь пойти против его слова! — выдавливает ухмылку Тэхён, держа голос твёрдым и не реагируя на пошлые поглаживания брата. Тэхён помнит: Тэун не мог ослушаться отца, словно его слова для него были смертельным законом. — Ты не можешь меня тронуть, без моего разрешения! Тэун будто специально переводит взгляд на его губы, будто желая опровергнуть его слова, и Тэхён уже сжимает их, готовясь к новой порции пытки, но вместо этого, альфа, прижимается носом к его шее, как ненормальный, вбирая запах мускуса и шепчет: — Я накачаю тебя таблетками, ты и собственного имени забудешь, Ким Тэхён. Как меня накачивали ими всю жизнь, считая психом! А почему? Потому что я жесток? Потому что, могу убить? Потому что, полюбил родную кровь? — Твоя любовь это проклятье! — кричит Тэхён, уже начиная не выдерживать. Тэун хрипло посмеивается, осыпая поцелуями его шею, обжигая жестокими губами того, в ком течёт кровь их родителей… того с кем вместе рос…  — Тогда ты проклят, мой братик. Я никогда тебя не отпущу. Ты только мой. Мой. И ты сам попросишь меня, прикоснуться к себе.  Глаза Тэхёна расширяются, предательская влага подбирается к их уголкам, пока альфа начинает нездорово смеяться в голос, наблюдая, как в пух и прах рушатся надежды в некогда уверенном взгляде, который всё же не сдержал слёз. Тэхёна трясёт и он оседает на пол, когда Тэун выпускает его из рук, подзывая своих людей. Двое здоровых альф и один омега в белом халате приближались к ним, Тэхён опускает взгляд на руки омеги и видит в них, сквозь пелену слез, маленький коричневый футлярчик. Страх с новой силой вплетается в него, подталкивая наконец действовать. Он подрывается с места, всё под тот же ужасный смех и бежит, бежит, куда глаза глядят, чтобы хоть чуть чуть отсрочить себе время. Он должен бороться. Где-то глубоко в мыслях Тэхён понимал, что можно было действительно принять этот дом за его родной. Здесь всё было сделано как там. Он полностью такой же. Вот только Ким знает, что их дом сгорел вместе с его родными. Он всё помнил. И он не должен забыть. Тэхён не должен принимать никакую реальность, кроме реальной. И он всё же надеется, что у него всё ещё был Чимин… У него всё ещё была надежда. Его ловят уже у самой двери, подавляя отчаянное сопротивление, и несут в «его» комнату, забрасывая на кровать. Целых три человека, держали руки и ноги, пытаясь открыть неподдающийся рот и спустя несколько минут упорной борьбы, Тэхён всё же проигрывает, получая первую порцию яда: две таблетки наркотика, которые будут потихоньку отравлять его воспоминания, сознание и ясность ума. Которые будут убивать в нём Ким Тэхёна, делая податливого овоща.  Делая из него вечного раба. *** — Господин Ким, с вами всё в порядке? Тэхёна резко выбрасывает в реальность, когда он переводит взгляд на сигарету, которая уже почти дотлела, так и не тронутой в руках. Ким ославляет её в пепельницу и просто достаёт новую.  Очень давно его не посещали эти воспоминания. Омега прикуривает, поворачивается всем корпусом, смотря на альфу и хмурится, затягиваясь как можно глубже. Весь вид его подчинённого выражал непонимание смешанное в купе с предосторожностью. Остерегается. Каждый здесь боялся перейти черту, чтобы не разозлить своего босса. В последнее время это довольно легко выполнить. Тэхён скользит взглядом по альфе, рассматривая дорогой чёрный костюм, почти такой же, какой сейчас был на нём самом и выдыхает клубок густого дыма, смешивая его с сыростью входящей с открытого окна. Им Чан один из его верных людей, которых он оставлял присматривать за кланом в США, а теперь большая их часть здесь — в Корее. Дома. Уже совсем скоро. — Да, вспомнил старые времена. — спокойным тоном наконец ответил Ким, отвернувшись обратно к окну, за котором облака грозно бушевали. Пусть от него и не ушло то, что альфа облегченно выдохнул с его спокойного ответа. — Так, о чём ты говорил? — Господин, люди собраны и готовы выдвигаться. — сообщает Чан, наблюдая за красивым профилем. — Тогда, почему я слышу в твоём голосе нотки сомнения? Тэхён лениво поворачивает голову, выдыхая с уголка губы и вскидывает бровь, а Чан теряется, бегая глазами по его лицу и вероятно раздумывая, как лучше преподнести информацию, которая могла поменять все планы. — У нас образовалась проблема. — сглатывает Им Чан, не смея отвести глаз от пронизывающих янтарных.   — Образовалась? — вновь затягивается Ким, гипнотизируя альфу и удерживая между ними опасное напряжение. — То есть, раньше её не было?  — Не совсем так. — Чан замечает, как напрягаются его скулы и дабы не испытывать терпение Тэхёна, быстро добавляет: — Мы предполагали, что это возможно. — Чан, не беси меня, — перебивает Тэхён, всё больше раздражаясь. — Переходи сразу к делу. Им Чан уже было открывает рот, как дверь кабинета отворяется, впуская к ним гостя. Им замолкает, приветствуя альфу и вновь возвращает внимание на Тэхёна, который даже не оборачивался на вошедшего. Ким выдыхает дым, бросая на подчиненного короткий взгляд. — Чего замолк? Продолжай. Альфа неуверенно переводит взгляд на их гостя, а тот лишь усмехается, бесцеремонно располагаясь на диване. — Вам нужно срочно вернуться в Америку. — боязненно преподносит Им, а на лице Тэхёна ни один мускул не дергается. — Лим Боксу начал прибирать к рукам ваши компании, ссылаясь на долгое отсутствие и вашу некомпетентность. Многие уже готовы поддержать его. Мы полагаем, что это тщательно спланированная операция, которую готовили уже довольно длительное время. Чан понимает, что должен был это предотвратить, потому сейчас морально готовился быть атакованным. Однако минуты проходили, а Тэхён оставался непоколебимым. Ким вздыхает, туша бычок и выпрямляется, устало усаживаясь в кресло. Задумчивый взгляд янтарных глаз, только сейчас переводится на присевшего гостя, который тоже ожидал его ответа. — Я не могу уехать. — твёрдо. — Не сейчас, когда так близок. — Но Господин, вы… — Им поддаётся вперёд, словно с близкого расстояния сможет лучше донести, но его грубо перебивают. — Я сказал, нет! Взрывается Тэхён, смотря холодящим душу взглядом не терпящим возражений, из-за которого каждый в помещении невольно вздрагивает. Мелодия звонка разбавляет натянутую тишину, Ким выдыхает, взглянув на имя звонившего и принимает вызов. — Слушаю. — Господин Ким, я всё узнал, — слышится огорчённый голос парнишки. — Наш человек сейчас находится в больнице из-за серьёзного ранения, полученного в результате спасения объекта его наблюдения. Из-за данного инцидента, мы лишились нашего агента на неопределённый срок, но я могу обеспечить временное наружное наблюдение, если вам угодно. Тэхён сжимает телефон в руке, напрягаясь всем телом. Новость для него очень неприятна, поскольку он очень болезненно относится к потере, не только близких, но и своих людей. — Каковы его шансы на жизнь? — озвучивает вопрос, не упуская на себе удивлённые взгляды. — Врачи не дают прогнозов. Господин… у JD тяжёлый случай. Тэхён бросил вызов судьбе, когда решил идти до конца, а значит теперь, он не намерен больше терять и проигрывать. Надеются лишь идиоты не способные взять поводья в собственные руки, ожидая когда случай станет к ним чуточку благосклонней. К черту таких, Ким сам будет писать свою судьбу. Он прикрывает ненадолго глаза, собираясь с мыслями. — Поставь к нему людей, пусть сообщают тебе о каждом изменении его состояния. Если будут ухудшения, оповести меня сразу. — и подумав, добавляет: — Наружку отмени, нам больше ни к чему следить за объектом. — Понял вас. Ким отключает вызов, видя на себе вопросительные взгляды, но отвечать не собирается. Он даёт это понять, когда обращается к Иму. — Чан, свяжись с Хенсу, пусть держит оборону столько, сколько сможет. Мне нужно два дня, чтобы закончить здесь. Пусть использует ресурсы наших партнеров, если наши будут не доступны. Они не посмеют пойти против меня. — Тэхён поднимает тяжелый взгляд на альфу. — Просто, обеспечь мне время. Им Чан виновато кивает и быстро удаляется из кабинета, чтобы незамедлительно выполнить приказ. — Чёрный тебе идёт больше. Рыжеволосый альфа рассматривает его волосы, увидев которые искренне удивился и до сих пор не смог привыкнуть. Он поднимается, подходя ближе и садится на край стола рядом с Тэхёном, нагло беря в руки пачку его сигарет. — «Mackintosh», сильно. — кивает альфа, прежде чем добавить: — У вас Чонгуком вкусы явно различаются. — тэхёнов взгляд сразу стал на тон темнее и на тонну тяжелее. — Было бы странно видеть светлого ангела, распоряжающегося армией, — он будто специально проверял его выдержку, которой итак оставалась мало. — Которая сейчас собрана у тебя во дворе и которые, как я вижу, готовы на всё, ради своего босса. Тэхён относительно спокойно принимает его замечая, а затем устало трёт переносицу, пытаясь успокоить ноющие глаза, которые не видели сна уже двое суток. Раздражение не отпускало, поэтому в любую минуту, Ким мог просто рвануть. И каждый это чувствовал, каждый его остерегался, но явно не этот дракон. Альфа тянется к зажигалки, намереваясь прикурить себе, как Ким резко выхватывает её. — Мне нравятся смелые и уверенные в себе люди, — обычно заговаривает Тэхён. — Но я не терплю наглости, Мин Юнги. — прикуривает ему сам, твёрдо смотря в слегка удивлённые глаза. Юнги затягивается, не разрывая контакта, словно так и пытался проверить чужую прочность, а после отвёл глаза, выдыхая в сторону и уступчиво встал со стола. Тэхёна сейчас никто не способен сломить. Почти, никто. — Я понял вас, Господин Ким.  Мин бросает задумчивый взгляд в окно и Тэхён наблюдает в нём беспокойство и тревогу. Юнги хорошо контролирует свои эмоции, тщательно маскируя их под прочной маской бесстрашия, но Тэхён всегда был другим — от него ещё никто не мог скрыть чувства.  — Когда мы выступаем? — совершенно обычно спрашивает Юнги. — Мы? — хмурится Ким. — Я пойду с вами. — Мин бросает на него уверенный взгляд. — У тебя, конечно, толковые люди, но малыш вряд ли справится со всем один. Подстраховка всегда нужна, Тэ. Тэхён зависает на мгновение, кажется даже его бровь дергается от того, как это произнесенное Тэ и ангел до того, сильно резануло по его ушам. И, конечно же, это не остаётся не замеченным. — Тэун времени не терял и подготовился как следует, следовательно он ждёт твоего появления. — обычно заканчивает Юнги, выводя Тэхёна из мыслей. — А как же… Чонгук? — голос предательски выдаёт хрипотцу. Ким прочищает горло, продолжая: — Не думаешь, что тебе нужно ему многое объяснить? Юнги молчит несколько минут, опуская глаза в пол и возвращает уже серьёзный взгляд, когда Тэхён вдруг резко поднимется, направляясь к двери.  Сам сам затронул больную тему и сам убегает. — А тебе не нужно?  Тэхён моментально останавливается перед дверью, нервно сжимая ручку в руке. Юнги сверлит его напряженную спину, выжидая ответа, которого вряд ли дождётся. Знает, что ему слишком тяжело. Слишком больно. Мину тоже больно за них, ведь это так несправедливо. Тэхён обещал ему бесконечность, хотя в итоге, не дал даже нескольких дней. — Ты пьёшь подавители? — вдруг строго спрашивает альфа. Юнги заметил что-то странное уже давно, но только сейчас понял. — Я не чувствую твоего мускуса. — в слух произносит цербер. Тэхён стискивает зубы. Конечно, он вынужден принимать таблетки, ведь покинул Чонгука в разгар своей течки, которая, почему то, до сих пор давала о себе знать. Вот только других это, нихрена, касаться не должно. — Поведёшь первый отряд. Выдвигаемся через пол часа. — строго бросает Тэхён через спину, собираясь выйти, но прилетевшие слова, вынуждают его прирости к месту. — Тэхён, ты не обязан сжигать себя, чтобы согреть других. — тихо, пытаясь донести, будто боялся его спугнуть. — Всё уже, ты достаточно сделал. Я понял тебя, когда ты не дал Чонгуку вмешаться в это, боясь его потерять. Но теперь, можешь дать завершить это своим людям, разве не ради этого ты готовил их? Тэхён молчал наверное целую вечность. — Все мечтают о счастливом финале, но итог всегда непредсказуем, я лишь пытаюсь исключить большую традицию, жертвуя самым малым. — так же тихо ответил Тэхён. — Поэтому я дам себя сжечь специально, а потом возрожусь из пепла. — и оставляет того в полной тишине. Юнги только теперь понял, почему омега идёт именно этим путем, и искренне им восхищается: жертва — это твой выбор, а потеря — выбор за тебя. Это был уже не тот ангел Тэхён, теперь перед ними предстал Господин Ким Тэхён — сильный и уверенный в себе глава клана. Не он слушает кого-то, а его слушают и за ним следуют. Чонгук поймёт Юнги, ведь альфа хочет защитить того, кто так дорог его другу, потому что сам теперь знает, как бывает страшно думать, что ты можешь потерять человека, который уже высечен на сердце. *** Кто-то может быть и не услышал бы посторонних звуков, но Тэхён находится здесь адско долгое время. Он выучил каждый децибел сменяющегося состояния, потому что за ними всегда следует что-то плохое. Однако сейчас ночь. К нему ещё не приходили ночью, а это страшнее всего. Тэхён на носочках, в полумраке, подбирается к окну, на котором виднеются ненавистные решетки, удерживающие его от остального мира, и присаживается вниз, вытаскивая поломанными ногтями дощечку, под которой прятал отцовский ножик для особого случая. Видимо, он настал сейчас. Тэхён становится сбоку двери, примеряясь для лучшего удара, и спокойно ждёт. Сердце выбивает оглушающие басы, с каждым приближающимся шагом, хоть он и пытается до последнего быть сильным. И омега был сильным всё это время, но действительно ли он пойдёт на это? Тэхён боится признаться даже себе, что уже подумывал над тем, чтобы сдаться и просто умереть. В аду каждый доходит до своего пика: терзаемые в вечных муках доходят до предела и в итоге всё равно падут, какими бы сильными не были. А у него были не просто ужасные пытки — даже думать о них невыносимо, противно. Сейчас у Кима было два выхода: он может попытаться остановить Тэуна, который к нему идёт, возможно, за самым ужасным из грехов и не факт, что у него получится его остановить в таком то состоянии; или же — он может применить этот нож к себе… В любом случае, Тэун никогда не получит его. Однако выбор делают за него, когда дверь медленно и беззвучно открывается. Омега замахивается, но его сразу же ловят и закрывают рот, чтобы он не успел крикнуть, удерживаемый чужим телом. И тогда Ким чувствует, пусть и приглушённо, до боли знакомый и почти забытый — запах граната. — Господин Ким, тише, нас не должны услышать. — произносится у самого уха, хриплый шёпот, пускающий по коже приятную вибрацию.  Чимин. Надежда умирает последней.  Телохранитель тихонько убирает руку со рта, придерживая и помогая к себе повернуться, но его резко обнимают, беззвучно пуская слёзы на чёрную футболку. Пак теряется совсем ненадолго и хочет обнять в ответ, но только сейчас замечает, что что-то было совершенно не так. Он не чувствовал благоухающего мускуса, не чувствовал тяжести тела на себе, словно его обнимал воздух. Словно Тэхёна вообще не было… Чимин собирается духом, укладывает руки на его спину и притягивает к себе, закрывая и сильно зажмуривая глаза, чтобы не пустить слёзы вины. Весь напрягается, когда вместо привычного тепла, ощущает ужасно худое, содрогающееся в горьких слезах отчаяния, прохладное тельце друга. Пак ставит голову на костлявое плечо, чувствуя уже свою собственную слабость в конечностях, словно больше не может удержаться, будто все силы разом покинули его. Чуть не опоздал. — Что же с вами сделали, Тэхён… Эти слова действуют как отрезвляющая пощёчина, Тэхён резко от него отстраняется, смотря не верящими глазами на родной силуэт. — Чимин, ты пришёл за мной… — Я бы никогда не оставил вас. — Пак склоняется, чуть ли не до самого пола. — Простите, что вам пришлось так долго ждать. Тэхён прекрасно понимает, что друг корит себя сильным грузом вины, а он сейчас делает только хуже, показываясь таким сломленным. Он Ким Тэхён не должен быть слабым — не для своих людей. Особенно, не для Чимина, верящего в него больше всех. Ким должен подавать пример, даже если кроме Пака у него никого не осталось на его стороне. — Мы должны уходить сейчас же. — слышит он от подошедшего Пака. Тэхён выпрямляется, пусть это очень сложно сейчас, учитывая что у него почти не было сил, из-за того что омега ничего эти дни не ел, зная, что таблетки добавляли в еду. Однако он собирает остатки ничтожных сил и придаёт голосу максимальную твёрдость. — Мы не сможем уйти. — Что? — шокировано выдавливает Чимин. — Вы хотите остаться здесь?! Тэхён делает к телохранителю шаг, вручая в руку свой нож и смотря в глаза, произносит: — Ты должен будешь сделать не очень приятную вещь. Чимин зависает кажется на целую вечность, а затем отшатывается назад, продолжая пялиться на него, точно как на сумасшедшего. — Господин… Если вы хотите… — Пак начинает качать головой, предполагая ужасное. — Я никогда вас не трону! — уверено заявляет. — Тебе придётся! — твёрже стали произносит Тэхён. — Вы не можете так! — почти выкрикивает Чимин. — Ким Тэхён которого я знаю, никогда не сдавался. Вы должны бороться. Вы обязаны! Чимин быстро подходит к наследнику, пытаясь вернуть холодное оружие, но его руки ловят быстрее. Тэхён приподнимает свисающую с себя футболку и под непонимающий взгляд, подносит чужие ладони к своей груди. Омега начинает медленно вести ими вниз, наблюдая, как всё больше и больше расширяются глаза его телохранителя. — Что… Что это такое?! — потерянно спрашивает Пак, уже самостоятельно щупая его живот. Догадка, которая червём заползает в его голову, просто убивала человеческую сущность от того, какой невероятной она казалось. Нужно было быть совсем ненормальным, чтобы сделать такое… А Тэун никогда не был нормальным. — Это отслеживающие жучки, которые Тэун вживил в моё тело, чтобы я не смог от него сбежать. — сокрушает Тэхён, своим подтверждением. — А ты должен будешь их вытащить, если хочешь, чтобы мы ушли отсюда вместе. Тэун сумасшедший… Тэхён подумывал сделать это самостоятельно, однако далеко бы омега сам не дошёл. Его бы нашли где-нибудь неподалёку, потому что, отключка от потери крови наступила бы уже через несколько минут. Чимин присаживается на пол, сжимая в руках злощастный нож, которым должен порезать самого светлого в мере человечка, последним заслуживающего таких пыток. Он поднимает вдруг ставшей тяжёлой голову, заглядывая в лицо Тэхёна, в надежде отыскать там хоть каплю сомнения, неуверенности, но их нет. Там ничего нет.  Даже страха. — Нас поймают, если услышат… — сдаётся Чимин, намекая на то, что крики будут неизбежны. Но не для Тэхёна. Он испытал уже достаточно, чтобы иметь к боли иммунитет. Ким усмехается и уверенным шагом идёт к кровати, располагаясь под включённым ночником, который подавал хоть какой-то свет. — Никто нас не услышит. Приступай. И Чимин сжимая железо, направляется расширять уже нанесённые шрамы, на теле, которое позже коснётся сама тьма, клеймя чернильными цветами, что не сойдут никогда. Тьма тоже умеет любить.  Только по своему, к себе в объятия зовя. *** Тэхён приходит в себя только через два дня. Весь перебинтованный, напичканный кучей антибиотиков. Наследник выходит из укромного прикрытия под руку с Чимином, которого теперь сделал своей правой рукой и застывает, наблюдая перед собой толпу людей, склонившихся перед его хиленькой, ещё не пришедшей в здоровую форму фигурой. Десятки людей отца. Не все конечно, но большая их часть. Они всё-таки его не оставили. Не предали. Они все были здесь, готовые служить новому и единственному, принятому всеми, наследнику «Золотого клана», который исчез для всех, но который теперь будет тайно существовать, ожидая часа своего появления. — Приветствуем, Господин Ким Тэхён! Мы будем служить вам верой, честью и правдой! Наши жизни отныне в ваших руках! В голос звучали слова клятвы, одну из которых омега слышал отчетливее всего — прям совсем рядом, по правое от него плечо, Чимин произносил её громче всех. Тэхёна трогает еле заметная улыбка. Он их без сомнений принимает, отдавая поклон в ответ. *** — Приветствуем, Господин Ким! Тэхён смотрит на собранную армию преданных людей, бывших с ним с самого начала и выжидавших единственно-верного приказа. С права от наследника полностью в чёрной экипировке, нашпигованный оружием, как и каждый здесь, стоял Мин Юнги — альфа, конечно, не Чимин, но он новый член клана, который теперь всегда будет желанен в его семье; с другой стороны — Им Чан, второй верный человек, после Пака. В верности, чести и правде, каждый пойдёт за ним. Нет ни малейшего сомнения ни в ком из присутствующих, множества раз доказавших свою преданность. Они ждали этот день слишком долго. И вот теперь он наконец-то настал. Сегодня все узнают, что самый величайший, некогда исчезнувший клан Ким — «Золотой клан» — вернулся с новой, разрушающей силой, и готов вступить в борьбу за право трона. — По машинам!  Не было бы тьмы зла, все не замечали бы свет добра. Он бы казался обыденным.