Дерзай!

Дорога с кладбища домой была долгой, петляющей почти по половине города. Гу Фэй прислонился к окну, позволив дребезжанию автобуса укачать его. Не успел он проехать двух остановок, как уже погрузился в сон. Гу Фэй проснулся за одну остановку до своей, было уже больше восьми часов вечера. Он достал из кармана мобильник и разблокировал его. Сообщений от Цзян Чэна не было. Однако было одно сообщение от Гу Мяо, содержащее всего два слова: «Я поела.» Когда Гу Фэй поздно возвращался домой и не успевал приготовить ужин, соседка снизу накрывала небольшой столик, и Гу Мяо ходила ужинать к ней. В конце месяца Гу Фэй просто рассчитывался с соседкой. Изредка, если матери что-то взбредало в голову, она могла приготовить парочку блюд. Готовила она очень вкусно, Гу Фэй и Гу Мяо любили её стряпню, но, к сожалению, такие моменты были очень редкими. «Ты поела у соседки?» «Ага.» Гу Фэй убрал телефон обратно в карман и подошёл к двери автобуса. Эта малявка становилась день ото дня всё круче и круче, даже её смс стали максимально сдержанными, будто каждое её слово было на вес золота. В этой старой части города восемь часов уже считались поздним временем для зимнего сезона, а для этих улиц, которые назывались «старьё в старине», и вовсе была уже будто глубокая ночь. Все магазинчики уже были закрыты, а на улицах не было ни души, за исключением заядлых картёжников. Ещё издалека, на подходе к магазину, Гу Фэй заметил мужчину, стоявшего у двери. В тусклом свете фонарей было заметно, как тот прыгает взад-вперёд по тротуару, словно танцуя. Цзян Чэн? Гу Фэй ускорил шаг, подошел поближе и теперь ясно мог разглядеть, что это и правда Цзян Чэн, вжав голову в плечи, а руки засунув в карманы, прыгает со ступенек на землю и обратно. ―Ах ты сука! ― прежде, чем Гу Фэй успел издать хоть звук, Цзян Чэн обернулся и заметил его. Не очень понятно, то ли из-за угрожающего тона, то ли из-за холода, но голос Цзян Чэна понизился: ―Не мог ещё завтра прийти? Услышав последнюю фразу, Гу Фэй убедился, что всему виной холод. Голос Цзян Чэна дрожал, а зубы отбивали задорную чечётку. ―Прости, ― сказал Гу Фэй, выуживая ключи из кармана. ― Автобус ехал ужасно медленно. ―Нет, ― Цзян Чэн ткнул пальцем в закрытую дверь магазина. ― Плохо же вы заботитесь о семейном бизнесе. ―Ты о чём? ― Гу Фэй бросил на него быстрый взгляд. ―Когда врач из поликлиники по соседству уходил, он сказал, что магазин сегодня так ни разу и не открывался, ― ответил Цзян Чэн. ―В самом деле? ― Гу Фэй отпер дверь и их обоих обдал поток теплого воздуха из недр магазина. ― Сегодня очередь моей мамы быть здесь… Наверное, что-то случилось и ей пришлось уйти. ―Шевелись давай… ― Цзян Чэн слегка толкнул Гу Фэя в сторону и юркнул внутрь. Попрыгав на месте несколько раз, он наконец примостил свою задницу на стуле: ―Я охуеть как замёрз. ―Когда ты приехал? ― Гу Фэй принес электрический обогреватель и включил его. ―В без десяти восемь, ― Цзян Чэн бросил сумку с одеждой на прилавок с кассой. ―Так рано, ― Гу Фэй очень удивился. ―Я, ― Цзян Чэн указал на себя пальцем. ― С детства привык быть пунктуальным. Гу Фэй уставился на него в ответ и, только после некоторого времени тишины, спросил: ―Почему тогда не написал, что приехал? ―А ты бы смог добраться быстрее, если бы я написал? ― ответил Цзян Чэн. ― Кроме того, мой мобильник сдох на морозе. ―Мог бы тогда пойти домой, ― Гу Фэй принёс чашку и бросил в неё дольку лимона, затем налил туда горячей воды и протянул чашку Цзян Чэну. ― Я бы сам пришёл и забрал вещи. ―Ну, сделанного не воротишь, ― Цзян Чэн принял чашку и сделал осторожный глоток. Гу Фэй не стал продолжать тему и сказал: ―Твою одежду отдам завтра утром, я отнёс её домой постирать. ―Да? ― Цзян Чэн посмотрел на него снизу-вверх: ― Кровь непросто отстирать. ―Не страшно, я сумею, ― улыбнулся Гу Фэй. ―Спасибо. ―Не за что, ― Гу Фэй сел за прилавок и закинул ноги на столешницу. ― Просто слишком противно оставлять её не стиранной, а ты сейчас забрать её не можешь. ―Ну и мудак же ты, ― ответил Цзян Чэн. Гу Фэй удобно устроился за кассой и включил игру на телефоне. Телефон Цзян Чэна пал смертью храбрых, поэтому он сам просто сидел, тупо уставившись в пустоту. Цзян Чэн знал, что в это время большинство мест в округе ‒ за исключением игорного дома ‒ уже закрыты. Гу Фэй, видимо, ждал, когда он уйдёт, чтобы тоже закрыть магазин. Но он не хотел уходить…

***

В доме Ли Баого сегодня слишком много народу. Неизвестно, какая вожжа ударила Ли Баого под хвост, но он позвал целую толпу людей играть в карты у себя дома. Днём Ли Баого очень умело починил разбитое окно. Цзян Чэна всегда удивляло, что старшее поколение более приспособлено в плане физического труда. Но, не успел Цзян Чэн съесть и десяти пельмешков, которые приготовил для него Ли Баого, как в комнату вошли пять-шесть человек, среди них были как мужчины, так и женщины. Все они столпились вокруг него и вперились в него взглядами, шушукаясь и сплетничая. Некоторые даже не стеснялись задавать ему вопросы. «Ах, как удобно, когда ребёнка растит кто-то другой» «Посмотрите-ка на этого, из большого города, так отличается от здешних детей!» «Твои приёмные родители богатенькие, а?» «Конечно, богатенькие, ты посмотри на его одежду, на его темперамент. Тц-тц-тц…» Наконец, женщина средних лет, выглядящая словно сошла со страниц интернет-мемов о тётках, сказала: ―Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что он сын Ли Баого. Смотри, смотри, черты так похожи, прям точь-в-точь! Цзян Чэн скрипнул зубами. Он уже был красным, как варёный рак. Как только он услышал последнюю фразу, то тут же не выдержал. Похожи? Похожи… Сука! Ты, блять, на задницу мою похожа! Он растолкал толпу локтями, направляясь в свою комнату. Только когда он зашёл внутрь и захлопнул за собой дверь, они угомонились. Затем они доели все пельмени в кастрюле, и даже три несчастных пельмешка, которые не успел доесть Цзян Чэн, не пощадили. Каждый день для Цзян Чэна теперь готовил ему новое «невероятное» событие: слева ‒ охренеть, справа ‒ обалдеть. И никуда от этого не спрятаться. Когда Цзян Чэн подошёл к дому после того, как кончились послеобеденные занятия, он понял, что вся эта компашка до сих пор внутри, и, судя по звукам, они даже не планировали в скорости покинуть это место. Цзян Чэн не стал входить, он без колебаний развернулся и зашагал подальше оттуда. Он направился в пельменную, в которую не успел зайти на днях. Послав Гу Фэю сообщение, он сделал домашку, сидя в пельменной. В конце концов, когда из посетителей внутри остался только он, ему пришлось встать и уйти. Грудь сдавило чувство невыразимого одиночества. Прошлая жизнь для него закрыта, а в новой никак не удаётся ассимилироваться. Дрейфуя посреди моря незнакомцев, без родных и друзей… Не было ни одного надёжного места, где бы он мог наконец отдохнуть. Отвратительно подвешенное состояние.

***

Спустя почти полчаса тупого разглядывания магазина, Цзян Чэн повернул голову и посмотрел на Гу Фэя. Как и раньше, тот сидел, уставившись в экран телефона. ―Ты ждёшь, чтобы закрыть магазин? ― спросил Цзян Чэн. Гу Фэй проигнорировал его, всё так же пялясь в телефон. ―Если торопишься закрыться, то я пойду, ― продолжал Цзян Чэн. ― Если нет, то я бы остался ещё ненадолго. Ответа снова не последовало. Что же так увлекло его в телефоне? Цзян Чэн поколебался, прежде чем встать и перегнуться через стойку, чтобы заглянуть в экран мобильного. Ах ты пёс, это же та дебильная три-в-ряд! ―Охренеть, ― не сдержался Цзян Чэн. Его так засосала эта идиотская игра, что он даже ничего вокруг не слышит?! Цзян Чэн окинул взглядом поле игры. Уровень был довольно сложным, и оставалось всего три хода. Если не потратить впустую ни один из них, то всё ещё есть шанс выиграть. Гу Фэй, вероятно, продумывал свои ходы. Цзян Чэн лёг животом на стойку и повис, тоже принявшись просчитывать вместе с ним. Довольно быстро он определил, какую фигуру следует сдвинуть первой. Но, следуя принципу истинного джентльмена, решил промолчать, наблюдая за игрой. Гу Фэй даже не пошевелился. Цзян Чэн висел на стойке почти пять минут, но тот всё ещё не двигался. Если прибавить прошедшее время, то Гу Фэй застыл, продумывая ходы, уже больше, чем на полчаса… Цзян Чэн вспомнил, что не далее, как этим утром Лао Сюй заявил: «На самом деле, Гу Фэй умный мальчик…» Это называется «умный»? Не в силах больше сдерживаться, Цзян Чэн протянул палец, желая указать путь для Гу Фэя: ―Ты ослеп, что ли? Кончик его пальца лишь скользнул мимо, не дотрагиваясь до экрана, но Гу Фэй внезапно поднял голову, затем схватил его палец и заломил в обратную сторону. ―Ах ты сука! ― закричал Цзян Чэн. Сила захвата была невелика, но сыграл эффект неожиданности. Цзян Чэн в ярости ударил Гу Фэя кулаком в грудь: ―Ты ебанулся?! Гу Фэй отпустил его палец. ―Ты больной, ― Цзян Чэн потряс кистью. Слава богу, это был палец на левой руке. Если бы это была правая, то мгновенно разошлась бы и закровоточила рана. Гу Фэй встал. Цзян Чэн внимательно следил за его движениями, не в силах определить, собирается ли он затеять драку. ―Я… ― Гу Фэй отбросил телефон в сторону, взял чашку и налил себе воды. ― Я уснул. ―Что? ― Цзян Чэн ошеломлённо замер. ―Извини, ― Гу Фэй взглянул на его руку. ― Сильно больно? ―Ты спишь с открытыми глазами? ― спросил Цзян Чэн. ―Я отвлёкся. Не услышал, что ты говорил, ― Гу Фэй снова сел и посмотрел на мобильник. ― Ты хотел подсказать мне ход в игре? ―Ага. ―Так какой ход? ―Думай теперь сам. Гу Фэй опустил взгляд к экрану и провёл по нему пальцем. Вскоре он раздосадовано ахнул и нахмурился. ―Проиграл? ―Ага. ―Ты… ― Цзян Чэн придержал язык и не окончил фразу. ―…отсталый? ― закончил за него Гу Фэй. ― Ведь это же игра для дурачков, не так ли? ―Нет. Я хотел сказать: «Ты разве не видел вертикальную бомбу в правом верхнем углу?», ― ответил Цзян Чэн. ― Затем мог бы сразу собрать комбинацию внизу… Прежде чем Цзян Чэн закончил говорить, Гу Фэй кивнул: ―Вот как. Затем он дважды провёл пальцем по экрану. Цзян Чэн уставился на него. ―Получилось, ― выдохнул Гу Фэй, поворачиваясь к нему. ― Благодарю сердечно. ―Говнюк ты, ― Цзян Чэн от такой наглости потерял дар речи. Гу Фэй положил телефон на прилавок и потянулся: ―На завтра что-нибудь задали? ―Охуеть, а бывает, что вам ничего не задают? ―Ты уже сделал? ― спросил Гу Фэй. Цзян Чэн молча посмотрел на него. ―Дай мне списать, ― попросил Гу Фэй. Цзян Чэн продолжил безмолвно глядеть на него. Этот человек просил своего соседа по парте, с которым знаком два дня, полтора из которых они не виделись, списать домашку. Но в его тоне даже не было ни капли мольбы. ―Пожалуйста, одолжи мне свою домашнюю работу, чтобы я переписал её, спасибо, ― Гу Фэй вздохнул. Цзян Чэн тоже вздохнул, а после вздоха ему вдруг захотелось рассмеяться. ―Сегодня много домашки. Долго будешь переписывать, ― Цзян Чэн вытащил из сумки несколько тетрадей и листок с тестом, затем бросил это всё на прилавок. ― Я оставлю это тебе, завтра утром вернёшь. ―Тест мне не нужен, у меня всё равно нет его, ― Гу Фэй взял тетрадь и пролистал её. ― Твой почерк ни капли не подходит званию подлинного сюэба. ―Ты хотел списать, вот и списывай, ― парировал Цзян Чэн. Однако слова Гу Фэя не были оскорблением, его почерк действительно был таким уродливым, будто курица лапой писала. ―Ты словно нищий, который возмущается, что рис сыроват, ― добавил Цзян Чэн. Гу Фэй встал и прошёлся пару раз по магазину, прежде чем наконец взять свою школьную сумку, валяющуюся в углу. Но как только он выложил тетрадь на стол, телефон забренчал от пришедшего уведомления. Гу Фэй нажал на экран, включив воспроизведение голосового сообщения. ―Дагэ! Брат… Ай, блять! Я был неправ! Брат, я был неправ! С этого момента я буду держаться подальше…ай! Не бейте, не бейте! Срань господня, не бей, я же так помру! Голос в сообщении выл, моля о пощаде. Цзян Чэн замер в шоке, когда звук достиг его ушей. ―Этого хватит, ― Гу Фэй записал ответное голосовое сообщение и отправил его. Цзян Чэн долго смотрел на него, а затем спросил: ―Это был тот человек, которого ты вчера отправил поспать под деревцем? ―Ага, ― Гу Фэй долго копался в сумке и наконец нашёл свою ручку. Почиркав пару раз по листку в тетради, он обнаружил, что чернила кончились. Гу Фэй повернулся к Цзян Чэну: ―Не одолжишь ручку? Цзян Чэн вытащил из сумки и протянул ему ручку. Даже у неуспевающих были свои уровни: Пань Чжи тоже был отстающим, но по сравнению с Гу Фэем, он просто милый маленький бездельник; по крайней мере у Пань Чжи были свои ручки, и даже не одна. Гу Фэй опустил голову и приступил к списыванию домашки. Он был так поглощён переписыванием, что кто-нибудь, не знающий всей ситуации, счёл бы его действительно трудолюбивым. Цзян Чэн посидел ещё некоторое время, пока не почувствовал, что больше не может просто сидеть и смотреть, как Гу Фэй скатывает у него домашку. Он встал и сказал: ―Я пойду. ―Я думал, тебе некуда идти, ― сказал Гу Фэй, не отрываясь от дела. Бинго, блять! Прямо в яблочко! Цзян Чэн промолчал, ему казалось, что в правде скрывалась какая-то беспомощная и постыдная горечь. ―Если некуда пойти, то просто оставайся здесь. Ли Янь, Лю Фань и остальные тоже периодически приходят сюда бездельничать. ―Нет, я пойду, ― осознав, что его приравняли к кучке «Не. Самой. Лучшей. Компании», Цзян Чэн вдруг почувствовал, как сжалось его сердце. Просто с ума сойти! Он запальчиво откинул занавески на входе и внезапно врезался в кого-то, кто пытался войти. ―Ублюдок! ― человеком, с которым столкнулся Цзян Чэн оказалась женщина. Она начала ругаться ещё даже до того, как Цзян Чэн отпрянул от неё: ―Сволочь! Женщина оттолкнула Цзян Чэна: ―Уйди с дороги! Гу Фэй, ты ублюдок! Цзян Чэн от шока сделал несколько шагов назад. Разглядев женщину получше, он удивился ещё больше. Вне всяких сомнений, это была мать Гу Фэя ‒ те же глаза и тот же нос. ―Что ты опять устраиваешь? ― Гу Фэй от неожиданности выронил ручку и встал, нахмурившись. ―Что ты наделал?! ― женщина подбежала к Гу Фэю и отвесила ему звонкую пощёчину. Гу Фэй схватил её за руку и посмотрел на Цзян Чэна. ―Эм… ― Цзян Чэн ощутил ужасную неловкость и даже не знал, куда деть взгляд. ― Тётушка, я уже ухожу. ―Куда намылился? ― женщина развернулась к нему и ухватила его за руку. ― Ты и этот ублюдок наверняка заодно! Не смей уходить! ―Что… что? ― Цзян Чэн застыл. ―Что вы двое натворили?! ― женщина ударила его по плечу. Цзян Чэн не осмелился схватить её за руку, как это сделал Гу Фэй. В конце концов, это мама Гу Фэя, и он не мог позволить себе таких резких действий с ней. Честно говоря, эта женщина была довольно красива, но Цзян Чэн искренне не понимал, почему она в такой ярости. ―Как ты себя ведёшь? Тебе не стыдно? ― Гу Фэй за руку утащил её к стулу и усадил на него. ― Только попробуй ещё раз такое вытворить! Женщина наконец оставила попытки драться, вместо этого она внезапно разрыдалась: ―Мать я тебе или нет? Что плохого в том, что я хочу отношений? Неужели тебе обязательно избивать каждого моего ухажера настолько, что они в страхе убегают, едва завидев меня? Ты хочешь, чтобы я всю оставшуюся жизнь прожила вдовой? Гу Фэй потемнел лицом, а его руки мелко задрожали . Цзян Чэн подумал, что если бы не его присутствие, то Гу Фэй уже дал бы матери пощёчину. Но даже если мать Гу Фэя получит оплеуху, когда он уйдёт, ему всё равно стоит находиться здесь и дальше. Цзян Чэн мог понять чувства Гу Фэя сейчас ‒ это было то же самое, как он не хотел афишировать свои семейные отношения с Ли Баого. Цзян Чэн сделал пару шагов в сторону выхода, и, когда Гу Фэй посмотрел на него, молча указал на дверь. Гу Фэй устало кивнул, и Цзян Чэн мигом отодвинул занавеску и выбежал на улицу. Эта неловкая и неуютная атмосфера ударила по больному. Только после того, как холодный зимний воздух ворвался в его лёгкие, он смог вздохнуть спокойнее. Пиздец, что за ебанутая мамаша? Цзян Чэн нахмурился. Неужели в этом проклятом городе не осталось ни одного адекватного человека? Позади него раздался скрип колёс, трущихся об асфальт. Звук был очень знакомым. Он резко развернулся и увидел Гу Мяо, подъезжающую к нему на своём скейте. Проезжая мимо входа в магазин, она, вероятно, услышала ругань, доносящуюся изнутри. Она поколебалась, но всё же не остановилась. Вместо этого, Гу Мяо с силой оттолкнулась от земли и помчалась навстречу Цзян Чэну. Она даже умудрилась помахать ему, пролетев мимо него. Цзян Чэн хотел напомнить ей об осторожности, но она уже развернулась в обратную сторону, разогналась и подпрыгнула. Пролетев рядом с Цзян Чэном, она твёрдо приземлилась недалеко от него, затем красиво развернула скейтборд и остановилась. ―Почему ты не пошла домой? ― Цзян Чэн посмотрел на неё, хотя знал, что она не ответит. Гу Мяо, конечно же, промолчала. Он слезла с доски, легонько пнула её ногой, и та подкатилась к ногам Цзян Чэна. ―Хочешь, чтобы я прокатился? ― спросил он. Гу Мяо кивнула и поправила шапку. ―Я умею, ― Цзян Чэн потёр озябшие руки. ― Просто давно не катался. Гу Мяо по-прежнему не издавла ни звука и просто смотрела на него. Цзян Чэн неожиданно уловил в её взгляде искорки провокации и не сдержал улыбку. ―Хочешь вызвать меня на поединок? Гу Мяо прислонилась к фонарному столбу и посмотрела на него, скрестив руки на груди. ―Ого, ― Цзян Чэн швырнул свою школьную сумку на сугроб и встал на скейтборд. ― У цыплёнка оказались тигриные коготки? Гу Мяо задрала подбородок, давая ему знак поторопиться. В младшей и средней школе Цзян Чэн действительно любил кататься на роликах или скейте. Но из-за подготовки ко вступительным экзаменам в старшую школу мать вычеркнула из его жизни все занятия, «не имевшие никакого отношения к учёбе». Цзян Чэн глубоко вдохнул и оттолкнулся ногой от земли, выкатываясь на тротуар. Скорость была небольшая, так как он не знаком со здешним ландшафтом. Слава богу, что доска Гу Мяо была классическим скейтом, поэтому к ней было легко приспособиться. Отъехав на несколько метров, Цзян Чэн услышал топот ног позади себя. Он повернул голову и увидел, что следом за ним бежит Гу Мяо. Заметив, что он обернулся, малышка захлопала в ладоши. Цзян Чэн не был уверен, аплодирует ли она ему или просит поторопиться. Тем не менее, кататься на скейтборде, когда за тобой бежит маленькая девочка… довольно забавно. Гу Мяо бежала и иногда подпрыгивала, имитируя скейтбордистский трюк. Не желая терять лицо перед малявкой, Цзян Чэн стабилизировал свой центр тяжести, наступил на край доски и перепрыгнул через небольшой сугроб впереди. Прыгнув, он даже успел указать в сторону Гу Мяо пальцем. Глаза Гу Мяо заблестели. Она подпрыгнула от волнения, подняла руку и щёлкнула пальцами. Звук вышел таким звонким, что Цзян Чэн устыдился, что не умеет так же. Приземлившись после прыжка, Цзян Чэн прокатился вперёд, к углу улицы. На этот раз он ехал быстрее, но Гу Мяо не последовала за ним, она продолжила стоять на прежнем месте и смотреть на него. На обратном пути он прыгнул на лестницу и обратно, рискуя опозориться перед малявкой и упасть. К счастью, ему повезло, его движения вышли немного неловкими, но всё же он не упал. Всё-таки скейтборд отличная штука. Когда ты катишься на доске, проносясь мимо незнакомцев на улице, как ветер, отвращение, скука и раздражение остаются позади. Несмотря на то, что кататься в разгар зимы было холодновато, особенно когда ветер хлестал по лицу, это всё равно было потрясающее чувство. Дорога назад шла под небольшим уклоном вниз, скорость езды резко увеличилась, и знакомое волнение стало потихоньку возвращаться. Цзян Чэн взглянул на Гу Мяо, та смотрела на него с выражением предвкушения на лице. Он снова посмотрел на дорогу перед собой, подумывая о том, чтобы перепрыгнуть через большую кучу снега, когда будет проезжать мимо Гу Мяо. Нынешняя скорость была очень подходящей. Цзян Чэн бросился вперёд, ведомый потоком ветра. Сугроб приближался. В тот момент, когда он уже готовился подскочить, он заметил маленький кусочек кирпича, лежащий на дороге перед ним. Бля-а-а. Этот кирпич лежал именно в том месте, где пролегал единственный путь к сугробу, с его «заржавевшими» навыками Цзян Чэн вряд ли сможет увернуться. Он мог прыгнуть раньше, но тогда есть риск приземлиться прямо в центр сугроба. …всё зависело от того, как высоко он сможет прыгнуть. Он резко наступил на доску и взлетел в воздух. К сожалению, удача решила отвернуться от него в этот раз. Возможно, всему виной холод, а может и то, что он слишком разволновался… в любом случае, место приземления было уже ясно. Нос доски, вероятно, воткнётся прямо в вершину снежной кучи. А он сам, скорее всего, ёбнется прямо на пешеходный тротуар перед сугробом. Ну же! Лети, молодость! На мгновение оказавшись в воздухе, нос доски направился прямо к сугробу, как и предсказал Цзян Чэн. Падая на тротуар, он вдруг врезался в человека, что взялся словно из ниоткуда. Ох, блять!