Дерзай!

Спустя почти два часа, проведённых в участке, они, наконец, уладили это дело. Избитый мальчик не желал признаваться, что провоцировал Гу Мяо, и только говорил, что она преследовала и била его безо всякой причины. Гу Мяо молчала, положив голову на плечо брата и закрыв глаза, что затрудняло подтверждение этого обвинения. Цзян Чэн, к примеру, ни капли не поверил словам мальчишки: с таким состоянием Гу Мяо над ней будут издеваться, в какую бы школу она ни пошла. Однако, в центре внимания этого инцидента была не причина поступка Гу Мяо: даже если бы мальчик издевался над ней, офицер мало что мог бы сделать. Самым главным было то, что Гу Мяо разбила ему голову, в результате чего ему наложили два шва. К счастью, больше никаких серьёзных травм не было. И когда родители мальчика стали настаивать на компенсации ‒ той, что была грабежом средь бела дня, ‒ Дин Чжусинь отвечала им в своём полу-рациональном, полу-угрожающем тоне. Офицеру пришлось несколько раз осадить ей, предупреждая, чтобы она следила за своими словами. Гу Фэй говорил мало, сосредоточив всё своё внимание на Гу Мяо. Ли Янь и остальные стояли позади, скрестив руки на груди, холодные выражения их лиц отлично подтверждали слова Дин Чжусинь, все они источали ауру: «Если вы осмелитесь действовать безрассудно, не ждите пощады. Посмотрите на нас, разве мы похожи на добряков?» Наконец, когда они достигли консенсуса и офицер отпустил их, Цзян Чэн издал долгий вздох облегчения. Именно этот момент его желудок выбрал, чтобы проснуться и издать утробный голодный рёв. Сам же Цзян Чэн не испытывал сейчас желания поесть. Когда они вышли из участка, их встретил порыв холодного и пронизывающего ветра. ―Вам, ребята, пора возвращаться. Это было тяжёлое испытание для всех нас, ― Гу Фэй взглянул на Цзян Чэна: ― А мы просто вызовем такси. Поедем вместе с Ван Сюем. ―Хорошо, ― кивнул Цзян Чэн. После того, как они разделились с остальными и сели в такси, никто не проронил ни звука. Цзян Чэн был не в духе и решил, что Гу Фэй тоже не в настроении разговаривать, а Ван Сюй даже ни разу не упомянул баскетбольный турнир, только выругался разок, но тут же замолчал под тяжёлым взглядом Гу Фэя. ―Вы ведь ещё не ели? ― спросил Гу Фэй двух парней, когда такси сворачивало за угол. ―Не беспокойся о нас, лучше поторопись домой, ― сказал Ван Сюй. ― И нет никакой необходимости делать крюк, я выйду здесь, тут два шага до моего дома. Цзян Чэн, не хочешь зайти, поесть пирожков? ―Забудь, я сейчас ничего не хочу есть, ― покачал головой Цзян Чэн. Как только они добрались до перекрёстка, Гу Фэй вынес Гу Мяо из такси, а Цзян Чэн вышел следом, держа в руках скейтборд. Пройдя несколько шагов, Гу Фэй обернулся: ―Спасибо за сегодня. ―Вовсе не за что, ― Цзян Чэн посмотрел на Гу Мяо. ― Пусть пару дней посидит дома, отпроси её. Я видел, как она гналась за тремя мальчиками, остальные двое не пострадали. Я не уверен… ―Даже если я не отпрошу её, это не означает, что она сможет пойти в школу, ― Гу Фэй вздохнул. ― Утром, пожалуйста, скажи Лао Сюю, что я не приду. Мне нужно сходить в школу Эр Мяо. ―Окей. А причину какую назвать? ― Цзян Чэн кивнул. ―У меня жар, ― Гу Фэй коснулся своего лба. ― Так температурю, что аж руку обжечь можно. И это продлится с полудня сегодняшнего дня до завтрашнего обеда. ―…хорошо, ― рассмеялся Цзян Чэн. Когда Гу Фэй, держа Гу Мяо в одной руке и скейтборд в другой, повернулся и пошёл вперёд по дороге, Цзян Чэн смотрел ему в спину, чувствуя себя несколько растроганным. Раньше он всегда думал, что Гу Фэй слишком небрежен: небрежно позволяет своей сестре кататься на доске чёрт знает где, небрежно опаздывает на уроки или вовсе прогуливает, небрежно играет в баскетбол ‒ делает всё, что хочет и без каких-либо угрызений совести. Но теперь, когда Цзян Чэн снова подумал об этом, он понял, что это не так. В своей семье Гу Фэй был единственным, кто справлялся со всем в одиночку. В таком случае, как же он мог делать всё, что хотел… Никто не может делать всё, что хочет. Ни Гу Фэй, ни Цзян Чэн. Это было похоже на то, как сам Цзян Чэн не хотел оставаться в доме Ли Баого, не хотел дальше находиться в этом странном полуразрушенном городишке, не хотел смотреть в лицо своей нынешней жизни, но у него нет выбора. Каждое изменение ‒ даже мельчайшее ‒ повлияло бы на всё остальное. Даже если раньше у него была привычка не ночевать дома, теперь Цзян Чэн не мог сделать это так легко и просто. Потому что ему некуда было пойти. В мире ничтожно мало людей, которые могли делать всё, что хотели, беззаботно и просто «быть самими собой». Этим вечером Ли Баого не пошёл играть в карты. Он остался дома и всю ночь кашлял, храпел, храпел с кашлем, причмокивал и скрежетал зубами во сне ‒ и так по кругу. Шум был таким громким, что довёл бы до белого каления даже небожителя. Цзян Чэн ‒ в своей совсем не звуконепроницаемой комнате ‒ отчётливо слышал также, как наверху кто-то ходит, шоркая тапочками. Вся эта какофония не давала ему спать целую ночь. Утром он почувствовал себя совершенно разбитым, не в силах даже пару шагов сделать от усталости. ―Не хочешь сходить в больницу? ― спросил он Ли Баого, когда тот спешно натягивал ботинки, боясь не успеть на утренние игры. ― Ты очень сильно кашляешь, может это фарингит? ―Ах, смотрите, какой заботливый у меня сына! Мой сынок! ― радостно и очень громко сказал Ли Баого. ― Ничего страшного, я уже много лет кашляю. Это хроническая болезнь, так что нет смысла идти в больницу. Нет никаких проблем. Цзян Чэн хотел сказать, что в его рассуждения закралась ошибка, но промолчал. Ли Баого поспешно распахнул дверь и вышел из дома. Ну и чёрт с тобой, хочешь ходить больным ‒ пожалуйста! Подобное поведение Ли Баого заставило Цзян Чэна почувствовать себя слабой истеричной женщиной.

***

По дороге в школу Цзян Чэн зашёл в аптеку и купил маленькую коробочку женьшеневых пастилок, чтобы поднять себе настроение. Он довольно часто употреблял их, когда готовился к экзаменам. Теперь, когда он уже рассосал одну пастилку, он, по крайней мере, не уснёт мёртвым сном во время лекций. Не хотелось бы случайно захрапеть на весь класс. Как и ожидалось, Гу Фэй не пришел на утренние занятия. После урока самоподготовки Цзян Чэн зашёл в кабинет Лао Сюя и слово в слово повторил то, что вчера озвучил ему Гу Фэй в качестве причины своего отсутствия. ―Так температурит, что аж руку обжечь можно. И это продлится с полудня вчерашнего дня до сегодняшнего обеда, ― сказав это, Цзян Чэн подумал, что бессонная ночь сильно сказалась на его умственных способностях. Но Лао Сюй, казалось, не обратил внимания на его странное выражения лица, вместо этого он бурно обрадовался тому, что Гу Фэй соизволил отпроситься с уроков вместо того, чтобы молча прогулять. ―Я же говорил, что его ещё можно спасти, ― взволнованно сказал Лао Сюй. ― Послушай, он отпросился с уроков! Я определённо знаю, как общаться с вами, дети… Конечно, нужны внимание и мастерство… Однако Гу Фэй не пришел в класс до полудня, и только на последнем уроке ‒ китайской литературе ‒ он наконец вошёл в класс. Лао Сюй посмотрел на него с беспокойством: ―Ты мог бы прийти и после обеда. ―Мне уже лучше, ― ответил Гу Фэй. Лао Сюй кивнул, постучал по трибуне и энергично произнёс: ―Продолжим с места, где остановились… ―Совсем не спал? ― спросил Гу Фэй Цзян Чэна, усевшись на своё место. ―…настолько заметно? ― Цзян Чэн полулежал на парте, из последних сил стараясь держать глаза открытыми. ―Ага, ― сказал Гу Фэй. ― Без слёз не взглянешь. Такое чувство, будто это ты весь день температуришь, а не я. ―Просто не выспался, ― ответил Цзян Чэн между зевками. ―Прости, ― прошептал Гу Фэй, ― что пришлось задержаться вчера на несколько часов. ―Это не из-за вас, ― Цзян Чэн махнул рукой: ― Ли Баого… вчера он не свалил на ночь играть в карты. Всю ночь кашлял и храпел, под такие аккомпанементы попробуй усни. ―Вот как, ― Гу Фэй порылся в кармане и достал маленькую коробочку, которую положил перед собой. ― Хочешь немного? ―Что… ― Цзян Чэн открыл коробочку и, увидев внутри горсть молочных конфет, едва не потерял дар речи. ― Молочные конфетки? ―Ага, разве тебе не нравится? ― Гу Фэй достал из кармана мятную конфету, убрал обёртку и закинул конфету в рот. ―Я никогда не говорил, что они мне нравятся. В тот день я просто был голоден, ― сказал Цзян Чэн. ―Понятно, ― Гу Фэй посмотрел на него с преувеличенным удивлением, затем прикрыл глаза и потянулся к коробке: ― Тогда верни мне. ―Нет, ― уставился на него Цзян Чэн. ― Я только что понял, что ты в самом деле очень интересный. ―Просто скажи, будешь ты конфеты или нет? Цзян Чэн открыл рот и медленно протянул: ―Дай мне мятную, чтобы освежиться. Гу Фэй взглянул на него, потом пошарил рукой в кармане, схватил пригоршню конфет и слегка пошевелил пальцами в поисках нужной: ―Мятных больше нет. Возьми вот эту, должна быть тоже довольно освежающей. ―О, ― Цзян Чэн взял у него из рук маленькую круглую конфету, на которую тот указал. У конфетки оказался мандариновый привкус и в ней не было ничего особенно освежающего. Цзян Чэн прижал конфету языком к нёбу. Что, чёрт возьми, освежающего в мандарине? Дал бы тогда уж лимонную. Он ещё не успел додумать эту мысль, как кончик его языка внезапно ощутил слабый кислый привкус. Возможно, мандариновая оболочка скрывает под собой кислое нутро? Его реакция ещё не успела оформиться, как этот кислый вкус вырвался наружу. Глаза Цзян Чэна стали похожи на блюдца. Кисло, кисло, кисло, кисло! Просто пиздецкая кислятина! Этот вкус наполнил его рот кислотой и горечью, пробирающими до печёнок, выбивающими слёзы из глаз. Так ведь и помереть можно! ―Это… ― сказал Гу Фэй, заметив, как резко подскочил Цзян Чэн. Но, прежде чем он закончил говорить, Цзян Чэн уже с яростью выплюнул конфету изо рта. Кислое орудие убийства, словно пуля, вылетело из его рта с огромной скоростью и врезалось в затылок Чжоу Цзина, сидящего перед ними. ―А-а-а! ― громко закричал Чжоу Цзин от испуга, мгновенно садясь прямо. Он повернулся и потянулся назад, чтобы коснуться своей шеи, затем сдавленным шёпотом спросил: ―Оно упало мне за шиворот?! Цзян Чэн молчал: хоть конфеты уже больше не было в его рту, это горько-кислое послевкусие всё ещё могло любого заставить неудержимо дрожать. ―Сядь как следует, ― сказал Гу Фэй Чжоу Цзину. ―Ученик Чжоу Цзин, ― сказал Лао Сюй с трибуны, ― не забывай про дисциплину в классе! Несмотря на то, что дисциплина в этом классе была хромой на обе ноги ‒ даже баскетбольную команду еле собрали, ‒ Чжоу Цзин всё-таки сел прямо. Через две секунды он снова повернул голову: ―Бля, почему оно липкое? Что это за хуёвина? ―Конфета, ― сказал Гу Фэй. ―…вы ебанулись? ― Чжоу Цзин огорченно принялся дергать и трясти собственную одежду, пока конфета не упала на стул. ―Прости, ― сказал Цзян Чэн и, наконец-то придя в себя, повернулся к Гу Фэю. Гу Фэй сидел, низко опустив голову, и залипая в мобильной игрушке, но Цзян Чэн отчетливо увидел усмешку, которую тот пытался подавить. ―Ты что, пёс, смерти ищешь? ― тихо спросил Цзян Чэн. ―Ты же сказал, что хочешь освежиться, ― Гу Фэй провёл пальцем по экрану телефона. ― Всё ещё хочешь спать? ―Что это за хуета? ― выругался Цзян Чэн. ―Больше не хочется спать, верно? ― Гу Фэй склонил голову набок, чтобы посмотреть на него. ―И что теперь, благодарственную грамоту тебе выписать? ― заявил Цзян Чэн. ―В этом нет необходимости, ― Гу Фэй снова повернулся к телефону. ― Никто в этом мире не сможет понять твой почерк. Цзян Чэн всё же мысленно признал, что после той кислой дряни сон как рукой сняло. Однако желание пару раз стукнуть Гу Фэя подпортило ему настроение, он даже забыл спросить, как обстоят дела в школе Гу Мяо. Когда прозвенел звонок с урока, Гу Фэй отложил телефон: ―Я угощу тебя в благодарность за вчерашнее. Цзян Чэн молча уставился на него. ―Обедом или ужином, как тебе будет удобнее, ― сказал Гу Фэй и добавил: ― Найдётся время? ―…не надо быть таким вежливым, ― ответил Цзян Чэн. ―Это не простая вежливость, ― покачал головой Гу Фэй. ― Если бы не ты, кто знает, что вчера случилось бы с Гу Мяо. От одной только мысли сердце болит. Цзян Чэн на мгновение помедлил и сказал: ―Тогда ужин. Сейчас хочу отоспаться. ―Хорошо, ―кивнул Гу Фэй.

***

Во второй половине дня они, как обычно, пошли на тренировку в спортзал, вместо урока по самоподготовке. Теперь Лао Сюй, наверняка как никогда раньше возлюбил уроки самоподготовки. В полдень Цзян Чэн ходил в больницу, чтобы сменить лекарство на ране, заодно попросил врача использовать импортный медицинский клей. После обеда они в основном практиковались в сотрудничестве, без формальной игры как таковой. Рана, к счастью, была в порядке и больше не беспокоила Цзян Чэна. ―Думаю, на этот раз у нас есть шанс, ― в конце тренировки капитан Ван Сюй присел на корточки у края площадки и ткнул пальцем в пол. ― Исходя из сложившейся ситуации… Но нельзя прекращать нашу секретную операцию, пусть всё остаётся по-прежнему, то есть никто не должен обращать на нас внимания. ―Тогда не хвастайся на каждом углу, ― сказал Цзян Чэн. ―Не волнуйся, ― ответил ничуть не обеспокоенный Ван Сюй. ― Пока вы с Гу Фэем в тени, сколько бы я ни хвастался, никто в это не поверит. ―…ясно, ― Цзян Чэн посмотрел на него и впервые подумал, что Ван Сюй вполне искренен. Он был слегка поражён тем, как этот парень так просто мог взглянуть в лицо жестокой реальности. ―Да Фэй, ― Ван Сюй повернулся к однокласснику, ― когда будет свободное время, попроси своих приятелей прийти потренироваться с нами. Я думаю, результат после прошлой тренировки весьма хорош. ―Ладно, ― прозвучал голос Гу Фэя. ―Ладно, пора расходиться, ― Ван Сюй махнул рукой. ― Скоро придёт другой класс. И не забывайте наш девиз! ―Девиз? У нас есть девиз? ― опешил Лу Сяобинь. ―О, я забыл вам его сказать, ― ответил Ван Сюй. ― Наш девиз: «У нас есть секретное оружие!» Цзян Чэн никак не отреагировал, услышав это. Он просто замер, пытаясь сдержать гомерический хохот, который так и норовил вырваться наружу. Все замолчали, глядя на Ван Сюя. ―У нас есть секретное оружие! Расходимся! ― повторил Ван Сюй и снова махнул рукой. ― Свободны!

***

Выйдя за школьные ворота после окончания уроков, Цзян Чэн по привычке огляделся, ища взглядом Гу Мяо, которая обычно прижимала к груди скейтборд и с видом маленького босса ожидала Гу Фэя недалеко от ворот. Цзян Чэн взглянул на Гу Фэя, но тот ничего не сказал. Он небрежно сунул руки в карманы и пошёл вперед по дороге. ―Сегодня не на велике? ― спросил Цзян Чэн, заметив, что парень не пошёл за своим двухколёсным другом. ―Ага, ― Гу Фэй поднял повыше воротник. ― Утром проехал только половину пути, а затем колесо вышло из строя. ―Что? ― Цзян Чэн не расслышал, что он сказал. ― Кто-то проколол колесо? ―…ты такой милый, ― Гу Фэй посмотрел на него: ― Мой велик уже давно не в форме, вот и начал капризничать. ―Вот оно что, ― расстроено выдохнул Цзян Чэн. ―Ты меня убиваешь, ― весело усмехнулся Гу Фэй. Цзян Чэн посмотрел на него и ничего не сказал. Если бы это был Пань Чжи, он бы определённо поддался ситуации и, может быть, даже поаплодировал. ―Что хочешь поесть? ― спросил Гу Фэй на ходу. ―Не знаю. Мне не хочется ничего особенного, а тебе не стоит быть таким церемонным, ― сказал Цзян Чэн. ― Можем поесть то, что ты обычно ешь со своими друзьями, это же не званый ужин. ―Мои друзья и я… ― засмеялся Гу Фэй. ― Наши приемы пищи весьма дивные. Боюсь, ты такого не вынесешь. ―Что? Едите дерьмо собачье? ― выпалил Цзян Чэн. Он привык к шутливым перепалкам с Пань Чжи, у них было много таких привычно скучных и ребячливых разговоров. Иногда Цзян Чэну казалось, что если бы кто-то заметил их, то подумал бы, что им по семь лет. ―Нет, ― ответил Гу Фэй. ― Но, если хочешь, могу устроить и это. ―Давай уже просто поедим что-нибудь нормальное, ― вздохнул Цзян Чэн. Теперь он вздыхал, вспоминая Пань Чжи, и для этого была причина. Недавно дедушка Пань Чжи попал в больницу, и вся семья по очереди приходила сидеть с ним, поэтому Цзян Чэн и Пань Чжи почти не общались. Иногда, глядя на свой молчащий телефон, Цзян Чэн чувствовал себя совершенно одиноким. ―Давай сначала зайдём в супермаркет, ― предложил Гу Фэй. ―Супермаркет? ― Цзян Чэн замер. ― И что мы там купим? ―То, что будем есть, ― ответил Гу Фэй. ― Купим ингредиенты и приготовим. ―Будем сами готовить? ― изумился Цзян Чэн. ―Ага, ― кивнул Гу Фэй. ― Обычно мы с друзьями едим то, что готовим сами, но если ты хочешь готовую еду, мы можем… ―Нет, всё в порядке, ― Цзян Чэн подумал, что лучше делать так, как хочет Гу Фэй, в конце концов он сам даже не задумывался о том, чтобы попросить Гу Фэя накормить его в качестве благодарности за вчерашнее. ― Но хочу предупредить: я умею готовить только лапшу быстрого приготовления. ―Всё в порядке, это обычное барбекю, ― сказал Гу Фэй. Цзян Чэн удивился пуще прежнего: в такую погоду… Готовить барбекю? Куда мы вообще пойдём? Пока они прохаживались по супермаркету, Гу Фэй сложил в корзину нарезанное мясо цыплёнка, немного говядины и баранины, а также два пакета пельмешков. ―Пельмени тоже жарить собрался? ― Цзян Чэн озадаченно уставился на одноклассника. ―Пельмени будем варить, ― с самым серьёзным видом объяснил Гу Фэй. ―Я знаю, что пельмени варят. Я… Забудь, я просто подожду, пока ты всё приготовишь и съем. ―Что хочешь выпить? Алкоголь или безалкогольное? ― спросил Гу Фэй. ―Я не хочу ничего пить, ― перед мысленным взором Цзян Чэна встала картина, где они стоят на пустыре под пронизывающим северным ветром, охраняя кучу дров и угасающий костер, замерзая до потери сознания. Закончив с покупками, Гу Фэй развернулся и направился по направлению к их домам. В этот момент при мысли о напитках он почувствовал лишь озноб. Цзян Чэн подумал, что если Гу Фэй поведёт его жарить барбекю к себе домой, то это будет весьма неловко. В последнее время он и Гу Фэй много общались друг с другом, но всё же оставались почти незнакомцами. Если бы он повёл Цзян Чэна к себе домой, тот бы не знал, куда себя деть. Цзян Чэн даже к Пань Чжи домой не ходил. Гу Фэй не остановился, когда они проходили мимо его магазинчика, лишь бросил взгляд и продолжил идти вперёд. Цзян Чэн тоже оглянулся и сквозь прозрачное окно заметил женщину, стоявшую у кассы. Судя по прическе, это должна быть мать Гу Фэя. По мере продвижения вперёд, улица сливалась с той, что шла позади дома Ли Баого. Цзян Чэн уже бывал здесь раньше: довольно пустынное место. Пройдя мимо заброшенной фабрики впереди, они увидели дорогу, ведущую к обмельчавшему озеру… Цзян Чэн вздрогнул. Если Гу Фэй захочет пожарить барбекю на берегу озера, то он лучше пригласит его в ресторан. Но Гу свернул на территорию фабрики, войдя через неприметную дверь. ―Нам сюда? ― Цзян Чэн последовал за ним. ― Это ведь что-то вроде фабрики верно? ―Вроде того. Раньше это был сталелитейный завод. Уже давно закрылся, ― сказал Гу Фэй. ― Многие люди в этом городе раньше работали на этом заводе, Ли Баого в том числе. ―Вот оно как, ― Цзян Чэн огляделся. Войдя внутрь, он обнаружил, что эта фабрика была довольно огромной и, хотя она казалось довольно крепкой, давно превратилась в пустырь. Естественно, никто не убирался там, поэтому земля оказалась покрыта слоем льда. Гу Фэй продолжил вести его за собой, и, пройдя через несколько больших открытых площадок, они наконец вошли в здание, которое оказалось старым офисным помещением. ―Я и… «Не. Самая. Лучшая. Компания», ― сказал Гу Фэй, поднимаясь по лестнице, ― когда мы не хотим оставаться в магазине, то обычно собираемся здесь. ―Здесь ведь нет электричества, да? ― Цзян Чэн посмотрел на беспорядок у себя под ногами. ―Мы сами приносим провода, ― ответил Гу Фэй. ― На самом деле летом здесь довольно оживлённо. Снаружи много открытых площадок, пожилые мужчины и дамы проводят здесь свои уличные танцы. ―Уличные танцы? ― повторил Цзян Чэн. ―Ага, даже танцевальные битвы устраивают. Это модно и современно, ― Гу Фэй поднялся на третий этаж и достал ключ, чтобы отпереть дверь. Цзян Чэн заглянул внутрь и увидел пустую комнату, очень чистую и опрятную, с кирпичной печкой по центру. Кроме того, здесь было много низеньких табуреток и хлопковых подушек, и даже диван без ножек. У стены стояли гриль для барбекю и индукционная плита, а также кастрюли и множество бутылок с маслом, солью и прочим. ―Нихуя себе, ― Цзян Чэн оказался совершенно потрясён: ― Да здесь жить можно. ―Здорово, да? ― Гу Фэй положил на стол пакет с покупками. ― Мы сами установили замок. Если хочешь, дам тебе копию ключа. Когда не захочешь возвращаться домой или тебе некуда будет пойти, сможешь остаться здесь. Ли Янь и остальные обычно приезжают сюда по выходным ‒ в остальное время место пустует. Цзян Чэн молча прислонился к стене и посмотрел на Гу Фэя. Он был немного подавлен тем, как Гу Фэй тонко подметил, что ему часто «некуда пойти». Хоть ему и было грустно, он внезапно рассердился. Даже сосед по парте видит, в каких обстоятельствах он находится… просто курам на смех.