Дерзай!

Цзян Чэн не был образцовым представителем рода человеческого: пропускал занятия, затевал драки и так далее. Но он никогда не оставлял бессознательного человека лежать в снегу, вернувшись в дом и продолжив трапезу. ―Эй, ― он последовал за Гу Фэем в магазин и внимательно следил, как Гу Фэй беззаботно плюхнулся обратно на стул. Цзян Чэн не мог свободно говорить о подобном в присутствии Гу Мяо, поэтому постарался деликатно намекнуть: ―Это… Ты не собираешься ему помочь? ―Не беспокойся, всё в порядке, ― Гу Фэй взглянул на него. ― Он свалит сам, как только очухается. Максимум ‒ ему придётся поправить переносицу… Ты такой добряк. Как же так вышло, что ты не волновался, когда избил Хоу Цзы и его прихлебал? ―Разве я… ― Цзян Чэн кивнул в сторону входа, а затем добавил: ― … вырубил их? Гу Фэй молча смотрел на него, на его лице проглядывалась лёгкая улыбка. ―Ладно, ― Цзян Чэн сел за стол. ― Моя хата с краю. Гу Фэй опустил взгляд и продолжил есть. Цзян Чэн больше ничего не сказал, хотя на самом деле не был уверен, что парень снаружи сможет «очухаться» и даже «свалить сам». Может быть, всё дело в разной среде. Среда, в которой вырос Цзян Чэн всегда ставила ему чёткие рамки, за которые заходить нельзя. В этом же захудалом старом городке действия Гу Фэя, видимо, никого не удивляют. Думая таким образом, Цзян Чэн на самом деле чувствовал большую благодарность к Гу Фэю за то, что он не оставил его «спящего» лицом в снегу тогда, и не позволил ему замёрзнуть насмерть. Цзян Чэн уже стал привыкать к тишине во время приёмов пищи с братом и сестрой Гу, два предыдущих раза были точно такими же. Гу Мяо молчала, Цзян Чэн просто не знал, что сказать, а Гу Фэй, судя по всему, вообще не испытывал желания говорить. Что ж, это очень экономило время: прошло всего десять минут, а они уже почти закончили есть. Когда Цзян Чэн отложил палочки и собрался поблагодарить за еду, из-за двери донеслась череда невнятных проклятий. Судя по всему, мужчина, которого «усыпили», наконец проснулся. Цзян Чэн вздохнул с облегчением и продолжил слушать. Мужчина ругался, но с большим трудом, скорее всего, потому что у него была сломана переносица. Прислушавшись, Цзян Чэн понял, что по стилистике ругательства похожи на те, что использовала та четвёрка соседей Ли Баого. Возможно, это такая уличная культура. Вот только внимание Цзян Чэна привлекла одна звучная фраза, и он, не в силах удержаться, взглянул на Гу Фэя. ―Да, я трахал твою мать, и что ты с этим сделаешь?! ― речь мужчины была неразборчивой, но кое-что всё же удавалось расшифровать. Взгляды парней встретились. Гу Фэй сделал ещё пару глотков супа, прежде чем сказать: ―Парень моей матери… ―Что? ― Цзян Чэн перебил его полным удивления возгласом. Хоть этот мужчина и выглядел отвратительно, ему всё же было не больше тридцати, тогда как матери Гу Фэя, даже если она родила его в двадцать, было где-то около сорока лет. ―Один из многих, ― закончил фразу Гу Фэй. ―А? ― Цзян Чэн замер. ―Ты наелся? ― спросил Гу Фэй. ― Там осталось немного мяса, возьми ещё, если не наелся. ―Я сыт, сыт, ― поспешно закивал Цзян Чэн. ―Эр Мяо, приберись тут, ― Гу Фэй отложил палочки. Гу Мяо тут же подскочила и стала очень умело складывать тарелки в одну стопку. Подхватив в одну руку стопку тарелок, а в другую три пары палочек, она вышла через заднюю дверь. Глядя на это, Цзян Чэн почувствовал недовольство, вспомнив слова Ли Баого: «Это женская работа.» Цзян Чэн протянул руки, желая помочь прибраться. ―Сиди спокойно, ― остановил его Гу Фэй. ― Она в состоянии справиться сама. ―Потому что это женская работа, да? ― Цзян Чэн повернулся и со злостью уставился на него. Гу Фэй замер, а потом улыбнулся: ―Разве я так говорил? ―Но подразумевал, верно? ― Цзян Чэн вспомнил сегодняшнее «представление», устроенное семьёй Ли Баого, и гнев, который он с большим трудом подавил, снова поднял голову. ―Я, ― Гу Фэй указал на себя, ― готовлю. Цзян Чэн посмотрел на него. ―Эр Мяо, ― палец Гу Фэя теперь показывал на мельтешащую фигурку Гу Мяо, ― моет посуду. Цзян Чэн продолжил смотреть на него. ―Что в этом такого? ― спросил Гу Фэй. ―А… ― Цзян Чэн перевёл взгляд с Гу Мяо на её брата, пламя гнева мгновенно превратилось в неловкость. ―«А»? ― Гу Фэй тоже посмотрел на него. ―…а … ― Цзян Чэн понятия не имел, что сказать дальше. Гу Фэй проигнорировал его. Он встал, отошёл от стола, сел за кассу и закурил сигарету. Цзян Чэн хотел уйти, но воспитание не позволяло ему всё бросить и свалить прямо сразу после трапезы в чужом доме. Он мог только сидеть у стола и смотреть, как Гу Мяо бегает туда-сюда несколько раз, пока стол не станет чистым. Только Цзян Чэн собрался попросить у Гу Фэя сигарету, как тот встал и вышел в заднюю дверь вслед за Гу Мяо. Внезапно он остался один во всём магазине. Бля. Цзян Чэн достал телефон и отправил Пань Чжи сообщение: «Внучок.» «Дедуля! Хочешь немного поболтать?» «Я занят.» Пань Чжи прислал голосовое сообщение: «Занят настолько, что разыгрываешь меня от скуки? Мать только что устроила мне головомойку и оставила меня без ужина!» Когда Цзян Чэн услышал это, он тут же рассмеялся и отправил ему ответное голосовое сообщение. В нём был двадцатисекундный приступ смеха. Успокоившись, Цзян Чэн встал и решил узнать, чем же там заняты брат и сестра Гу за задней дверью. Если ничего особенного, то он просто уйдёт. Когда он вышел за дверь, перед ним оказался небольшой дворик, который, по всей видимости, использовался сразу несколькими домами. Здесь были туалет и небольшая кухня. Ледяной ветер тут же хлестнул по лицу, и Цзян Чэн поторопился зайти в кухню. Гу Фэй стоял спиной к двери, а Гу Мяо у раковины. Она мыла посуду в горячей воде. Малышка была довольно опытной, а выражение её лица приняло забавную сосредоточенность. Цзян Чэн некоторое время наблюдал за происходящим, не понимая, зачем Гу Фэй стоит здесь. Гу Мяо не была такой уж маленькой, и если вся её работа заключалась только в мытье посуды, то почему он стоит тут и смотрит? ―Это… ― Цзян Чэн деликатно покашлял. Гу Мяо была слишком сосредоточена на мытье посуды и, казалось, вовсе его не услышала. Гу Фэй повернулся к нему: ―М-м? ―Я уже собираюсь уходить, ― сказал Цзян Чэн. ― У тебя есть куртки, которые ты нечасто носишь? Одолжи мне одну. ―Нет, ― ответил Гу Фэй. ―Что за? ― Цзян Чэн уставился на него. ― В каком смысле «нет»? ―Есть такие, которые я часто ношу, ― сказал Гу Фэй. ― Они в шкафу в комнате, сходи и возьми сам. ―…о, спасибо, ― Цзян Чэн развернулся, собираясь пойти за курткой. ―Чэн-гэ, ― Гу Фэй окликнул его. Цзян Чэн остановился. Гу Фэй, повторяя за Гу Мяо и называя его Чэн-гэ, заставлял его чувствовать себя немного странно, но в то же время необъяснимо комфортно. Ему хотелось ответить: «Что такое, младший братец?» ―Подожди пока она домоет посуду. Уйдёшь, когда попрощаешься с ней, ― сказал Гу Фэй. ―Ладно, ― Цзян Чэн кивнул. ― Ты… дай мне сигарету. Гу Фэй достал из кармана зажигалку и пачку сигарет и протянул их Цзян Чэну, затем отвернулся и продолжил наблюдать за Гу Мяо. Цзян Чэн взял сигарету и отступил к двери, прикуривая её, затем тоже развернулся, чтобы посмотреть, как Гу Мяо моет посуду. Хоть он и не был уверен, а спрашивать было неудобно ‒ он чувствовал, что Гу Мяо, возможно, немного отличается от обычных детей, поэтому Гу Фэй должен присматривать за ней, даже когда она просто моет посуду. Вот только, если он так беспокоится, зачем позволяет ей одной летать на скейте по улицам? И даже когда над ней издевались, он, кажется, не придал этому особого значения. Удивительно. Все люди здесь удивительные. Иногда всё это казалось Цзян Чэну нереальным: эти переулки, эти сцены, эти люди, которых он видит. Только когда он контактирует с Пань Чжи, ему кажется, что он возвращается в реальный мир. Что это такое? Другая эпоха? Другое измерение? Другой мир? Такие мысли заставили Цзян Чэна вздрогнуть. Гу Фэй как бы невзначай глянул на него: ―Как мило, что ты всё-таки ждёшь. Цзян Чэн проигнорировал его. Закончив с мытьём посуды, Гу Мяо наконец развернулась и направилась к выходу из кухни. Проходя мимо Цзян Чэна, она, казалось, не видела его. Цзян Чэн последовал за ней обратно в магазин, и только когда Гу Мяо стала искать его взглядом и обернулась, наконец заметила его позади себя. ―Ты молодец, ― Цзян Чэн показал ей оттопыренный большой палец. Гу Мяо в смущении потёрла нос. ―Итак, ― Цзян Чэн наклонился к ней. ― Мне пора. Гу Мяо взглянула на Гу Фэя, а затем кивнула в сторону Цзян Чэна. ―Пока? ― Цзян Чэн поднял руку и помахал ей. Гу Мяо помахала ему в ответ. Цзян Чэн улыбнулся, ему даже показалось, что он слышит, как она произносит: «До свидания», но она произнесла это беззвучно. Гу Фэй вошёл внутрь и достал для него длинный пуховик. ―Спасибо, ― Цзян Чэн взял куртку, разглядывая её. ―Шапку, перчатки, шарф, маску? ― спросил Гу Фэй. ―…не нужно, ― ответил Цзян Чэн, ― Отель всего в паре сотен метров отсюда. Вот зарядник… У тебя не найдётся лишнего? Гу Фэй принёс ему зарядное устройство. ―Спасибо, ― Цзян Чэн взял зарядник и положил в карман куртки. ―…если кто-нибудь стукнет тебя, ты по привычке тоже поблагодаришь? ― сказал Гу Фэй. ―Не хочешь проверить? ― Цзян Чэн натянул крутку, поднял занавески на входе и вышел. Гу Фэй потянулся, затем взял телефон и посмотрел на время. Он легонько потрепал Гу Мяо по голове: ―Пойдём домой. Гу Мяо шустро закрыла все двери и окна магазина, а затем вышла на улицу со скейтбордом, чтобы подождать брата там. Гу Фэй сложил деньги в кассу и выключил свет. ―Мы сегодня пойдём пешком, Синь-цзе забрала мотоцикл, ― сказал Гу Фэй, глядя на двери магазина. ― Как только вернёмся домой, тебе стоит сразу же пойти в свою комнату делать домашнее задание. Выйдешь оттуда только после того, как всё закончишь. Гу Мяо кивнула и бросила скейтборд на землю. Встав на него одной ногой, второй она оттолкнулась от земли и успела проехать десять с лишним метров, прежде чем столкнуться с неизвестным предметом на земле и упасть с доски. Гу Фэй рассмеялся и присвистнул. Но Гу Мяо проигнорировала его, поднявшись с земли и снова забравшись на скейт. Когда они вернулись домой, было чуть больше восьми вечера, в гостиной горел свет и работал телевизор. Дверь в комнату матери была плотно закрыта, но сквозь щели виднелся слабый отблеск света. Как только Гу Мяо зашла в свою комнату, чтобы засесть за домашку, Гу Фэй подошёл к двери матери и постучал. Ответа изнутри не последовало. ―Я зайду через минуту, ― выдохнул Гу Фэй. Гу Фэй сходил на кухню, чтобы вскипятить воду и налить себе чашку чая. Затем он снова подошёл к двери в комнату матери. На этот раз он постучал дважды и повернул ручку. Дверь оказалась не заперта, да и не могла быть. Она оставалась незапертой с тех самых пор, как Гу Фэй выломал дверь, когда его мать устроила фарс с самоубийством. ―Убирайся, ― мама сидела на маленьком диванчике под окном с телефоном в руке, её глаза пылали гневом, когда она взглянула на него. ― Убирайся! Кто разрешил тебе войти?! ―Разговариваешь с тем парнем? ― Гу Фэй повысил голос: ― Скажи ему, что, если он сейчас же не повесит трубку, завтра я найду его в том магазинчике, где он работает на полставки, и так отмудохаю, что мать родная не узнает. ―Ты… ― мама театрально закатила глаза и прижала телефон к уху. ― Вот что я тебе скажу… Алло? Алло? Алло! Ублюдок! Сукин сын! Его мать грубо швырнула мобильник на диван: ―В чём твоя проблема? Твоя мама хочет влюбиться, завести отношения, но почему ты постоянно такой? Тебе не кажется, что ты слишком уж лезешь в мои дела? Если ты боишься, что вас с сестрой оставят без наследства, то напрасно, у нас ничего ценного нет. ―Выбери из всей этой толпы ухажёров нормального, надёжного, ― Гу Фэй сделал глоток чая. ― Тогда увидишь, каким я могу быть. ―А который из них ненадёжный?! ― мама нахмурилась. ― Ты меня до смерти раздражаешь. ―А кто из них надёжный? ― Гу Фэй посмотрел на неё: ― Если ты перестанешь тратить на них деньги, хоть кто-то из них продолжит заботиться о тебе? ―Почему бы им не заботиться? ― мама сердито хлопнула рукой по дивану. ― Я что, уродина? Если я уродина, то в кого тогда ты такой красивый! ―Ага, ― Гу Фэй взял с прикроватного столика зеркальце и оглядел своё отражение. ― Красивый. ―Ты… ― мама открыла рот, но он прервал её. ―Все говорят мне, мол, какой красивой была твоя мать в молодости, ― Гу Фэй положил зеркало. ― Ты знаешь значение слов «в молодости»? Сейчас на свете пруд пруди девушек моложе, красивее и глупее тебя. Если мужчины вьются вокруг тебя не из-за денег, то зачем ещё им в двадцать-тридцать лет отношения с сорокалетней дамой вроде тебя… ―Проваливай! Убирайся! ― мама вскочила с дивана и вытолкала его за дверь. ― Я не хочу с тобой говорить, убирайся! Гу Фэй схватил её за запястье: ―Не бери больше деньги из кассы, их и так мало. Мне даже считать не приходится, чтобы понять, сколько ты взяла. Его мама не ответила, вместо этого она вернулась в свою комнату и захлопнула дверь. Гу Фэй рухнул на диван в гостиной, продолжая потягивать чай. Он схватил пульт от телевизора и переключил канал ‒ сейчас было время показа драм с матерями, свекровями, невестками, тетями и дядями, которые бесконечно ссорились и препирались, либо сериалов про невинную деву, которая прощала все обиды и своей любовью растопила сердце лживого сукина сына. Пролистав кучу каналов с подобным шлаком, Гу Фэй выключил телевизор и пошёл в свою комнату. Там он включил компьютер и, не колеблясь, выбрал обработку фотографий вместо исполнения домашнего задания. Домашка ведь, что пиши, что не пиши ‒ не получается. Как и экзамены, там отвечай или не отвечай ‒ всё равно провалишься. Гу Фэй перекинул фотографии с камеры на компьютер, удалил неудачные кадры, затем выбрал из оставшихся те, которые стоило обработать. Все кадры с Гу Мяо были очень хороши. Малышка стирала даже намёк на улыбку, как только объектив камеры наводили на неё, оставалось только серьёзное выражение лица, как будто она собиралась пойти и разнести свою школу к чертям, но выглядела она довольно круто. Уличный пейзаж удался гораздо хуже: слишком грязный, а фон ‒ смазанный. Фотографии заката вышли неплохо. Та, где по мосту шёл человек в длинном красном пальто, была особенно хороша с точки зрения цвета… Цзян Чэн, Цзян Чэн, фотографии с Цзян Чэном… Гу Фэй нахмурил брови и сравнил фотки, решив оставить самую первую, а остальные удалить. Подключив наушники и врубив музыку, он взялся за обработку фотографии. Обработка была довольно утомительным занятием, но гораздо более интересным, чем уроки в школе. В последнее время Гу Фэй много возился с настройками плеера. Песни его личного плейлиста били по мозгам одна сильнее другой, заставляя его ускорить темп щёлканья мышки. Как только он включил другой плейлист, то сразу почувствовал себя спокойнее. Пропустив первый две песни, на третьей он услышал знакомые звуки гитары. Вскоре за ними последовало пианино, а затем запел женский голос. Шаг в пустоту, И вот-вот ‒ полёт… Я запуталась в вышине, Подо мной ‒ твой голос, Говорящий, что этот мир пуст… Гу Фэй включил следующую песню. Прошло столько лет… Когда он написал её, песня не казалась такой наивной. Женский голос принадлежал Дин Чжусинь, она отлично справилась ‒ в чуть хриплом голосе слышались сомнения и борьба. Закончив с фотографией Цзян Чэна, Гу Фэй взглянул на время, было почти одиннадцать часов. Как всегда. Когда хочешь притормозить ‒ время летит как сумасшедшее, а когда хочешь, чтобы оно поскорее прошло ‒ ползёт, как черепаха. Гу Фэй потянулся и посмотрел на монитор, на котором крупным планом отображалось лицо Цзян Чэна. Освещение было отличным, атмосфера и стиль ‒ тоже, подросток с выражением презрения на лице также неплох, как и его взгляд, направленный мимо объектива камеры. В целом Цзян Чэн выглядел гораздо лучше, чем те платные модели, которых Дин Чжусинь нанимала для своего интернет-магазина, в котором Гу Фэй набивал руку в фотографировании. Гу Фэй уменьшил масштаб фотографии, проверяя, нет ли каких-либо косяков в целом. Затем он сохранил изменения и открыл «Meitu Xiu Xiu». Обесцветить, затемнить, затем фильтры, «мечта», «звёздный свет»…. И, наконец, он добавил надпись поверх фотографии: «Печальная музыка, безудержное вращение, ночь кажется ещё более тихой» Напоследок прилепив кошмарную рамочку, он отправил готовый вариант Цзян Чэну. «lastofthewilds», никнейм Цзян Чэна, казалось, подтверждал его статус сюэба. Несмотря на то, что английские буквы для Гу Фэя не отличались от пиньиня, он всё же слышал эту песню и она ему очень понравилась ‒ этакая смесь волынки и металла. Взглянув на аватар Цзян Чэна, Гу Фэй увидел его спину и профиль, очень размытые, но всё же узнаваемые… Довольно красивое фото. Через несколько минут Цзян Чэн ответил на сообщение. «Да ты больной…» Гу Фэй рассмеялся: «А что не так?» «Любишь мемы клёпать, да? Почему бы тебе тогда не сделать мне набор эмодзи с дедом «Сегодня вечером мы пьём за дружбу!» или что-нибудь в этом роде?» «А ты хочешь? Тогда сейчас сделаю.» «Пошёл ты!» Гу Фэй откинулся на спинку стула, широко улыбаясь, затем послал ещё одно сообщение: «В чём дело? Тебе не понравилось?» «Был бы ты человек…» Смеясь, Гу Фэй прислал ему оригинальную версию фотографии. Цзян Чэн с той стороны на некоторое время прекратил писать и через пару минут, наконец, ответил: «Только одна? А остальные?» «Остальные были не так хороши, и я их удалил.» «…ты так строг к себе. Не мог сначала отправить их мне, прежде чем удалять?» «Разве ты сам не говорил мне удалить снимки сегодня днём?» Цзян Чэн не ответил. Гу Фэй положил телефон, встал, разминая затёкшее тело, и вышел из комнаты. Свет в комнате Гу Мяо уже не горел. Гу Фэй осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь: малышка уже закончила своё домашнее задание, умылась и теперь крепко спала, завернувшись в одеяло, словно в кокон. Он не любил, когда его беспокоили пока он занимается своими делами. Об этом помнила не только Гу Мяо, но и его мать. Он не знал, когда мама ушла из дома, но ушла она бесшумно, совсем не потревожив его. Гу Фэй нахмурился, снял своё пальто, висевшее на крючке у двери, и выудил бумажник. Открыв его, он увидел, что все деньги из него исчезли. ―Сука! ― не сдержал он ругательств. Гу Фэй вернулся в свою комнату и набрал номер Лю Фаня. ―Да Фэй? Выходи, мы тут пьём сейчас, пропустим по стаканчику вместе, ― послышался радостный голос Лю Фаня на другом конце провода. ― Ли Янь и остальные тоже тут. ―Не пойду, я устал и спать хочу, ― сказал Гу Фэй. ― Завтра сходим куда-нибудь вместе. ―Куда? ― тут же вопросил Лю Фань. ―В магазин дисков, я о нём говорил в прошлый раз, ― ответил Гу Фэй. ―Это тот, где работники и хозяин мнят себя знатоками музыкального мира? ― уточнил Лю Фань. ―Этот хозяин ‒ настоящая залупа, ― сказал Гу Фэй. ― Я собираюсь найти того тонконогого кузнечика. ―Понял, ты не понадобишься, ― ответил Лю Фань с запинкой. ― Тебе не стоит идти, я возьму это на себя, позову ребят. Какого результата ты хочешь добиться? ―Такого, чтобы он разворачивался и убегал подальше каждый раз, как увидит мою мать. ―Хорошо, ― ответил Лю Фань. Как только Гу Фэй повесил трубку, телефон снова забренчал ‒ Цзян Чэн прислал сообщение. «Спасибо» Гу Фэй бросил взгляд на его аватарку и понял, что тот уже сменил её на новую фотографию, которую Гу Фэй обработал для него. «Так быстро сменил фото в профиле?» «Ага, фотка крутая» Гу Фэй улыбнулся. Он отложил телефон и пошёл умываться. Когда он подошёл к двери, на телефон снова пришло уведомление. Он вернулся, взял телефон и посмотрел. «Возможно, завтра мне придётся надеть твою куртку ещё раз. Я смогу купить новую только после занятий.» «Не собираешься постирать её, прежде чем вернуть мне?» «…у тебя мизофобия, что ли?» «Нет, но может ты постираешь хотя бы что-то одно: одеяло или куртку?» «Я постираю куртку и верну её тебе» Гу Фэй зевнул, он чувствовал навалившуюся сонливость. Возможно, это из-за того, что он съел слишком много мяса за ужином сегодня. Умывшись, он упал на кровать и мгновенно заснул. Продрогнув посреди ночи, он на несколько секунд проснулся, чтобы укрыться одеялом. Когда он проснулся утром, дома никого не было. Мать, судя по всему, так и не вернулась домой, а Гу Мяо уже ушла в школу. Гу Фэй проверил время: не только занятие по самоподготовке, но и половина первого урока уже прошли. ―О-ох, ― он как следует потянулся, затем неторопливо собрался и вышел из дома. Только он ступил за порог, как телефон разразился трелью. Ему звонил Лао Сюй. ―Если ты будешь продолжать в том же духе весь семестр, тебя исключат! ―Я проспал, ― спокойно ответил Гу Фэй. ―Мне плевать на твои оправдания, ― ответил Лао Сюй. ― Чтобы как штык был в моём кабинете в полдень! Я несу за тебя ответственность! ―…зачем Вам нести ответственность за меня? ― спросил Гу Фэй. ―Прекрати зубоскалить! ― взъярился Лао Сюй. ― Раньше я не знал о твоей ситуации, в этом моя ошибка! Теперь, когда я знаю, я буду нести за тебя ответственность! Гу Фэй немного помолчал и спросил: ―О какой ситуации речь? ―Ситуация с твоим отцом, ― очень серьезно ответил Лао Сюй. ― Как твой классный руководитель, я искренне надеюсь, что ты сможешь открыться мне… ―Мои дела никаким боком Вас не касаются, ― угрожающе ответил Гу Фэй. ― Кем бы Вы мне не приходились, открываться Вам я не собираюсь.