Дерзай!

Цзян Чэн пытался вспомнить, о чем он думал секунду назад. Что-то о том, что говорила его мать. Ход его мыслей внезапно стал хаотично резким и какие бы слова это ни были, он не смог их вспомнить. Последние десять лет жизни всё, что он знал – у него есть семья, в которой, как и в любой другой семье, были хорошие и плохие дни. Он знал, что мама ‒ это мама и её зовут Шень Ицин, папа ‒ это папа и его зовут Цзян Вэй. А ещё у него был младший брат, всегда такой безразличный ко всему. А теперь появился этот Ли Баого, да ещё и с кучкой других родственников в довесок, Цзян Чэн даже не мог вспомнить их имена. Всё это просто не укладывалось в голове. Да, его отношения со семьёй были напряжёнными. Конечно, бывали ссоры и с родителями, и с младшим братом. Оглядываясь назад, вспоминается, что однажды он не разговаривал с младшим братом целый год. И даже его мать, образец спокойствия, иногда выходила из себя. Когда он перешёл в старшую школу, бывали моменты, когда Цзян Чэн ловил себя на мысли, что не хочет возвращаться домой. Не хочет видеть лицо брата, так похожее на лица родителей. Но теперь, когда его желание осуществилось, всё, что он чувствовал - потрясение. Он был просто потрясён. Очень потрясён. Всё, что произошло несколько месяцев назад казалось кошмарным сном. Слова матери: "Мне нужно поговорить с тобой" гулким эхом до сих пор раздавались в голове. Большую часть времени он даже не чувствовал боли или что-то в этом роде. То, что владело им на протяжении этих дней было замешательством. ―Замёрз? ― Ли Баого обернулся и немного прокашлялся, прежде чем спросить: ― Здесь холоднее, чем там, откуда ты приехал, да? ―Угу, ― глухо ответил Цзян Чэн сквозь маску. ―Ну ничего, дома отогреешься. ― В этот раз Ли Баого закашлялся настолько сильно, что его слюна попала на лицо Цзян Чэна. ― Я уже подготовил для тебя комнату. ―Спасибо, ― ответил Цзян Чэн, брезгливо отерев лицо. ―Ну что ты, я твой отец, тебе нет нужды меня благодарить! ― Ли Баого довольно усмехнулся, кашлянул ещё раз и похлопал Цзян Чэна по спине. Цзян Чэн не смог ничего ответить, ибо два последних хлопка были настолько сильными, что ему показалось, будто воздух выбили из лёгких. Кашель подкатил к горлу, и он едва сдерживал позыв, особенно сложно стало, когда он услышал, как Ли Баого снова стал кашлять. В конце концов, получив ещё два мощнейших хлопка по спине, Цзян Чэн согнулся пополам и зашёлся в приступе удушающего кашля, царапавшего горло и выбивавшего слёзы из глаз. ―А ты не слишком вынослив, да? ― посмотрел на него Ли Баого. ― Тебе надо больше тренироваться. Вот я в твоём возрасте был здоров как бык! Промолчав, Цзян Чэн просто вытянул руку вперёд и поднял вверх большой палец. Конечно же, его иронию никто не понял. Ли Баого хохотнул: ―Физкультура, вот что тебе нужно! Ты должен быть здоровым, чтобы позаботиться обо мне в будущем. Услышав это, Цзян Чэн выпрямился и уставился на него. ―Ладно уж, пойдем! ― Ли Баого снова хлопнул его по спине. ―Не трогай меня, ― нахмурился Цзян Чэн. ―А? Чего? ― переспросил Ли Баого, не веря своим ушам. Цзян Чэн несколько секунд просто смотрел в глаза Ли Баого, а затем приспустил маску с лица и повторил: ―Я сказал тебе перестать трогать меня. Дом Ли Баого разместился на маленькой старой улочке. По обе её стороны располагались всевозможные магазинчики и забегаловки, побитые жизнью, но полные сил и широты ассортимента: еда, одежда, товары первой необходимости. Всё это жильцы могли купить, просто спустившись на первый этаж многоквартирного дома. Цзян Чэн поднял голову и увидел путаницу проводов электроэнергии, свисающих сверху. Приглядевшись к стенам за ними, он понял, что невозможно определить их цвет. Они были такими невыразительными и невозможно было понять, виной тому погода или задумка маляра. С сердцем полным смятения, Цзян Чэн последовал за Ли Баого в подъезд одного из домов. Прорвавшись через кучи какого-то тряпья и мешки с овощами, они наконец остановились перед обшарпанной дверью в самом конце коридора на первом этаже. ―Здесь, конечно, не так шикарно, как в том доме, где ты жил раньше, ― сказал Ли Баого, открывая дверь. ― Но всё, что моё ‒ то твое, не стесняйся. Цзян Чэн ничего не ответил, разглядывая коридор и старенькую лампочку, затянутую паутиной. Он буквально чувствовал, как бедную лампочку душат и душат до тех пор, пока её дыхание не замрёт навсегда. ―Что моё ‒ то твоё! ― Ли Баого наконец открыл дверь, обернулся и сильно похлопал его по плечу. ― А что твоё ‒ то моё! Так и должно быть между отцом и сыном! ―Я же сказал тебе, не прикасайся ко мне, ― раздражённо проговорил Цзян Чэн. ―Ох, ― Ли Баого зашёл в квартиру и включил свет. ― Как же тебя там избаловали, раз ты так неуважительно разговариваешь со старшими. Да будет тебе известно, я никогда не баловал твоих брата и сестру. Если бы ты рос со мной, уж я бы тебе показал, как надо себя вести. Смотри, ты будешь жить в этой комнате. Раньше она принадлежала твоему старшему брату... Цзян Чэн пропускал болтовню Ли Баого мимо ушей, попутно втаскивая тяжёлый чемодан в комнату. Заметив, что в квартире было всего две комнаты, Цзян Чэн всерьёз задумался о том, как же раньше здесь жила большая семья. В его новой комнате стоял стойкий запах плесени, а кружащую в воздухе пыль было видно невооружённым взглядом. Что ж, он всё равно ни на грамм не верил словам Ли Баого о том, что тот специально "убрался и привел комнату в порядок для него". Внутреннее убранство комнаты составляли старый шкаф, письменный стол и двухъярусная кровать, второй этаж которой был завален разным хламом. Как ни странно, нижний этаж был приличным, с чистым постельным бельём и стёганым одеялом. ―Бросай вещи, разберёшь завтра, ― сказал Ли Баого. ― Давай лучше пойдем выпьем, отметим твой приезд. ―Выпьем чего? ― Цзян Чэн тупо уставился на него, а затем перевёл взгляд на свой телефон. Было почти десять часов вечера. ―Алкоголь, конечно ― Ли Баого посмотрел на него. ― Мы не виделись десять лет! Обязательно надо отпраздновать встречу! ―...нет, ― Цзян Чэн едва не лишился дара речи, ― я не хочу пить. ―Не хочешь пить? ― глаза Ли Баого округлились от удивления. Но пристально посмотрев на сына несколько секунд он, наконец, хитро прищурился и улыбнулся. ― Только не говори мне, что ты раньше ни разу не пил. Ты ведь уже старшеклассник. ―Я не хочу пить, ― прервал его Цзян Чэн. ― Я хочу спать. ―Спать? ― Ли Баого замер, озадаченный его словами. Однако он не стал расспрашивать дальше и, уже уходя из комнаты, просто хрипло пробормотал: ―Конечно, конечно, ложись спать. Цзян Чэн закрыл за ним дверь. Он простоял неподвижно посреди комнаты почти пять минут, прежде чем подошёл к шкафу. Цзян Чэн открыл дверцу шкафа и в нос мгновенно ударила убивающая обоняние вонь нафталина. Двустворчатый шкаф был наполовину забит стегаными одеялами, старыми ватниками и полотенцами с бахромой по бокам. Цзян Чэн не знал, как выразить чувства, охватившие его. Он был уверен, что не скучал по дому и членам семьи, живущим теперь за много километров отсюда. Однако он искренне скучал по своей старой комнате. Не глядя вытащив несколько разных вещей из чемодана, Цзян Чэн повесил их в шкаф. Место в шкафу закончилось, не успев начаться, так что остальную одежду пришлось оставить в чемодане. Схватив флакон духов, он несколько раз побрызгал ими в шкафу, прежде чем закрыть дверцы. Он устало опустился на кровать, когда его телефон внезапно зазвонил. На экране высветилось "мама" и это побудило его всё-таки ответить на звонок. ―Ты уже приехал? ― прозвучал в трубке голос матери. ―Угу, ― ответил Цзян Чэн. ―Условия жизни там, конечно, кардинально другие, ― просто сказала мама. ― Но со временем ты обязательно привыкнешь. ―Всё в порядке, ― сказал Цзян Чэн. Мать сделала паузу на секунду: ―Сяо Чэн, я всё ещё надеюсь, что ты не чувствуешь... ―Не знаю, ― ответил Цзян Чэн. ―За эти десять лет мы ни разу не отнеслись к тебе несправедливо. Мы с твоим отцом старались, чтобы ты не узнал, что был усыновлён, ― в голосе матери послышалась привычная суровость. ―Но я всё равно узнал, ― сказал Цзян Чэн. ― И меня просто выгнали из дома. ―Не забывай, твой отец попал в больницу под Новый Год из-за тебя! Его всё ещё не выписали! ― голос матери стал громче. Цзян Чэн не ответил. Он действительно не понимал, какое отношение к нему имеет то, что его отец попал в больницу из-за пневмонии. Последующий монолог матери он благополучно пропустил мимо ушей. Это была его супер-способность ‒ "выключать" звук на то, что он не хотел слышать. Мать всё продолжала свою резкую, но бесполезную речь, критикуя его. Кажется, именно такая пустая ругань проложила дорогу для его нервного срыва. Он не хотел слушать. Он не хотел ссориться, находясь в этой чуждой для него среде, которая и без ссор вызывала у него дискомфорт. Когда звонок завершился, он даже не мог вспомнить, о чем шла речь. Слова матери, его слова ‒ всё это уже не имело значения, было забыто. Хочу принять душ. Цзян Чэн встал и пошел в гостиную. Приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. Но там никого не оказалось. Он несколько раз громко кашлянул, но ему никто не ответил. —Ты...здесь? — Цзян Чэн, честно говоря, даже не знал, как ему обращаться к Ли Баого. Он вошёл в гостиную. Комната была крошечной. Из нее было видно двери в спальню, кухню и двери в ванную. Ли Баого в комнате не было. Наверное, снова пошел играть в карты. Этот Ли Баого из тех людей, что без зазрения совести режутся с друзьями в карты, пока его сын мёрзнет на улице, ожидая его. ―Давай, давай ещё сыграем, время терпит! ― пропел себе под нос возможную его реплику Цзян Чэн, открывая двери ванной. — Давай, давай ис...купаемся… В ванной не оказалось водонагревателя. ―Давай... ― продолжал напевать Цзян Чэн, поворачиваясь, чтобы заглянуть на кухню, которая была соединена с ванной. Там водонагревателя тоже не было. К крану был прикреплен электрический кипятильник. ―Давай... Он больше не пел. Пройдя по квартире ещё несколько раз, он убедился, что водонагревателя действительно нигде нет. Почувствовав, как защемило в груди, Цзян Чэн в сердцах ударил по крану. ―Пиздец! Он целый день таскался по улице и ему просто необходим был душ. В конце концов у него не было иного выбора, кроме как вернуться в свою комнату и зарыться в чемодан. Он вытащил складное ведро и принялся таскать воду с кухни, ведро за ведром, щеголяя в одних трусах. Бегая туда-сюда, растирая и умываясь, он всё же сумел закончить банные процедуры. Когда он выходил из ванной, мимо его ноги проскочил премерзкий рыжий таракан. Цзян Чэн подскочил, избегая столкновения с насекомым и чуть не ударился головой о дверь. Цзян Чэн вернулся в комнату и погасил свет, намереваясь лечь спать. Внезапно он понял, что на окне нет занавесок. Их роль исполняла грязь на окнах. Немного поколебавшись, он приподнял одеяло и принюхался. Слава Богу, постельное белье и правда было чистым. Вздохнув с облегчением, он улёгся на кровать. Цзян Чэн лежал с закрытыми глазами уже около получаса, однако сон всё ещё отказывался приходить. Как раз в тот момент, когда он подумал выйти покурить, его телефон зазвонил. Он нехотя поднял телефон, бросил взгляд на экран. Это было сообщение от Пань Чжи. «Какого хера ты ушел? Что вообще произошло?» Цзян Чэн взял сигарету, прикурил её и набрал номер Пань Чжи. Он хотел открыть окно, но крепления оказались проржавевшими и отказывались поддаваться. Он всё ещё не оставлял попыток впустить в комнату немного свежего воздуха, когда в трубке раздался голос: ―Чэн? ― Пань Чжи шептал так тихо, словно вор на стрёме. ―Сука! ― уколов палец об шершавую раму, Цзян Чэн решил оставить окно в покое. ―Что у тебя произошло? ― голос Пань Чжи всё ещё оставался приглушённым. ― Юй Синь мне разболтала, что ты уехал. Ты ведь обещал, что скажешь мне, когда решишь сбежать. Я даже приготовил кучу прощальных подарков! ―Отправь по почте, ― Цзян Чэн накинул пальто и с сигаретой во рту вышел в гостиную. Он хотел выйти покурить на улицу, но вспомнил, что у него нет ключей. В конечном итоге, он просто открыл окно в гостиной. Настроение было таким же паршивым, как погода за окном. Он чувствовал, что ещё немного и сорвётся. ―Ты уже на месте? ― спросил Пань Чжи. ―Мгм, ― Цзян Чэн облокотился о подоконник и всмотрелся в ониксово-черное небо. ―Ну и как там? Каков этот твой биологический папаша? ― снова вопросил Пань Чжи. ―Других тем нет? ― сказал Цзян Чэн. ― Не хочу сейчас говорить об этом. ―Да что ты ведёшь себя так, как будто, блять, это я тебя туда упек. ― разбушевался Пань Чжи. ― На меня-то за что злишься? Тебе ведь было абсолютно насрать, когда твоя мать сказала, что ей нужно твоё согласие, а теперь ты внезапно разобиделся. ―Если я не колебался с ответом, то это не значит, что я был всем доволен. ― Цзян Чэн выдохнул струю дыма. Внезапно на безлюдной улице мелькнул человеческий силуэт. Он пронесся мимо на своём скейтборде, словно молния. Цзян Чэн отвлекся от разговора, вспомнив маленькую глазастую девочку по имени Гу Мяо. Вряд ли это была она, конечно. Наверняка в городе куча детишек со скейтами. ―Хочешь, я приеду? ― внезапно сказал Пань Чжи. ―А? ― переспросил Цзян Чэн, вновь возвращаясь мыслями к разговору. ―Я говорю, давай приеду, проведаю тебя, ― повторил Пань Чжи. ― До начала учебы ещё есть пара дней. Заодно привезу подарки для тебя. ―Нет. ―Не упрямься, ты ведь уехал, никому ничего не сказав, и теперь у тебя есть только я. ― Пань Чжи тяжело вздохнул. ― Так позволь мне тебя утешить. ―Утешить как? ― усмехнулся Цзян Чэн. ― Своим ртом? ―Блять! Мать твою, Цзян Чэн, имей хоть каплю стыда! ― закричал Пань Чжи. ―Раз уж ты сам так настойчиво предлагаешь утешить, к чему стыд? Мне стоит согласиться. ― Цзян Чэн обошел комнату с сигаретой в руке и нашел банку из-под "восьми сокровищ", обсыпанную сигаретным пеплом. Когда он открыл её, «настоявшийся» за долгое время сигаретный запах чуть не вызвал у него рвоту. Он бросил окурок внутрь и торопливо закрыл крышку. В этот момент ему казалось, что он больше никогда не захочет курить. В этом доме царила странная и неприятная обстановка со странной и неприятной «семьёй». Цзян Чэн думал, что все эти события вызовут у него бессонницу, но, к его удивлению, когда он лег в постель, мучения от невозможности уснуть прекратились. Он неожиданно понял, что хочет спать, и не просто спать ‒ это была сонливость, сопряженная с крайней усталостью, похожая на то, как если бы он полмесяца допоздна зубрил, готовясь к экзаменам. Как неожиданно. После того, как его веки сомкнулись, он моментально отключился, будто потеряв сознание. К счастью, ночь прошла без сновидений. Проснувшись по утру, он почувствовал себя разнорабочим, разгружавшим вагоны, так болело всё тело. Он глянул в телефон, чтобы узнать время. Было довольно рано, всего лишь чуть больше восьми. Одевшись, он вышел в гостиную. Оказалось, в комнате ничего не изменилось со вчерашнего вечера, даже кровать осталась застеленной. Ли Баого так и не пришел домой? Цзян Чэн нахмурился. Закончив мыть посуду, он почувствовал стыд за то, что был столь резким с Ли Баого вчера. В конце концов, не было ничего такого уж ужасного в том, что он позвал его выпить. Всего лишь вредная привычка. Не может ведь статься, что Ли Баого не вернулся ночевать из-за этого? Цзян Чэн немного посомневался, но всё же достал телефон, намереваясь позвонить Ли Баого. Хоть он и отказался пить с отцом вчера, ничего не мешало ему позавтракать с ним сегодня. Как только он набрал номер, от входной двери донёсся шум вставляемых в замок ключей. Шум продолжался двадцать-тридцать секунд, прежде чем дверь наконец отворилась. Вошёл Ли Баого, а вслед за ним в дом ворвался поток холодного воздуха. Его лицо было бледным, а черты ‒ полными усталости. ―Уже встал? ― громко вопросил Ли Баого, заметив Цзян Чэна. ― Рано ты подскочил. Как спалось? ―…неплохо, ― Цзян Чэн почувствовал густой запах сигарет, исходящий от Ли Баого, смешанный с неприятным запахом, похожим на ярко окрашенные сидения из искусственной кожи в поезде. ―Ты уже позавтракал? ― Ли Баого снял пальто, встряхнул его, и запах стал сильнее. Маленькая гостиная буквально заполнилась этой вонью. ―Пока нет, ― сказал Цзян Чэн. ― Давай вме… ―На улице полно забегаловок, подающих завтрак, пойди поешь, ― сказал Ли Баого. ― Я устал, так что пойду вздремну. Если не встану к обеду, поешь без меня. Цзян Чэн пронаблюдал за тем, как он вошел в комнату и, не снимая одежды, рухнул на кровать, с головой укрывшись одеялом. Цзян Чэн тихо спросил: ―Прошлой ночью… где ты пропадал? ―Играл в карты. В последнее время мне так не везло. Но вчера было совсем неплохо! Ты, мой мальчик, принёс папке удачу! ― радостно сказал Ли Баого, закрывая глаза. Цзян Чэн взял пару ключей со стола и вышел. Он чувствовал, что его волнение за отца было верхом наивности. Снегопад на улице прекратился, но ветер всё равно был ледяным, пронизывающим до костей. По утрам на узких улочках было оживленнее, кругом были люди, машины. Иногда издалека доносились звуки салютов. Однако при свете дня разруха стала ещё больше бросаться в глаза. Цзян Чэн бродил по улицам туда-обратно, пока в конце концов не забрёл в пельменную. Съев парочку баоцзы и миску мягкого творога из тофу, он не почувствовал себя лучше. Напротив, казалось, что ему стало только хуже. Подумав, что это, возможно, простуда, он купил лекарств, забежав в аптеку после завтрака. Купив лекарств, он некоторое время постоял на обочине улицы, сомневаясь. Стоит ли возвращаться? В голове возник образ Ли Баого, падающего в постель в одежде и пахнущего так странно. Цзян Чэн даже не знал, чем себя занять, если вернется домой. Спать или тупо пялиться в пустоту? Он постоял так еще несколько минут и решил прогуляться по окрестностям. В конце концов, он не знал, как долго ему придется здесь жить. Он бесцельно прошел по переулку, вышел на главную улицу, с неё он свернул в другой небольшой переулок, параллельный предыдущему. Цзян Чэн хотел узнать, есть ли прямая дорога, которая привела бы его обратно домой. В этом переулке он увидел небольшой музыкальный магазин, а также магазинчик мороженого. Очень розовый, но изящно оформленный. Но кроме этих двух, остальные магазины ничем не отличались от тех, что были на предыдущей улице. Проходя мимо магазина, оформленного под супермаркет (но им не являющегося), он остановился и толкнул дверь, намереваясь зайти и купить бутылку воды. Нужно ведь чем-то запить лекарство. Когда теплый воздух, смешанный с мускусным запахом лимонов, ударил ему в лицо, он сразу же захотел повернуть назад. В небольшом пространстве около кассы разместилось целых четыре человека ‒ все они либо сидели, либо опирались на стулья. Все они разговаривали между собой, но резко остановились и повернули головы в его сторону, когда он вошел. Цзян Чэн пригляделся к этим людям. На каждого из четверых можно было повесить табличку с одним словом. И все вместе они бы образовали такое предложение: Не. Самая. Лучшая. Компания. Он колебался, не зная, уйти сразу или сначала купить воды. Как раз в этот момент его взгляд упал на группу из трёх человек, стоявших у стеллажа с товарами. Он повернул голову, но не смог ясно разглядеть людей. Сначала ему бросился в глаза пол, усыпанный волосами, затем блестящая лысина и только после этого он заметил пару больших знакомых глаз.