Дерзай!

Существует правило: если ты наткнулся на красный свет светофора, то он будет преследовать тебя всю дорогу. Независимо от того, быстро ты едешь или медленно ‒ всё равно весь путь будешь сталкиваться с ним. Применяя ту же концепцию, как только ты опозоришься перед кем-то ‒ впредь будешь позориться каждый раз, увидев этого человека. Независимо от того, насколько ты осторожен, конфузы будут преследовать тебя рядом с этим человеком. Так и сейчас: ещё пять минут назад Гу Фэй в гневе тыкал пальцем в свою мать, будто собирался её ударить, но теперь внезапно оказался на улице, будто по мановению волшебной палочки. Словно специально вышел, чтобы увидеть, как Цзян Чэн потеряет лицо. Цзян Чэн парил в воздухе едва ли пару секунд, но за это время целый вихрь мыслей успел пронестись в его голове. Например, он понял, что Гу Фэй не в лучшем настроении и выглядит так, будто в нём двадцать килограмм пороха, готового взорваться в любой момент. А ещё Цзян Чэн успел осознать, что под таким углом падения, он обязательно налетит на чрезвычайно угрюмого Гу Фэя. Он рассчитал, что из-за инерции столкновение выйдет мощным и Гу Фэй окажется сбитым с ног. И, наконец, пришла мысль, что нужно немедленно прижать руку к груди, иначе, едва они столкнутся, рана на ладони, которая лишь немного успела покрыться корочкой, тут же разойдется снова. … Короче говоря, лицо Гу Фэя приняло непередаваемое выражение, когда он увидел, как на него, раскрыв объятия, летит Цзян Чэн. Столкновение вышло изумительным, с громким сопровождением. Бам! Цзян Чэн уже знал, что человеческое тело может издать такой громкий звук при столкновении с деревом. Теперь он узнал, что такой грохот может быть и от столкновения двух человеческих тел. Сначала Цзян Чэн ударился лбом об ключицу Гу Фэя, затем, кажется, случайно прикусил молнию на его куртке. А потом… Потом было непонятно что. В любом случае, каждая часть его тела так или иначе ударилась об Гу Фэя. Гу Фэй даже не успел отшатнуться, когда Цзян Чэн налетел на него: просто внезапно упал на землю, а перед глазами, вместо вида старой улочки, оказалось небо. Цзян Чэн упал сверху на него. При столкновении Цзян Чэн не почувствовал боли, да и теперь, после встречи с землёй её не было. Всё-таки Гу Фэй, хоть и был худым, оказался неплохой подушкой амортизации. Во время падения, Цзян Чэну показалось, что вокруг всё заволокла снежная пелена. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это иллюзия: под телом Гу Фэя не было снега, только бетонная плитка тротуара. Это падение вывело их из строя на несколько секунд. Цзян Чэн пришёл в себя, когда услышал, как Гу Фэй сдавленно прошептал: ―Бля… Цзян Чэн попытался подняться, опираясь на здоровую руку: ―Прос… К сожалению, его рука упёрлась в рёбра Гу Фэя вместо земли. ―Ёб твою мать! ― Гу Фэй закричал от боли: ― Ты совсем имбецил? Честно говоря, настроение Цзян Чэна и так было ниже плинтуса. Удовольствие от катания на скейте было лишь кратковременным утешением. Да и как вообще он докатился до игр в компании мелкой девчонки посреди ночи? Слов Гу Фэя оказалось достаточно, чтобы он разозлился… Но, в конце концов, это именно Цзян Чэн упал на Гу Фэя, причём довольно жёстко, на куртке Гу Фэя пропал бегунок от молнии. ―Слезь, блять! ― Гу Фэй поднял руку и столкнул его с себя. ―Ты ёбаный пёс, по-твоему, я нарочно это сделал?! ― заорал Цзян Чэн в ответ и внезапно почувствовал боль в зубах; во рту было что-то лишнее. Дзинь! Звук был резким и ясным. Услышав его, Цзян Чэн моментально ощутил сильную боль во рту. Он не знал, как умудрился отгрызть бегунок от молнии, и у него не хватило смелости облизнуть передние зубы, чтобы проверить, целые ли они. ―Наверное, не легко быть таким зазнайкой! Перестань притворяться! ― Гу Фэй, вероятно, сильно ударился при падении; он нанёс мощный удар и крикнул: ― Сюэба! ―Пошёл ты в пизду, ублюдок! ― удар заставил Цзян Чэна плюхнуться обратно на землю, с которой он пытался встать. ― Попробуй ещё раз меня ударить и увидишь, что будет! Гу Фэй даже не потрудился посмотреть на него, нанося удар ногой в живот. Цзян Чэн почувствовал, как ярость встаёт пеленой перед глазами, а в этом мире для него остаётся только ублюдок Гу Фэй и желание его прибить. Он вскочил с земли и с силой пнул его. Гу Фэй молниеносно откатился в сторону, избегая удара, так что нога оппонента просто бесцельно рассекла воздух рядом с ним. Цзян Чэн без колебаний кинулся за ним и навалился сверху на спину Гу Фэя. ―Ёб… ― рука Гу Фэя потянулась назад, чтобы схватить Цзян Чэна за ногу. Упав на землю, Цзян Чэн исхитрился и пнул свободной ногой Гу Фэя в лицо. Гу Фэй заслонился рукой от удара, а затем, после резкого манёвра, уселся сверху на Цзян Чэна и ударил кулаком в лицо. Мудила! Хули он такой сильный?! Ёбаный кусок дерьма! Перед левым глазом Цзян Чэна мелькнул хоровод искр: удар пришёлся именно на эту сторону. Он в ярости поднял руку и врезал Гу Фэю в подбородок снизу, так сильно, что голова того дёрнулась назад. Цзян Чэн попытался воспользоваться возможностью и ткнуть его в ребро локтём, но не вышло, Гу Фэй перехватил его руку за запястье. Следующего манёвра он никак не ожидал: палец Гу Фэя с силой надавил на рану на его ладони. ―Ах ты сука… ― крик вышел сдавленным от боли. Цзян Чэн резко согнул ноги и ударил Гу Фэя коленом в спину. Гу Фэй наклонился вперёд и схватил его за голову. Ах, хочешь притвориться дурачком и применить пару грязных приёмчиков? Ладно! Цзян Чэн наклонил голову и вцепился зубами в запястье Гу Фэя. ―А-а-а! ― Гу Фэй тоже закричал от боли, и, так как Цзян Чэн не выпускал его руку изо рта, ему пришлось с силой ущипнуть того за щеку. У этого ебучего пса сильные пальцы! Цзян Чэн почувствовал резкую боль в щеке. Но зато он удостоверился, что его передние зубы на месте, да ещё и очень крепкие. В тот момент, когда схватка зашла в тупик, превратившись в беспорядочные тычки, сбоку от них раздался голос: ―Гу Фэй? Они оба услышали вопрос, но упорно продолжили бороться, отвешивая друг другу тычки и оплеухи. ―Гу Фэй! ― крикнул некто, судя по голосу, это был мужчина: ― Цзян Чэн? Почему вы… Встаньте! Встаньте оба, немедленно! Цзян Чэн понял, что голос принадлежит их классному руководителю, но у него не было времени удивиться, что же Лао Сюй забыл здесь поздним вечером. ―Прекратите сейчас же, вы оба! ― Лао Сюй подошёл и пнул каждого поочерёдно. ― Что за балаган вы тут устроили?! Не устали ещё друг друга мутузить? Оба парня одновременно замерли. Но пауза была недолгой; они снова ринулись в драку, словно кто-то нажал кнопку «пуск». Гу Фэй одной рукой держал воротник Цзян Чэна, а второй удерживал его руку; оба стояли на коленях, полусогнутые, не осмеливаясь так легко отпустить оппонента. После сильного нажатия на рану и укуса в руку, они не были уверены, что другая сторона не применит снова какой-нибудь элементарный детский трюк. ―Отцепитесь друг от друга! ― Лао Сюй некоторое время дёргал их за руки, пока они наконец не расцепились. ―Что это вы творите? ― Лао Сюй уставился на Гу Фэя: ― Как тебе не стыдно драться со своим соседом по парте? ―Я, по-твоему, один удары наносил? Ты слепой, что ли? ― Гу Фэй поднял руку и вытер уголок рта. Лао Сюй не обратил внимания на гневные речи Гу Фэя и повернулся к Цзян Чэну: ―Ты же такой хороший парень, зачем лезешь в драку? ―Я же говорил, ― Цзян Чэн потряс онемевшей рукой. ― Не судите о человеке по его оценкам. Никто из моих старых учителей не назвал бы меня хорошим парнем. ―Эх вы! ― Лао Сюй вздохнул, указал пальцем на противоположную сторону дороги и сказал Гу Фэю: ― Посмотри, напугал маленькую девочку, что она аж на другую сторону улицы сбежала! В тот же момент Цзян Чэн вспомнил, что Гу Мяо всё это время наблюдала за ними, от этой мысли ему стало не по себе. Повернувшись, он застыл в ступоре. Гу Мяо сидела одна на каменной скамейке через дорогу, подпирая голову ладошками и спокойно смотрела в их сторону. Вернее, не «спокойно», а безразлично ‒ ей абсолютно не было дела до произошедшего. ―Она не боится драк, ― сказал Гу Фэй. Цзян Чэн не смог вымолвить ни слова. Гу Мяо действительно странная… Когда он пришёл с окровавленной рукой, Гу Фэй тщательно скрывал его от её взора, но теперь, когда они с Гу Фэем как следует начистили друг другу рыла, ей было всё равно. Также вспоминается, когда Гу Фэй швырнул того парня об дерево, Гу Мяо спокойно ела, не поднимая головы. Что случилось с этой маленькой девочкой? ―Вы оба, приведите себя в порядок, ― сказал Лао Сюй и указал на валяющиеся школьные сумки. ― Так уж случилось, что я зашёл побеседовать. Пришёл побеседовать? Цзян Чэн был немного удивлён. Классный руководитель, который шёл по темноте и морозу, чтобы побеседовать… Действительно, не знаешь даже, что сказать на такое. ―Побеседовать с кем? ― Гу Фэй поправил одежду, но, когда он потянулся, чтобы застегнуть молнию на куртке, обнаружил, что бегунок на ней пропал. Он развернулся и уставился на Цзян Чэна. Цзян Чэн свирепо посмотрел на него в ответ. Чё зыришь, я его сожрал! ―Раз я здесь, то к кому я, по-твоему, могу прийти? ― вздохнул Лао Сюй. ― Конечно, к тебе. Гу Фэй помолчал немного, затем развернулся и направился в магазин: ―Ну, тогда заходите. ―Подожди минутку, ― Лао Сюй, вероятно, не ожидал такой реакции. ― Я всё ещё хочу знать, из-за чего вы затеяли драку. ―Скучно стало, ― Гу Фэй оглянулся на учителя. ― Так ты идёшь или нет? Лао Сюй замер, пытаясь решить: идти ему внутрь или сначала разрешить возникшую между парнями ссору. Он шагнул вперёд, но затем остановился и сделал шаг назад. Так он и мялся в нерешительности пока Цзян Чэн не сказал: ―Я пошёл домой, ― он явно хотел избежать головомойки от учителя. ― Спасибо, Сюй Цзун. Не дожидаясь ответа от Лао Сюя, он развернулся и ушёл. За его спиной раздался свист Гу Фэя, видимо, он звал Гу Мяо. Тут же послышался скрип колёс скейтборда ‒ Цзян Чэн оказался прав. Он тихо вздохнул: вечер оказался действительно… крутым.

***

Азартные игры в доме Ли Баого всё ещё не закончились. Все эти люди были так погружены в игру, будто вся их жизнь зациклилась в пределах стола. Даже любопытство и сплетни меркнут для них по сравнению с теми картами, что ходили между ними из рук в руки. После того, как они немного пообсуждали его днём, Цзян Чэн исчез из поля их зрения. Теперь же, когда он вернулся, никто даже не посмотрел в его сторону, только Ли Баого сказал: ―Мы заказали бэнто, хочешь поесть? ―Нет, не беспокойся, я не голоден, ― ответил Цзян Чэн и вошёл в свою комнату. Он снял куртку и заметил, что она вся в разводах грязи, а кое-где даже порвалась. Блять, только сегодня купил же! Подумав, что его лицо тоже изрядно пострадало, Цзян Чэн дважды обошёл комнату в поисках зеркала, но того нигде не оказалось. Он решил разглядеть себя хотя бы через фронтальную камеру. Телефон, немного отогревшись, соизволил включиться. Цзян Чэн включил камеру и направил её на себя. На лбу у него красовалась небольшая шишка, а на нижней губе был порез ‒ вероятно, от удара о молнию на куртке Гу Фэя. В остальном всё было в порядке, просто незначительные царапины. Цзян Чэн вздохнул, пытаясь определить, что он чувствует в данный момент. На самом деле, эта драка была немного… нечестной. Само собой, обычно он не делал так ‒ не катался в грязи, словно свинья в любимой луже. Сейчас казалось, что он скорее просто выпускал пар. Он не был уверен, что хочет драться с Гу Фэем. Он просто хотел драки: рваться вперёд, раздавая тумаки направо и налево, освободиться наконец от незримых оков, опутавших тело. А Гу Фэй… Цзян Чэн не был уверен в том, что тот дрался в полную силу. Для того, кто мог одной рукой уложить здорового мужчину, кататься по земле и по-детски щипаться за щёки… Ах, как жаль, что прихвостни Гу Фэя этого не видели Эй, смотрите, ваш босс катается по земле как дождевой червь! Цзян Чэн взглянул на свою руку и заметил, что кровь проступила сквозь бинт. Он порылся в сумке: днём он прихватил в поликлинике спиртовые салфетки, ватные шарики и ещё какую-то фигню. К счастью, они были не раздавлены в пылу драки. Он развернул бинт и левой рукой тщательно промыл рану на правой, затем медленно и с некоторыми усилиями продезинфицировал её. Однако, из-за того, что он правша и плохо работает левой рукой, он несколько раз случайно ткнул в рану, и от невыносимой боли едва не заплакал. Цзян Чэну действительно хотелось плакать. Хотя он всегда считал, что лить слёзы ‒ это бесполезная трата времени. Но сейчас, когда прошло столько времени с тех пор, как он сюда приехал, иногда он чувствовал себя настолько подавленным, что ещё немного ‒ и разрыдается, как ребёнок. Цзян Чэн точно знал, что однажды обязательно найдёт безлюдное место и даст волю слезам ‒ горючим и яростным.

***

Проснувшись утром, Цзян Чэн понял, что игорная тусовка наконец завершилась: в гостиной остались двое мужчин, спящих на диване, а Ли Баого храпел на кровати. Быстро умывшись, Цзян Чэн подхватил школьную сумку и вышел из дома, не желая находиться там дольше необходимого. Когда он был уже на пороге школы, его мобильный зазвонил, это была логистическая компания: ―Прошло уже три дня, завтра последний день! Если Вы не придёте забрать посылки, то получите штраф! Цзян Чэн устало вздохнул: ―Вы доставляете на дом? ―Да. 200 юаней до первого этажа, ― ответили ему на том конце. ― Если выше, то взымается дополнительная плата. Цзян Чэн промолчал, ему неожиданно стало жалко денег. ―Я думаю, лучше Вам самому приехать и забрать посылки, ― голос собеседника звучал тактично. ― У нас здесь много трёхколёсных телег, сможете арендовать одну из них всего за 100 юаней. ―Ладно, я понял, ― ответил Цзян Чэн. Завтра суббота, это хорошо. Снова вернувшись мыслями к посылкам, Цзян Чэн почувствовал лёгкое беспокойство: в его нынешней комнате почти всё пространство занимали кровать и шкаф, даже стол был втиснут с большим трудом. Он не знал, куда засунуть вещи, которые прислала ему мать. …возможно, она упаковала не всё ‒ может быть только малую часть. Цзян Чэн всё ещё был в маске, когда вошёл в класс. Припухлость на его лбу была частично скрыта волосами от посторонних взглядов. Одежда, в которой он сегодня был, принадлежала ему, поэтому он спокойно прошёл прямо к своему месту и сел, на этот раз ему удалось не стать объектом взглядов всего класса. Кто знает, что Лао Сюй сказал Гу Фэю вчера в ходе личной беседы, но этот прогульщик удивительным образом оказался в классе прямо со звонком на урок. Цзян Чэн поднял на него взгляд и тут же остолбенел. На лице Гу Фэя не было ни единой ссадины, лишь малюсенькая царапина на подбородке… А ещё этот ублюдок напялил очки! Какого хрена! Хочешь под умного закосить?! Цзян Чэн смотрел на него, выпучив глаза. Ещё более странным оказалось то, что все, кто видел Гу Фэя, нисколько не удивлялись этой детали образа. Возможно ли, что он… часто носил очки? Эти мысли напомнили ему о Пань Чжи, который был немного близорук, но упрямо отказывался носить очки. «Как я могу носить очки с такими оценками? Лучше уж я не буду их ясно видеть.» ― однажды сказал Пань Чжи в ответ на справедливое замечание друга. Пань Чжи тот ещё раздолбай, но даже он носит с собой несколько ручек… Гу Фэй подошел и бросил на стол перед ним пакет, а затем сел на своё место. Цзян Чэн заглянул в пакет и обнаружил внутри свой свитер и тетради с домашним заданием. Бля! Домашка! Как он мог забыть забрать свои тетради после вчерашней драки! …подрался с человеком, а затем позволил ему у себя списать, вот так пиздец. ―Шишка ещё не прошла? ― спросил Гу Фэй сбоку. Цзян Чэн повернул к нему голову, пытаясь понять, хочет тот извиниться или позлорадствовать. Понять не вышло, тон Гу Фэя был таким будничным, будто он просто констатировал: «Сегодня пятница.» Поэтому Цзян Чэн промолчал. ―Да Фэй, ― Чжоу Цзин облокотился на их стол, ― Да Фэй! Гу Фэй поправил очки и посмотрел на него. ―Да Фэй? ― Чжоу Цзин пригнул голову: ― Эй, Да Фэй… Гу Фэй отвесил ему подзатыльник. ―Почему тебя не было вчера? Пойдёшь играть? ― спросил Чжоу Цзин, потирая затылок. ―Нет, ― лаконично ответил Гу Фэй. ―Я думал, ты, как и в прошлом семестре, прогуливаешь, чтобы путешествовать, ― сказал Чжоу Цзин. Гу Фэй вздохнул и посмотрел на него: ―Какие ещё путешествия на один день? ―…это правда, одного дня не хватило бы, ― пробормотал Чжоу Цзин. ― Эй, а ты… ―Отвали, ― перебил его Гу Фэй. Занятия в тот день ничем не отличались от двух предыдущих: учителя всё так же были поглощены лекциями, а ученики своими собственными делами. Ну что за идиллистическая картина. Гу Фэй тоже был таким, как обычно: сначала он играл в ту дурацкую три-в-ряд, а затем, когда в игре кончились жизни, надел наушники и стал смотреть какое-то видео. Цзян Чэн не удержался от нескольких быстрых взглядов на него. Гу Фэй был из тех людей, которые, если не смотреть им в глаза, кажутся довольно мягкими. Его одежда была выдержана в стиле комфорта и нейтральных тонов, а в своих очках он даже мог сойти за настоящего ботана. Цзян Чэн был действительно потрясён, как всё это уживалось в одном человеке. Поглазев на Гу Фэя ещё немного, он снова переключил своё внимание на учителя. Независимо от того, насколько нудный речитатив у преподавателя, его нужно слушать. И даже лёжа в полудрёме головой на парте, он продолжал слушать. Цзян Чэн никогда не причислял себя к тем, кто может хорошо сдать экзамен без подготовки. Он-то хорошо знает, сколько времени потратил на учёбу. Поэтому подобная обстановка в классе заставляла его нервничать. Цзян Чэна не слишком заботили оценки в старой школе, но он определённо не хотел, чтобы они ухудшились здесь, в «Сы Чжун». Последним уроком был английский. Лао Лу прямо-таки излучал энергию. Возможно, потому что завтра начинаются выходные, ученики были словно сонные мухи и учитель пытался их растормошить. Цзян Чэн вёл тщательный конспект, полулежа на столе. ―Давайте обсудим домашнее задание! ― сказал Лао Лу перед самым концом урока, хлопнув ладонью по столу: ― Вашим заданием будет сделать небольшую выставку. Такое простое задание и сотни вариантов исполнения! ―В нашем классе нет ста человек, ― ответил Ван Сюй. По классу прокатилась волна смеха. ―Ты! Ван Цзючжи! ― кончик указки Лао Лу обратился к Ван Сюю. ― Ни на что не годный сопляк! Даже если бы всё твоё тело парализовало, твой рот продолжил бы болтать! Ван Сюй немного неловко толкнул стол, раздосадованный. ―Смотрите-ка, бедняжка! Зайдёшь ко мне в кабинет после урока! ― взревел Лао Лу, а затем, не дожидаясь реакции Ван Сюя, его указка сместилась в сторону Гу Фэя. ― Гу Фэй! ―Здесь, ― Гу Фэй поднял голову. ―Вот скажи мне, у тебя какие-то проблемы? Ты списал домашнее задание, не так ли? Списал! Списал, да?! ― голос Лао Лу был подобен грому. ― Просто скажи мне, списывал ты или нет! Гу Фэй молчал, не в силах вставить ни слова во время этой тирады. ―Ты списал домашку! Если уж списываешь, то делай это не так заметно, хорошо? Хорошо?! ― Лао Лу хлопнул рукой по столу: ― Все ответы верные, ни одного неправильного! Ни одного! Скажи-ка мне, у кого ты списал?! На этот раз он дал Гу Фэю время ответить. Гу Фэй немного помолчал, а затем указал пальцем на Чжоу Цзина: ―У него. ―Чжоу Цзин! ― Лао Лу моментально взъярился пуще прежнего, тыча указкой в сторону Чжоу Цзина: ― Как насчёт того, чтобы добавить приписку «с радостью помогает товарищам» в твою семестровую характеристику?! Чжоу Цзин вздрогнул и резко обернулся, чтобы увидеть, как Гу Фэй показывает на него. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. Ругаясь, Лао Лу схватил пачку тетрадей. Он так и изрыгал брань до самого конца урока, после чего зажал указку под мышкой и вышел из класса. ―Бля, ― обернулся Чжоу Цзин. ― У кого ты списал? Гу Фэй молча посмотрел на него в ответ. Чжоу Цзин с минуту подождал ответа, затем встал: ―Ладно, забей. Какая теперь разница. После того, как Чжоу Цзин ушёл, Цзян Чэн посмотрел на Гу Фэя, не зная, что сказать. ―Эр Мяо скоро подойдёт к школьным воротам, ― сказал Гу Фэй, поправляя сумку на плече. ― Ты можешь прогуляться с ней. ―А? ― Цзян Чэн застыл: ― Я только что подрался с её старшим братом, не хочу я с ней гулять. ―Хотя бы попробуй. ―Блять, ладно, ― Цзян Чэн немного рассердился. ― Я попробую. Гу Фэй промолчал. Через мгновение он глубоко вздохнул: ―Ты окажешь мне услугу. Спасибо. ―О, тяжело тебе, да? ― Цзян Чэн вдруг почувствовал облегчение. ―Да, ― вот так просто ответил Гу Фэй.