Дерзай!

Цзян Чэн проспал. Когда он открыл глаза, время первого урока почти настало. Его рекордом неявки в школу были два дня, а отсутствия дома ‒ три. И всё же опозданий за ним едва ли водилось. Он сам не знал, почему, но если уж решил пойти на занятия, то предпочитал не опаздывать. Семестр только начался, и в данный момент Цзян Чэн не собирался прогуливать. Он посмотрел на часы, вскочил с кровати, как ошпаренный, побежал в ванну и схватил одноразовую щётку. Обычно Цзян Чэн не пользовался такими вещами, даже когда останавливался в отелях, потому что у таких зубных щёток была до ужаса жёсткая щетина, а их размер был слишком большим. Зубная паста пахла не слишком приятно… Когда он полоскал рот, то заметил, что его дёсны кровоточат. Возможно, из-за того, что он использовал левую руку, чтобы почистить зубы, а может и потому что щётка плохая, кто знает. Подняв голову, Цзян Чэн увидел в зеркале собственное бледное лицо со следами недосыпа. Да уж, та ещё картинка: тёмные круги под глазами и пена вокруг рта… ―Ах… ― повернувшись лицом к зеркалу, Цзян Чэн театрально прижал правую руку к груди, а второй указал вперёд, сделав вид, что задыхается: ― Дерьмо… В дерьме был яд! Ах! Окончив представление, он ещё некоторое время хихикал, пока внезапно не вспомнил, что вообще-то опаздывает в школу. Поплескав водой в лицо, он закончил умываться. Когда Цзян Чэн выбежал из здания, то почти услышал, как отель "Жуцзя", стоящий с другой стороны улицы, смеётся над ним. Всё верно, вчера он последовал совету Гу Фэя и нашел отель "Жуцзя". Однако, порыскав по карманам, он понял, что с собой у него только 500 юаней и телефон, да и куртка не принадлежит ему. В конце концов, он просто не смог заселиться в этот отель. У него не было при себе удостоверения личности, а работники отеля пригрозили вызвать полицию, когда он спросил у них, можно ли заселиться без него. Хуже просто быть не могло. Неужели в этом занюханном городишке так трудно снять номер в отеле?! На нём уже был свитер Гу Фэя, пуховик Гу Фэя, в кармане его же зарядник, а ещё Цзян Чэн поел за его счет и стрельнул у него сигарету. Он действительно сгорел бы со стыда, если бы вернулся и попросил у Гу Фэя одолжить ещё и удостоверение личности. Цзян Чэн уже собирался покориться судьбе и скоротать ночь в интернет-кафе, когда заметил небольшой мотель на другой стороне улицы. Вот оно, спасение! Он обернулся и взглянул на вывеску мотеля «Семейный мотель Чжоу», мысленно делая пометку. Когда Цзян Чэну вздумается написать мемуары, он обязательно упомянет это место. Купив завтрак в маленькой забегаловке на первом этаже здания, он запихнул еду в сумку и помчался в школу. Времени на еду не оставалось. Расстояние между «Сы Чжун» и мотелем было не так уж велико ‒ всего две остановки, да и те были расположены недалеко друг от друга. Не было смысла ждать автобус, пешком выйдет быстрее. Но несмотря на то, что школа была недалеко, бег до неё едва не прикончил Цзян Чэна. Такси так рано утром тоже хрен вызовешь. Подбежав к школьным воротам, Цзян Чэн услышал предупредительный звонок. Люди вокруг него неспеша направлялись в сторону ворот, двигаясь, словно в замедленной съёмке. Никто из них не обратил внимания на звонок, все продолжили есть или болтать, лениво шагая вперёд. Ученики, проходящие через ворота, вели себя так, словно пришли на задний дворик своего дома, а не школьный двор. Цзян Чэн замедлил шаг, не желая выглядеть торопыгой среди черепах. В его прежней школе за такое поведение дежурные учителя уже стали бы кричать на них во всё горло. Здесь же, учитель, стоявший у ворот ‒ то ли слишком добродушный, то ли просто привыкший ‒ негромко возмущался: ―Шагайте быстрее! Тот, кто полезет через ворота после того, как они закроются, получит штрафные баллы! Перелезть через ворота? Цзян Чэн обернулся и взглянул на них. Ворота в «Сы Чжун» были внушительными, высотой с двухэтажное здание: внизу расположилась электронная дверь в полтора человеческих роста, а сверху на воротах красовались металлические шипы. Цзян Чэн внезапно вспомнил, что вчера Гу Фэй опоздал. Он перелез через ворота? Взглянув внимательнее на шипы, Цзян Чэн ощутил холодок в промежности. Кто-то окликнул его сзади, когда он поднимался по лестнице: ―Цзян Чэн! Он обернулся и увидел, что к нему бежал, обгрызая большую лепёшку, Ван Сюй. ―Слава Богу, это и правда ты, ― Ван Сюй оглядел его с ног до головы. ― Я сначала подумал, что это Да Фэй, но шапка не его… Почему ты в его одежде? Это ведь его шмотки, верно? ―Ага, ― Цзян Чэн продолжил подъем по лестнице. ―Что-то случилось? ― Ван Сюй заметил его перебинтованную руку. ― Матерь божья, что с твоей рукой? Это сделал Хоу Цзы? Ты спрятался у Да Фэя? ―Нет, нет и нет, ― ответил Цзян Чен. ―Тебе не нужно скрывать это от меня, ― Ван Сюй похлопал его по плечу. ― Это случилось из-за меня. Если ещё что-то произойдёт, я возьму ответственность на себя, просто скажи мне правду… ―Не надо, ― Цзян Чэн повернулся к нему. ― Хлопать меня по плечу. Ван Сюй поднял руку. ―И по спине тоже, ― добавил Цзян Чэн. ―Чёрт, ― Ван Сюй неловко сунул руку в карман и поднялся на пару ступенек выше. ― Какой ты проблемный. Гу Фэй не явился на утренний урок самоподготовки. Никто не знал, он просто опаздывает или решил прогулять совсем. Цзян Чэн низко склонился над столом и, используя спину Чжоу Цзина как прикрытие, медленно съел свой завтрак. Уплетая завтрак, он тяжко вздыхал: прошло всего два дня учёбы, а он уже так ассимилировался, что вёл себя как остальные ученики. Как минимум пятеро других ели одновременно с ним. Завтрак Цзян Чэна был простеньким: жареные пельмени и соевое молоко. Он мысленно умолял капустную начинку пельменей благоухать поменьше, чтобы не выдать его с головой. Но, оглядевшись вокруг он увидел у кого-то пельмени с луком, потом баоцзы с мясом и луком… Видимо, не стоит беспокоиться о запахе. В середине класса кто-то даже чавкал, поедая лапшу быстрого приготовления со вкусом говядины. Первым уроком был английский, и Лао Лу вошёл в класс, как обычно, с криком. Он умудрился даже отобрать половину лепёшки у ученика, который затянул трапезу. ―Эй, ― Чжоу Цзин повернулся к Цзян Чэну. ― Цзян Чэн, Цзян Чэн. Цзян Чэн молча посмотрел на него. ―Цзян Чэн? Цзян Чэ-е-ен, ― не унимался Чжоу Цзин. ―Если есть, что сказать ‒ говори, ― Цзян Чэн внезапно понял, почему Гу Фэй старался не обращать на этого прилипалу внимания. ―Почему ты в одежде Да Фэя? ― спросил Чжоу Цзин. Цзян Чэн нахмурился и посмотрел на пуховик, висящий на спинке стула. Возможно, Гу Фэй дал ему ту одежду, которую носил чаще всего? Ван Сюй узнал его шмотки с первого взгляда, Чжоу Цзин тоже. Наверное, полкласса знали, что это одежда Гу Фэя. Взглянув на свитер, Цзян Чэн понадеялся, что хотя бы его носили не слишком часто. ―Кофта тоже Да Фэя, да? Ты вчера ночевал у него? Бля. Цзян Чэн проигнорировал его и опустил голову на стол, желая вздремнуть. ―Эй, Цзян Чэн, ― в этот раз Чжоу Цзин хотя бы не стучал по столу. ― Почему Да Фэй не пришёл сегодня? ―Я тебе пиздану, если не заткнёшься прямо сейчас, ― проворчал Цзян Чэн с закрытыми глазами. Чжоу Цзин вздохнул, но больше ничего не сказал. В классе было довольно тепло, если не сказать жарковато, но Цзян Чэн не мог снять свитер, потому что под ним ничего не было. Не сидеть же в классе полуголым. Этот Гу Фэй выглядел очень сдержанным. Мало общался с одноклассниками и никого к себе близко не подпускал. Он даже в туалет ходил один. И всё же, судя по всему, каждая собака в округе знает, какую одежду он носит. Чертовски удивительно. Вторым уроком было языкознание. После занятия Лао Сюй подошёл к нему и сказал: ―Цзян Чэн, пойдём со мной. Цзян Чэн встал, нерешительно глянул на куртку Гу Фэя и вышел вместе с Лао Сюем в коридор. ―Почему Гу Фэй не был на занятиях сегодня? ― спросил Лао Сюй. ―Я-то откуда знаю? ― Цзян Чэн потерял дар речи. ―Не знаешь? ― Лао Сюй оглядел его, на его лице крупными буквами читалось «не верю»: ― Ты правда не знаешь или просто не хочешь мне говорить? ―Я с ним едва знаком, так с какой стати мне его покрывать? ― раздражённо заметил Цзян Чэн. ―Вот как, ― Лао Сюй вздохнул. ― Просто я заметил, что на тебе его одежда, поэтому предположил, что вчера вы были вместе, и поэтому ты знаешь, почему он сегодня прогулял. ―…о, ― пробормотал Цзян Чэн, не в силах сказать что-либо ещё. Казалось, ещё слово и он начнет харкаться застоявшейся кровью. ―Цзян Чэн, ― Лао Сюй серьёзно посмотрел на него. ― Ты уже два дня общаешься с Гу Фэем. Какое у тебя сложилось впечатление о нём? Цзян Чэн уставился на Лао Сюя. Если бы он точно не знал, что сейчас находится в школе, и что человек, стоящий перед ним ‒ его классный руководитель, а Гу Фэй ‒ просто сосед по парте, он бы подумал, что ведёт беседу со свахой. ―Один день, ― поправил учителя Цзян Чэн. ― Полдня, если быть совсем уж точным. ―Да, вчера его не было на занятиях после обеда, ― нахмурился Лао Сюй. ― Так ты чувствуешь… ―Я ничего не чувствую, ― перебил его Цзян Чэн. ― Сюй Цзун, у меня нет никакого мнения об этом человеке. ―На самом деле, Гу Фэй умный мальчик. Он отличается от этих недотёп. ― Лао Сюй был прямолинеен. ― Если немного поработать над его мировоззрением, его оценки точно улучшатся. ―И кто должен работать? Я? ― Цзян Чэн указал на себя. Он почти спросил вслух: «Вы что, ещё не проснулись?» ―Нет, нет, я, ― улыбнулся Лао Сюй, показав на себя пальцем. ― С таким, конечно, должен работать классный руководитель. Цзян Чэн промолчал. Лао Сюй был хорошим человеком, это заметно. Но, исходя из отношения учеников к нему, трудность поставленной перед ним задачи была довольно велика. Даже такой простофиля, как Чжоу Цзин не слушал его, что уж говорить о Гу Фэе. ―Я вот подумал, у тебя очень хорошие оценки, ― заявил Лао Сюй. ― Может станешь его партнёром? ―Что? ― Цзян Чэн посмотрел на преподавателя в недоумении. Партнёром? Такого рода вещи встречались только в младших классах, да и кончались либо ничем, либо первой подростковой влюблённостью. В старшей школе тоже такое существует? Выражение лица Лао Сюя сейчас напоминало один из старых эмодзи. ―Ну, не совсем партнёром, ― попытался объяснить Лао Сюй. ― Просто помогай ему по мере сил, заставляй его слушать учителей на уроках, подсказывай, если он чего-то не понимает… Цзян Чэн посмотрел на него, не понимая, насколько наивным надо быть, чтобы думать, что Гу Фэй может принять чужой надзор. ―Ну, раньше я просил И Цзин помогать ему. И Цзин ‒ староста, и она очень ответственная, но, в конце концов, она девочка, и это немного неудобно… ― сказал Лао Сюй. ― Поэтому я надеюсь, что ты… при условии, что это не повлияет на твою успеваемость, поможешь однокласснику. Выражение лица Лао Сюя было очень серьёзным. Тон его голоса, полный беспокойства, заставил Цзян Чэна растеряться с ответом. Сызмальства Цзян Чэн считал, что добром можно добиться больше, чем принуждением. Но эта наивная и откровенная просьба Лао Сюя просто не оставила ему выбора. ―Сюй Цзун, ― ответил он так же искренне. ― Я думаю, Вам следует узнать меня получше, прежде чем поручать такую работу. Оценки редко могут сказать правду о человеке. Разве Вы не видите, что я даже учебники сегодня не принёс? Разговор прервался со звонком на урок.

***

Гу Фэй не появился ни на одном из утренних занятий, и ни один учитель даже не спросил о нём во время урока. Видимо, им безразлично, кто пришёл, а кто прогулял. Когда занятия кончились, Цзян Чэн первым покинул класс. У него не было никаких вещей, чтобы собирать их. Всё, что ему требовалось сделать ‒ надеть куртку и уйти. Он молнией выскочил из кабинета, опережая тех учеников, которые бежали в кафетерий. Сегодня он определённо поймал удачу за хвост: только выйдя за ворота школы, Цзян Чэн заметил такси, стоящее неподалёку. Даже не дожидаясь, когда выйдет предыдущий пассажир, он сел на переднее сидение рядом с водителем. ―Кроме магазинов в центре города, где ещё можно купить одежду? ― спросил Цзян Чэн у водителя. Водитель немного подумал и ответил: ―В магазинах. ―Где? ―В центре города, ― ответил водитель. ―…О, ― Цзян Чэн откинулся на спинку сидения и устало прикрыл глаза. ― Тогда поехали туда.

***

Торговый центр был довольно неприглядным. В тот день, когда Цзян Чэн и Пань Чжи ели там жареное мясо, они обошли все магазины, но не нашли ничего привлекательного. Но сейчас было не время воротить нос, одежда нужна позарез. Цзян Чэн наугад зашёл в магазин, обещающий «крышесносные» скидки. Схватив более-менее приличные свитер и пуховик, он вошёл в примерочную. Одежда сидела неплохо, поэтому он со спокойной душой пошёл на кассу и оплатил покупку. Кассир любезно срезал бирки с одежды по его просьбе, позволив ему переодеться тут же, в примерочной. Уходя с курткой Гу Фэя в руках, он почувствовал, что наконец-то может расслабиться. Новая одежда хоть и не последний писк моды, но зато она тёплая и по приемлемой цене. Хотя скидки, определённо, не были «крышесносными», дотягивали, самое большое, до второго этажа. Перекусив в одной из забегаловок торгового центра, Цзян Чэн думал, куда идти дальше. Может вернуться в школу, найти там рядом химчистку и постирать вещи Гу Фэя? Цзян Чэн не стал заказывать такси. На карточке, которую дала ему мать, было довольно много денег, но, учитывая ситуацию с семьёй Ли Баого, этими деньгами ему теперь жить до самого поступления в универ… Цзян Чэн огляделся по сторонам и заметил впереди автобусную остановку. Как только он двинулся в её сторону, зазвонил телефон. Это был Ли Баого. Цзян Чэн неохотно принял вызов: ―Да? ―Чэн-Чэн! ― на другом конце провода раздался громкий голос Ли Баого: ― Уроки уже закончились? ―Да, ― Цзян Чэн продолжил шагать в сторону остановки. ―А где ты вчера ночевал? ― спросил Ли Баого. ― Ты так разгневался, что соседи могли подумать, что я что-то с тобой сделал! Цзян Чэн промолчал. Подойдя к остановке, он посмотрел расписание автобусов, чтобы узнать, едет ли какой-нибудь из них до школы. ―Ты уже успокоился? Возвращайся домой на обед, ― попросил Ли Баого. ― Я пельменей налепил, жду тебя, чтобы покушать вместе! ―Я… ― Цзян Чэн хотел сказать, что не желает возвращаться домой, но не смог. ― Я в торговом центре. ―О, это недалеко, можешь сесть на автобус №19, ― тут же ответил Ли Баого. ― Тебе на остановку около восточного входа.

***

Когда Цзян Чэн с одеждой в руках свернул на улицу, ведущую к дому Ли Баого, он заметил неподалёку химчистку. Местечко не внушало доверия, но за витриной висело много одежды. Цзян Чэн на мгновение застыл в нерешительности, но всё же отнёс туда одежду Гу Фэя; он даже приплатил сверху, чтобы забрать вещи уже этим вечером. Перед домом Цзян Чэн остановился. У входа стоял велорикша, нагруженный стеклом, а сбоку от него стоял Ли Баого. Он выгрузил из тележки несколько листов стекла и, пыхтя, потащил их в дом. Вероятно, это стекло заместо того, которое вчера было разбито. Цзян Чэн вздохнул и подбежал к Ли Баого: ―Давай я помогу. ―О, ты вернулся! ― закричал Ли Баого. ― Не надо, я сам донесу. Вдруг ты его разобьёшь, а оно дорогущее! Цзян Чэн посмотрел на него и понял, что сейчас действительно было бы неудобно передавать стекло из рук в руки, поэтому он взял у Ли Баого ключи и пошёл вперёд, чтобы открыть дверь. ―Молодец, сына, без слов меня понял! ― Ли Баого задрал голову и непонятно, к кому обращаясь, крикнул: ― Смотрите, это мой сынок! Без слов папку понимает! ―Может просто нанять рабочих, чтобы они установили стекло сами? ― Цзян Чэн заглянул в комнату. Пол всё ещё был усеян осколками. Он пошёл на кухню и взял веник. ―Рабочих нанять? ― Ли Баого вытаращил глаза. ― Это ж сколько им заплатить придется? Я стекло-то в долг взял! ―В долг? ― Цзян Чэн застыл с веником в руке. ―В стекольном магазине в конце улицы. Тамошний хозяин частенько играет со мной в карты, я у него попросил рассрочку, ― ответил Ли Баого. ― Через несколько дней, когда мне повезёт за карточным столом, я ему верну долг. Цзян Чэн открыл рот, но так и не придумал, что сказать. У Ли Баого не было денег даже на пару листов стекла? Чтобы заплатить за это он полагался на азартные игры? ―В конце улицы? ― Цзян Чэн наклонился, чтобы смести осколки. ― Я попозже схожу и заплачу. ―Какой хороший у меня сын! ― Ли Баого положил листы стекла на стол и отряхнул руки. ― Можешь позаботиться о своём старике! Та семья отвалила тебе прилично деньжат, да? Цзян Чэн оглянулся на него, не говоря ни слова. Когда Ли Баого пошёл на кухню за пельменями, Цзян Чэн схватил пальто, оставленное им вчера на кровати, достал из кармана бумажник и заглянул внутрь. Он вдруг почувствовал, что теряет дар речи. Наличка осталась нетронутой, но расположение карточки изменилось. Цзян Чэн посмотрел на номер карты, чтобы удостовериться, что это оригинал, затем положил бумажник обратно и сел на край кровати.

***

Гу Фэй хотел достать из пачки сигарету, но та оказалась пуста. Он нахмурился, смял пустую упаковку и бросил её на землю у своих ног. Там же уже валялось несколько окурков. Сегодня было очень тихо. Утром ему пару раз звонил Лао Сюй, затем мать и Ли Янь. Он проигнорировал все звонки и, в конце концов, выключил телефон. Мир стал таким тихим, что Гу Фэй в полной мере распробовал страх, идущий из глубины сердца. Небо уже начало темнеть, и северный ветер дул всё сильнее и сильнее. Порывы его болезненно хлестали по лицу даже сквозь маску. Гу Фэй повернулся и пошёл по дорожке между двумя рядами надгробий, взял метлу и смёл окурки с земли, а затем уставился на надгробное фото. За весь день, что он здесь, его взгляд впервые остановился на нём. В тусклом свете заходящего солнца человек на фотографии выглядел незнакомцем. Казалось, что человек на фото вот-вот сделает вдох, и это до дрожи пугало Гу Фэя. ―Я ухожу, ― сказал он. Уходя, Гу Фэй никак не мог избавиться от ощущения, что кто-то следует за ним по пятам. Обернувшись, он увидел лишь безмолвное море надгробий. Чем дальше, тем тяжелее становился шаг. Гу Фэй глубоко вздохнул и ускорился. В тот момент, когда он уронил метлу, шум воды ворвался в его сознание. Дыхание замерло, а мир вокруг внезапно стал расплываться. Это не звук текущей воды и не звук плывущего гребца. Это… громкий звук кого-то, кто яростно боролся за жизнь, барахтаясь в безжалостной глубине. Звук безысходности и боли. Повсюду плескались волны, поднимаясь одна за другой, и разбиваясь вдребезги друг о друга. ―Почему ты не спасаешь меня? Хочешь, чтобы я тебя снова побил?! Гу Фэй резко пнул мусорный бак рядом с собой. Страх поглощал его целиком. Только когда мусорка с грохотом упала на землю, он наконец пришёл в себя. Гу Фэй поднял ворот куртки повыше и, опустив голову, быстро зашагал по пустынной дорожке к единственному выходу с кладбища. Это не были последние слова отца, но эта фраза бесконечно крутилась в его ночных кошмарах в день смерти отца. На самом деле у его отца не было возможности что-либо сказать перед смертью, он мог только молча и отчаянно бороться. Гу Фэй не знал, почему ему снились эти слова. И уж тем более он не ожидал, что они станут его преследовать в течение следующих нескольких лет, превращаясь в страх, с которым он не в силах совладать. Ощущение, что он стоит на берегу озера, а его одежда насквозь мокрая, всё ещё было таким реальным. Очень реальным, Гу Фэй даже не мог удержаться и каждый раз хватался за край одежды, чтобы убедиться, что она сухая. Часть города рядом с кладбищем была довольно процветающей. Выйдя из ворот на главную улицу, Гу Фэй почти бегом направился к ближайшему круглосуточному магазину. Фонари ярко освещали его путь, и он наконец почувствовал, что одеревеневшие мышцы постепенно расслабляются. Гу Фэй купил две пачки сигарет и бутылку воды, а затем порцию одэна, перекусил в зоне отдыха и вернулся на улицу. Он закурил в укромном местечке подальше от ветра, но после первой же затяжки выкинул сигарету ‒ его ужасно тошнило, а горло словно забито песком. Сев в автобус, Гу Фэй отпил воды из бутылки и, наконец, немного успокоившись, включил мобильник. Куча пропущенных, в основном от Лао Сюя. Остальные, поняв, что он выключил телефон, бросили попытки дозвониться. Только Лао Сюй как преданный и настойчивый преподаватель не прекращал названивать. Пролистав список пропущенных, Гу Фэй открыл сообщения. Там было только одно непрочитанное, от Цзян Чэна: «Принесу одежду в восемь вечера.» Взглянув на аватар Цзян Чэна, он снова вспомнил вчерашний день, когда было сделано фото. Гу Фэй прислонился головой к окну и беспричинно улыбнулся.