Поговорим под водой

      Одним делом было вытаскивать товарищей боевых из безнадеги, бросаться под пули, убивать врагов, выполнять задания, пытать незнакомцев. А когда тот, кого ты любишь, о ком заботишься, с кем спишь и есть враг сам себе и тебе, когда он на поле брани с кучей противников стоит один? Слепой и глухой. Когда… когда ты сам уже не знаешь, как лучше?       На телефон неожиданно приходит сообщение — от Либермана. «Ты псих. Позвони, когда будет удобно.» Отличное начало диалога, тот видимо мог видеть «глазами» Джарвис или вовсе получал от того сводки. О, Дэвид любит подсматривать, не зря Френк приказывал отключить всю съемку звуков и видео в комнате, в которой они присмотрели ночевать и не только. Хотя с учетом того, что взламывал сам Микро, скорее всего его уровень доступа выше и он все равно все видел. И слышал. Что ж, это было необходимое зло. — Я знаю, — он звонит тут же, ибо вполне удобно. — Он слеп! И глух, как ты… — еще один, подумалось Каслу. — Ой ли, не для этого звонок, не заливай мне в уши, — отмахнулся Френк. — Это вообще-то была шутка! — припомнил он то свое занимательное завершение презентации, еще в начале всего дерьма с Рукой. — Очень надеюсь, что тебе стыдно. — Очень, — без какой-либо искренности заявил он, смотря в одну из камер, все они выглядели скрытыми, но Джарвис ведь должен был как-то видеть. Различных датчиков здесь куда больше обычных камер, при должных мощностях можно было снять трехмерное кинцо. — Ты прав, я не по этому поводу, — Дэвид прочистил горло. — Капитан Америка? Ты серьезно? Он кумир Зака и еще кучи народа даже после того инцидента… Слушай, я не думал, что ты собираешься просто их повязать, не думал, что… — Что это так просто? А чего ты ожидал от меня? — не самого деликатного человека. Знакомство с Либерманом было еще более экстраординарным. — Что ты потребуешь, пошантажируешь, надавишь, выкинешь Джарвиса как туз, договоришься… — Микро затихал, сам осознавая, что это все это звучит так глупо. Он пока пытался взломать Джарвиса все мозги себе выпарил, совершенно не имея сил думать о том, зачем он это делает. — Я точно не думал, что ты похитишь их с учетом, что они даже дома своего не покинули. Станешь им врагом и это сдвинет тебя на другой уровень, такое не прощается… У тебя неделя. Делай что хочешь, но через неделю в семь ты должен быть на ужине. Лео очень ждет тебя, Пит, — и он отключился!       Судя по всему, Либерман не слишком хорошо замел за собой следы, подставлять его у Френка в планах не было и выбора оставалось два: сравнять это место с землей или все же попробовать с ними договориться. Подставлять Микро себе дороже. Френк посмотрел на часы, прикидывая сколько Мстители маринуются. Он коснулся плеча Мэтта, немного посомневавшись, он все же попросил: «мне нужно будет узнать говорят ли эти двое правду.» — Хорошо, — легко согласился адвокат.       Несмотря на легкость, он чувствовал чужое напряжение, чувствовал настороженность, даже что-то отдаленно напоминающее страх. Он никогда не был эмпатом, но при том, что ничего кардинально нового не приобрел, с Каслом Мердок становился очень чувствителен к его эмоциям, легко перенимал его настрой. С каждым днем он ощущал, как по крупицам теряет себя, ориентиры.       Френка ожидали закономерно кислые и усталые лица. Он, демонстративно не замечая этих двоих, уселся на диван, посадив глухого парня рядом, голосовыми командами включая телевизор. Весьма удобный, можно было пролистать новости за неделю как видео-газету. Все было в пределах нормы: террорист-неудачник, парочка новостей города об открытии нового антропологического музея, спортивные достижения, политические дрязги, новый маньяк, еще какие-то мелочи, интервью с разными личностями, какие-то очередные протесты экоактивистов. — Знаете что примечательно? Отсюда город видно как на ладони, — Касл делает неопределенный жест в направлении окна, другой рукой коротко приобнимая слепца. — Но всей той грязи, которая в нем обитает не видно. Тех, кто нападает на людей в темных переулках, тех кто торгует наркотиками или людьми, кто воротит дела в ночи, продает оружие, устраивает перестрелки где хочется, хотя свет города так зашумляет небо, что звезд не видно.       Он вырубает телевизор пультом, подкидывая его в руке пару раз, пока не кидает его в полки с алкоголем, сшибая дорогие коллекционные бутылки хрен знает какой выдержки. — И в той грязи, о которой вы ничерта не знаете, живет большинство. Больше, чем может за жизнь увидеть один человек. И где-то там есть небольшая конторка адвокатов. Они помогают кому угодно, кто прав или ущемлен. Им редко платят, еще реже платят деньгами, а не бананами или выпечкой, они дети тех же улиц и продолжают жить там, пытаясь их расчистить как могут. Три жалких человека без связей, с ничтожными возможностями, они влипали в такие передряги, я смотрел издалека и был занят, но они мне нравятся.       Хотя Карен и пугала его временами своей безбашенной натурой. Он провел почти три недели в их компании, пытаясь не отсвечивать и сидеть тихо, наблюдая их дела. Пару раз он отваживал каких-то ненормальных, один раз разнимал пьяную драку рядом с его слепым, несколько раз приходил с ними на места преступлений, смотря Махоуни прямо в глаза. Он был рядом и не занимался своим делом, эта мирная рутина оказалась по своему очаровательна.       Мэтт при друзьях не заикался о смерти, пытался не говорить столь много, будто получил больше подтверждений реальности происходящего, отвлекся на дела, хотя честно, в таком состоянии он мало что мог, и это его удручало. Он порой выглядел потерянным и все чаще — пустым, но он улыбался им. А вот пуганный в начале Фогги спохватился после и на пару с Мэттом как мог нагружал Френка, осторожничая, правда. Вызнать, пойти с ними в какой-нибудь небезопасный пункт, выжать из кого-то нужные сведения. Такой, информационный коллектор. Френк задумался, но после продолжил обрабатывать их: — И вот, этот слепой адвокат влип туда, откуда выбраться не смог. Я говорю в третьем лице, потому что его оглушили, его схватили, и этим он подставил друзей, не справился с тем, за что взялся. И сам виноват, да? Но ни ваш ебаный Щ.И.Т., ни кто-либо еще не озадачиваются теми, кто на обочине, им главное СМИ да масса общая, что поддержит видимость мира, потому что там, где мы живем, плевать меньше одним или больше.       Он встал с дивана, взял одну из уцелевших бутылок, плеснул в стакан, качая головой. Эти долгие паузы бесили Старка, как погром и вся ситуация в целом. — А я нашел его случайно, просто занимался тем же делом. Бессмертные? Серьезно? Я блять даже не сразу поверил, смотрел на видео и залипал на какого-то психа со свернутой шеей, который просто сменил точку зрения — ха! — и продолжил драку, — Касл наконец отпил. — Мэтт слишком глубоко залез, слишком много знал. Они собирались его пытать до смерти, в общем-то начали, да и живым он был им неудобен.        Слепец послушно сидел на месте, он улыбался, будто все в порядке, удачно повернулся к окну, выглядя задумчивым, а не слепым. Это было для него, для него одного, Мэтт замечал, что именно так ему нравилось его видеть, но Касл сейчас жмурился, с болью опуская глаза. Мэтт, должно быть, чуял, но лишь усмехался. Он не мог унять чужой боли — лишь улыбаться, пока сам тонет. — Такие как он вообще никому не нравятся, кроме бессильных, которым он помогает. Кому нужна правда? Но он чертовски хороший парень. Был им, пока крыша течь не дала. Я не только слышал о пытках, но пыток изоляции не практиковал: тишина, безделье, отсутствие общения, отсутствие стимуляции, дезориентация. Весьма жестокая вещь, а я все думал: глухота для слепого — похожий опыт?       И он замолк, не ожидая ответа, просто выпил пару стаканов. Один за другим. Он не хорош в переговорах и работа с присяжными не в списке сильных сторон. Адвокат молчал, и эти двое были в смешанных чувствах. — Джарвис, вычеркни добавленный недавно пункт в «заложнике». — И зачем все это? — каждый раз, когда Тони казалось, что вот теперь-то он понял, эти двое выделывали какой-то совершенно новый кульбит, причем будто не обращая на выходки друг друга внимания, и он уже не хочет делать выводов. — Он хочет, чтобы я вас отпустил, — не совсем ложь, хочет, но толкнуло на разговоры не это. — И проблема в том, что? — Стив не понимает что происходит. Тони, наверное, тоже, но в меньшей степени. — Ой, помолчи, тебя сюда вообще никто не звал, — Тони закатил глаза. — Едва ли ты пришел с чем-то неотложным, а уже собирался выломать дверь.       Стив, весь такой правильный, с первого взгляда не понравился ему со своими идеалистическими замашками, и вот Тони снова ошибся, посчитав что у них может выйти команда. При малейшем разладе они чуть не развернули гражданскую войну из-за какого-то обиженного мужика. Жаль его, и его семью жаль, конечно, но нельзя же так легко поддаваться на провокации, благо у них хватило ума разгадать загадку. Старк не простит Барнсу своих родителей. Никогда, несмотря на обстоятельства. И этот любимчик Говарда, которым его все время попрекали, оказался с изъянами, а не раздражающе идеален, хотя от этого не переставал бесить. И у него действительно слегка зеленоватые глаза, которые смотрят на него сейчас с невероятным упреком. Френку плевать, но он наблюдает, прежде чем продолжить. — Проблема в том, что я не планировал оставлять свидетелей и ужасно не люблю отходить от намеченных планов, ибо чревато, — Френк вообще приучился осторожно начинать монологи в диалогах, которые напоминают скорее письма. Сам он, несмотря на то, что голова и руки-ноги были у него целые и рабочие, тоже полноценно общался только с глухим слепым, то и дело перенимая у него привычки, фразочки и прочее, так он ему стал нравиться. Даже маску его эту дурацкую в его доме откопал. Весь костюм это слишком, да и шастать в бронежилете ему было привычнее, под своим флагом, так сказать, но. — Но, — Стив паузы не выдержал, ловя от Старка укоряющий взгляд. — Я не закончил. Знаете, что мне предложил Джарвис? Поверить. Машина это или что? Впрочем, он прав, — Френк смеется, веселится во всю. Наверное он действительно сходит с ума.       Мэтт позволяет себя вести, без намеков и просьб кладет руку над сердцем Старка, к которому его подвели, присаживаясь на подлокотник. — Соври мне, если сможешь, — сказал он безразлично, а глаза глядят куда-то в пустоту, но Тони смотрел в них все равно, отмечая, что странный это опыт. Что там говорили об омуте и взглядах? — Я не собираюсь мешать вам, — начал он. — Или преследовать. Я правда хочу помочь и нахрен устал сидеть вот так. И мне нужен мой Джарвис. Френк спрашивает и Мэтт отвечает: — Все чисто, — и кивает. Но посмаковав не совсем здоровые сокращения миокарда, обращается к Старку, удивительно спокойно и неформально, как люди, особенно незнакомые, делают редко. — На всякий случай. Скажи теперь какой-нибудь бред, абсолютно. — Хм? Я люблю людей. — Мне нужна ложь, а не причины ментальных проблем, — Мэтт фыркает. — Ну допустим, я девственник, — миллиардер удивленно пожимает плечами, выдавая первое попавшееся. — Хорошо, — Мердок улыбается, он близко, чтобы чувствовать чужой голос и дыхание, чтобы чувствовать запах четче, а у Френка появляется желание попробовать эту улыбку на вкус. Он дергает адвоката к себе, обнимая, и тот тихо смеется, лишь вскользь коснувшись губ. Лезвие опасно мелькает в руках Карателя, но лишь для того, чтобы освободить Старка наконец от пластика. — Джарвис. Восстанови приоритет и уровень доступа пользователя мистера Старка на… хм. Пока на семьдесят процентов. — Эй. — Да, мистер Касл. — И он на тебе, разбирайся сам, — Френк махнул на Стива и понес свое слепое сокровище куда-то. — Подожди, — быстро говорит миллиардер, и тот на удивление останавливается.       Тони должен бы порадоваться, что дело сдвинулось с точки, оказавшейся не мертвой — что чудесно — но больно он нагл для того, чтобы довольствоваться малым. Он видит слепца, распознающего ложь, теперь уже даже глухим, и думает, что он один из этих. Мутант с некими способностями, возможно менталист. Ванда, вон, не совсем, но ее странный телекинез и некие способности к телепатии впечатляют. А если это нечто схожее, только божий одуванчик по характеру, раз Каратель с ним так возится? Золотце! — Это что, как он это делает? — Что? — что именно тот имеет ввиду? Действительно, Мэтт ведь многое умеет. А как он рвет крышу Френка одной улыбкой, хотя это сдвиги уже самого Касла. — Он выбил тобой дверь, он точно глух, но знает лжет ли человек не видя ни лица, ничего, не слыша голоса, он… — а вот все вместе, что это? — Не твое дело. — Он бы мне здорово помог с этим ослом… — «не оставляй меня с ним!» — Старк! — возмутился Роджерс, аж невольно смутившись. — Френк, что-то не так? — Мэтт склоняет голову по птичьи, он стал делать этот жест куда чаще, чем до глухоты.       «Он спрашивает насчет твоих способностей, » — все же сдается повисшему на кончиках ресниц вопросу Френк. Мэтт пожимает плечами, мол, что такого, они ему итак слишком много уже сказали. — С помощью пульса можно мысленно смоделировать работу сердца, сокращение мышц, закрытие и раскрытие клапанов, человеческое состояние можно распознать по запаху, дыхание отследить тоже легко по движению воздуха. Можно научиться распознавать и различать что угодно, главное — учитывать ситуацию и состояние. Хотя на слух было проще, — весело заметил он. В Карателе было куда больше эмоций, чем можно было увидеть или услышать, Мэтт предполагал, что выглядит тот как угрюмый булыжник, при всей своей трепетности. — Я не мог заглянуть в глаза людям, — Мэттью ласково оглаживает подбородок Френка. Всегда сложно было понять к кому он обращается, но тот привык. — И не все были так внимательны ко мне.       «Он хочет, чтобы ты помог ему с кэпом, » — сдается совсем, ведь Мэтт хочет, чтобы перед ним подняли белый флаг. — Это могло бы быть интересно, — но Френк знает, тот еще не решил окончательно, храня надежду. Но это неуловимое изменение в лице — все решено. Он игриво поглаживает пальцами его плечо в обещании возместить неприятный момент, прежде чем отстраниться. — Что бы ты хотел знать? — О, вот это спасибо, — Старк абсолютно бесстрашно подхватил чуть опешившего парня под локоть и повел к стоящему в доспехах Капитану Америке, хотя тот выражал словесно свое недовольство, кто вообще хотел бы предстать перед детектором лжи? Впрочем, его не спрашивали. — Джарвис, убери доспехи с груди. — Да, мистер Старк, — и этот мистер Старк весьма по-хозяйски положил чужую ладонь на грудь Роджерса. Немного не так, как надо, но итак сойдет. — Тебе ведь плевать на условия Закковианского договора? Ты не выносишь меня и потому выносишь мозги. Будто тебя бесит сам факт наличия рамок, а не сами рамки. — Ты не прав, Тони, меня беспокоит то, что я соглашаюсь на то, что не смогу соблюсти в случае чего. — Все можно осторожно и непублично обойти. Если это действительно необходимо для спасения людей, никто ничего не предъявит, Роджерс. — И это твой контроль? Ложь напуганным людям? — Это ты их пугаешь! — Тони будто говорит за себя, а впрочем его можно было понять. — Ты гнешь железо руками, швыряешься своим щитом и мнишь себя суперменом, но ты солдат, а не идеал. Упрекаешь меня в том, что я не командный игрок, но это тебе плевать на команду. Это не сороковые, вещи делаются по другому и ты этого не изменишь. Мои протоколы не идеальны, дают осечки или недостаточны, но я хотя бы пытаюсь! — Ты всегда делаешь что хочешь, это все для тебя шоу, — Мэтт поднимает бровь, ему неприятно, когда эти двое на него гневно дышут. — Можешь отказаться потому что нет настроения, твой график тебя ни к чему не обязывает, как тебе вообще можно доверять? Ты извернешься из любой ситуации, конечно! — Я не могу вас рассудить, вы оба считаете, что правы, хватит, — Мэттью хмурился весь разговор, в итоге вырывая руку и отходя от этих двоих. — Не знаю по поводу чего вы орете, но здесь слишком много переходов на личности и… вы не пробовали прекратить сублимировать? Спустить пар и не усложнять, а предполагать согласие с чужим утверждением и уже исходя из возможных проблем искать пути их решения, а не гнуть свою линию до конца? Выделяйте вещи по степени допустимости и… найдите семейного психолога, что ли. — Семейного? — поднял бровь Старк. — Не думаю, что тут всякий подойдет, — вздохнул Стив. — Для начала нужно принять, что вы бараны, боритесь с этим, а не друг с другом. И если вы забыли, я ничего не слышу, — наблюдать это было даже забавно, пока Мэтт не начал напрягаться слишком сильно, ощущая себя незащищенным, Касл для надежности подошел и встал рядом, касаясь его лопатки грудью, нехорошо щурясь, это всегда работает, по крайней мере Мердоку легче. — Мгм, — вздох Старка не предполагал дальнейшие распри. — Нас отчитали даже не выслушав, — без особой досады заметил Стив, которому тоже стало нечего сказать. — Он это умеет, — Френк произносит это, будто оспорить хоть слово глухого слепца — преступление. — Слушай, ну ему точно нужно вернуть слух, — прикидывает Старк, явно все же желающий, чтобы третья сторона была. Он устал тратить нервы на Стива, по крайней мере если они улетают в никуда, бьются об стенку головой. — А может для начала уберешь от меня свой костюм? — Стив поднял бровь — Держитесь подальше от него, — Френк притиснул к себе адвоката. — Остыньте. Все, — подчеркнул последнее слово Мэтт, имея ввиду кого-то конкретного. — Они могут остынуть в прямом смысле, — этот некто хмыкнул, все же приобняв Мердока легче. Тот не знал фразы, прозвучавшей так спокойно и миролюбиво, так что довольно оперся о него, привычно нежась в объятиях. Цепляясь за них. — Мы разве не договорились? — Старк сам шутил, а потому чаще распознавал шутки, так вот, та фраза таковой была чуть более, чем на половину. Лишь чуть. — Уже только на процентов пятьдесят, ты нарушил условие, — вмешал в пустой спор Мэттью, что есть грех, если не это? Впрочем они не обсуждали негласные границы дозволенного. Но в самом деле, Френк шутил, ибо адвокат хоть и звучал устало, и делал вид, что споры его глубоко утомляют, он в самом деле знал куда смотреть — Мэтту весело. Как ни странно. — Мне сменить статус мистера Старка? — тут же зловеще отозвался Джарвис. — Как насчет поесть? — прервал его слепой.

***

      Эти сутки они провели практически вчетвером. Мэтт сглаживал углы, удивительно покладисто позволяя к себе касаться незнакомцам, чем пользовался в основном Старк, хлопая по плечам, даже пару раз обнявшись и чмокнув в щеку в подсмотренном жесте: «ты прав». Механик по привычке острил, хоть старался не ссориться с двумя вояками, и если Френк был лоялен, несмотря на стойкое желание прописать в чужое лицо за такие вольности с Мэттом, то Стив реагировал излишне колюче. Касл в принципе был терпелив, если Мердок не противится взаимодействию с другими людьми — это ведь хорошо? Со всем их безумием Френк и так чувствовал себя поганой дрянью, не мог он еще и общение с другими людьми у Мэттью отнять. По крайней мере, пока ему комфортно.       Сначала это был завтрак, который они заказали под множество обсуждений, хотя пожалуй вкусы-то обсуждать не стоило, но речь зашла об армейской еде и общий накал снизился, ибо отталкивание между двумя бывшими военными потихоньку сходило на нет.       Следующим пунктом стал разбор от Джарвиса дела о Руке из закрома Щ.И.Т.а. Причем Френк счел тему забавной, заинтриговав лишь парой фраз о том, что о Левой Руке документов здесь почему-то не оказалось, о том что у Правой отсутствовал «мизинец» за ложь, что приятно, и том, что он как-то пытался разговорить одну башку, отделенную от тела. — И он что-нибудь сказал? — все же настаивал Старк. — Все кроме того, как их убить. Может сам не знает, может умирать не хотел, — Френк пожал плечами. В итоге стукача ждала участь куда хуже смерти.       После они долго дискутировали на тему этичности уничтожения Карателем бессмертных, точнее его путей осуществления, а если совсем точно, то Стив с Тони кидались в друг друга своими взглядами из разных углов ринга, на фоне которых Мэтт с Френком выглядели единодушными, хотя имели в корне разные взгляды. Просто Касл знал, что иначе никак, а Мердок принимал, что это необходимое зло, которому он не в силах помешать, на которое у него нет ответа.       Затем Стив заговорил о тренировках и Френк захотел для интереса заглянуть в их спортзал, что было принято с одобрением после столь пассивного провождения времени. У суперсолдата аж все затекло в тесном костюме, который использовал всю свою вариативность, какая есть, чтобы поместить крупного Роджерса. Мэтт с энтузиазмом отнесся к тяжелым боксерским грушам под взглядом двух обескураженных пар глаз, Френк его сопроводил, проследил за достаточностью разминки, вручил бинты для рук да так и оставил. Ловкий, быстрый и даже с впечатляющим ударом — было чему поразиться. После вялой разминки Касл и Роджерс вдруг решили потолковать на ринге, Старк упустил этот момент, Мердок лишь по смене запаха с опозданием отвлекся от груши, делая перерыв.       К облегчению Тони, те обменялись оценивающими ударами и приемами, не собирались бить друг другу морды не на жизнь, а на смерть. Стив - потому что нужно усмирять нечеловеческую мощь, а Френк - чтобы не портить себе настроение, ибо Мэтт может разозлиться или расстроиться. На удивление, это хорошо повлияло на атмосферу между ними. Мердок тогда метко шепнул Старку с издевкой: «задницы друг другу обнюхивают, » — совершенно несвойственно своему, вроде как серьезному виду адвоката. А тот понял, что если он предложит тоже выйти на ринг, что само по себе глупо, учитывая слепоту и глухоту оппонента, — Мердок его отделает, ибо помнил, как он швырялся Каслом, словно плюшевым, пусть и видимо по нежеланию того противодействовать       После был обед фастфудом, как бы это ни было иронично. При этом Мэтт вечно выдавал какие-то рандомные фразы, то впопад, то не очень, а потом получал от Джарвиса ответ или предположение, которое встречалось абсолютно рандомнейшим ответным продолжением дискуссии (с подсказки Френка, ибо Мэтт даже не понимал, что получил ответ от компьютера), при котором подразумевалось, что оппонент выбрал какую-то точку зрения, и это звучало как своеобразный весьма интеллигентный диалог из абстрактного бульварного рассказа, хотя не могло быть им по определению, ведь ИИ даже не пахнут и Мэтт ничего не мог слышать точно. К слову, удивительно, что после всего, Стив все-таки чуть не помер, наверняка это немного примирит их с Тони, хотя…

***

— Сколько, говоришь, он там сидит? — Стив скептически смотрит на весьма расстроенного слепца, сидящего на краю стола не самым удобным образом. Пол весь в осколках, остывшем кофе, а в углу смятая коробка пончиков. — Уже часов пять или больше. Где Френк оставил, там и сидит: не ест, не пьет, не говорит. Костюмы еще мне не подчиняются, Джарвис в принципе почти меня не слушает, ибо этот гад покинул башню, — Старк прижимает лед к свежему фингалу, да и отпинали его, конечно, мощно, для слепого. Кто ж знал, что попытка общения так наказуема, раньше ведь давался в руки, ел вместе, а теперь отказался перекусить. — Сидит и сидит, ему ничего не сделается, зачем полез? — Я спросить хотел, с чего они повздорили. Да и ты посмотри на него, черт знает когда этот Каратель вернется, — и Стив посмотрел еще раз. Тот кажется был напуган незнакомым местом, порой вертя головой, будто в поисках, и нерешительно пытался слезть со стола, на котором явно неудобно, напарываясь на осколки босыми ступнями, но отказываясь от этой мысли, будто боясь потеряться. — И что ты предлагаешь? — он сдался, соглашаясь, что лучше хотя бы посадить адвоката в постель, что ли, а в идеале вовсе предоставить ужин и элементарно убедиться, что ему не нужно в уборную. — Ты представляешь, они носят с собой, хотя это на пару дней, не только оружие в сумке. В душе появились их предметы гигиены, смекаешь? — Дело в запахе? — удивленный мыслью Стив наконец понимает идею. — Это может сработать.       Дезодорант у Френка пах не сильно, но вкусно и специфично, чтобы Мэтту было проще его учуять и успокоиться, отдавая немного ежевикой, подчеркивающей естественный запах тела. Стив подушился этим, приглядываясь к не особо популярной фирме, ибо запах приятный. Стоит взять на заметку. — Френк? — на появление знакомого запаха Мердок отреагировал практически сразу явно успев соскучиться и заволноваться от долгого отсутствия. Он потянулся к нему навстречу, положив руки на плечи. — Прости, я был не прав…       Роджерс планировал соприкасаться телами как можно меньше, чтобы не сдать подмену с потрохами, только никто из них не учел, что здороваясь они целуются. Мэтт доверчиво льнет к мягким губам, спешно пытаясь задобрить, прежде чем Френк что-либо скажет. Только ладони, легшие ему на спину, оказались совсем незнакомыми, и вкус чужих уст, как и их неловкий ответ. Через несколько секунд, когда Мэтт наконец осознал свою чудовищную ошибку и дико паникуя попытался отстраниться, упираясь в грудь Стива, ошеломленный, тот не сразу понял в чем дело.       Из стальной хватки суперсолдата выскользнуть не получилось, но он хотя бы попытался стереть с губ ощущение незнакомых уст. Тот был буквально крепким как камень, обтянутый кожей, попытки ударить, учитывая отсутствие нормального замаха, были едва замечены, после чего его вмазали в крепкое, слишком крепкое тело, не давая, особо дрыгаться и пугая до усрачки. — Отпусти меня! — отбивается, а его несут, ибо уже было поздно просто оставлять его на месте.       Касл тоже мало прошибаем, но не так же! К тому же Френк это Френк, а это черт пойми кто или что, и несмотря на знакомый незнакомый запах Мэтт отчаянно пытается вывернуться из медвежьих объятий не разбираясь. Он не может сосредоточиться на чужом состоянии, ибо свое судорожно бьется на грани, шаткое психическое равновесие было готово рухнуть и сломать остаткам его самообладания шею.       И тут этот кто-то странно дернулся пару раз, оцепенел и придавил к кровати, падая на него тяжелой тушей, куда тяжелее Касла, таки обмякнув и кажется потеряв пульс с дыханием. Мердок выполз из-под тела, едва переставляя ватные конечности. Знакомый жест на плече его слегка успокоил, Мэтт не дергается прочь, когда родные ласковые руки оглаживают предплечья от локтей до запястий, сам подставляется под привычное приветствие, а после прижимается ближе, приходя в себя под запах оружия и выпечки с ежевикой и спокойный стук сердца. Это Мэтт потом узнает, что Френк вырубил Старка и всадил три пули с транквилизаторами в заботливое достояние Америки, которое на минуту или около того прекратило дышать. ИИ оповестил Френка сразу, как только Старк решил просто подойти к Мердоку с пончиками. Он рванул в башню Мстителей без каких-либо вопросов, сразу. Так что Касл уже после посмотрит записи Джарвиса, чтобы понять за каким хером этим клоунам лезть к его слепому чуду. Потому что он не собирался на него давить. Не нужна супер чувствительность, чтобы почувствовать как трясет его Мэттью, не нужно быть гением, чтобы понять, что попытки провокации с его стороны не было. Да и даже если было, смог бы Френк предъявить что-то адвокату, так беспомощно жмущемуся к нему? Даже если он ошибся.

***

— И долго ты планировал это? Нет, дай угадаю, практически с самого начала, — укоряющий тон был редок в палитре Мэттью. Он как зеленый цвет: в природе встречается часто, но умелый художник прибегает к нему редко и метко. Он не злится, просто немного устал, ибо поспать в самолете у него не получилось, как и до него. Касл даже не знает сколько раз Мэтт летал на самолетах. Хотя джет Старка сложно было таковым назвать на вид, но суть одна.       «Ты прав», — тут же капитулирует Френк, осторожно прижимаясь губами к скуле. Они уже не помнили споров, Касл в принципе пожалел, что свалил, оставив адвоката одного в окружении этих суперов, он ведь совсем беспомощен в своей глухоте. Такой чувствительный, у Мэтта ведь итак так часто бывает неспокойный сон, уложить его можно было только с собой. — И ни словом за три месяца? — наседает риторически. — И все знали. Старк, как иначе, жив только потому что это — бредовая причина даже для драки, не то что смерти?       На последнее было ожидаемое согласие, но Мэтт чувствует ложь. Ведь причина почему жизнь еще теплиться в теле миллиардера, плейбоя и филантропа заключается в простой фразе Мердока: «не убий». — Ох, Френк… — Мэтт качает головой.       Он сидит в пред-предоперационной, куда его привез Френк, вроде бы на самолете, и где впервые сказал, что он привез его лечить, что врачи, осмотревшие его своими приборами, обещают хорошие шансы. Эти двое все равно ничего не загадывают, оставаясь далеки от всей медицины, помимо примитивнейшей полевой, которая была необходима практически на постоянке.       Мэтта готовят, обследуют и проводят все процедуры, пока Френк сидит не шибко далеко, в халате и тапках. Мэтт чует его беспокойство, он улыбается ему. В операционную Френка не пускают. Его, может, и узнали, хотя с чего бы в Ваканде, но рекомендации и финансы Старка чертовски удобная вещь.       В общем, Френк отсидел всего часа четыре в ожидании, как его уже вела хирург к лежащему еще под анестезией парню. Хелен Чо прочно и уютно засела в Ваканде после некоторых разочарований, заинтересовавшись предложением одной дамы. Увы, у них ничего не получилось, но технологии и перспективы оказались весьма и весьма привлекательны. Им предлагали убрать шрамы, но Мэтт отказался. Он выглядел совершенно обычно, за исключением того, что Мердок и безмятежность во сне — вещи мало и редко совместимые по наблюдениям Касла.       Ему вручили папку с мед.картой, снимками черепной коробки «до» и «после» и небольшим списком рекомендуемых медикаментов и витаминов с инструкциями к употреблению, Каратель лишь пробежался глазами, садясь рядом и больше не отрывая взгляда от его Сорвиголовы. Никаких бинтов, никаких новых следов, это словно какая-то шутка. Волнением, наверное, завонял весь стерильный корпус, он от любопытства аж в ухо заглядывал, оно то выглядит целым-невредимым, что радует.       Когда ресницы затрепетали, медленно раскрываясь, Френк встрепенулся и сам. Мэтт был сонный и то и дело щурился, безошибочно пытаясь сфокусировать взгляд в сторону Френка. Он улыбался, тихо просипев: — Рад тебя видеть. — Я тоже, красный, — он мягко пригладил волосы, придвигаясь ближе и легонечко тыкаясь лбом о лоб. — Это так необычно, я совсем забыл… что видеть это — так, — он был удивлен, но не напрягался. Они молчали, как много раз до этого, но оба чувствовали, что что-то с языка просится. Мэттью не выдержал первым. — Скажи что-нибудь, я и забыл, какой у тебя приятный голос. — Я люблю тебя, Мэттью Майкл Мердок, — комплименты смущают? Адвокат, чья рука прижата к чужой груди, думал что его собственное сердце сейчас точно откажет ему в своих услугах. — Френсис Дэвид Касл, — когда он вновь смог дышать полной грудью, Мэтт притянул руку, держащую его, уже к своей грудине, еще слабо, но тоже прижимая ее по всей возможности. Бесполезно фактически, но они так привыкли уделять невербальному общению столько внимания, что этот жест был неотъемлемой частью, куда более простой, но всеобъемлющей. — Люблю тебя. — Я пропал, — констатирует Френк, наконец обмениваясь долгими взглядами, пытаясь прочитать по ним что-нибудь, только понимая, что обоих их ощутимо потряхивает. — Я нашел, — и его улыбка выглядит в кои-то веки естественной. — Тебе страшно? — Хорошо, нюх при тебе, — усмехается он. — Да. Но мне тоже, — тихо-тихо признается он. — Я не уйду. — Даже не думай. — Съездим куда-нибудь? — Сначала домой, и хочу повидаться с Фогги и Карен, — это должна была быть шутка, только Мэтт не нашел в себе сил смеяться, он дрогнул. — Они знали. Отчасти, я не рассказывал им деталей, — а вот Френк фыркнул. — И не отчитывался, — хотя учитывая, что он пришел и чуть не расстрелял двоих из Мстителей, это даже отличная мысль. — Будто ты лучше себя ведешь, — и тут они хихикали уже вместе, глупо и шкодливо, но чертовски счастливые. — Либерман обязал меня прийти на ужин с его семьей, — вдруг вспомнил он. — Приглашаешь? — Мэтт чуть щурится, его живой взгляд берет Френка за живое. — Если захочешь, — он шептал это уже в губы, а после они целовались долго, не закрывая глаз.       Им явно могли предъявить за громкие непотребства прямо в палате, но не стали, или у них прекрасная звукоизоляция, ибо Мэтт по возвращению слуха тише не стал.