Искусство бесполезного ниндзя

Сегодня шел мелкий дождь. Впрочем, в тот день тоже был дождь. Такой же мелкий и неприятный, заставляющий вспоминать прошлое, проникающий в самую глубь твоей души. Ненавистный дождь, восстанавливающий картину до последнего кусочка. Но почему-то от него не хотелось бежать или прятаться, ежиться или проклинать судьбу. Он спокойно стоял на месте, глядя на темный мемориал, где было высечено множество героев его родной деревни. Он стоял. Стоял здесь каждый месяц в один и тот же день. Стоял и вспоминал. Вспоминал тот день. Прошло уже почти три года. А он даже не заметил, как быстро пролетело время. Как быстро прошли дни, а за ними пролетели недели. Он читал одну строчку за другой, стараясь найти одно имя. Хотя он и так уже знал, где оно находится. Просто хотелось представить, что он здесь в первый раз. В первый раз пришел навестить его. Того, кто дал ему надежду и изменил его самого, кинув его на произвол судьбы. Взгляд остановился. Нашел. Вот. Он провел рукой по мокрой, шероховатой от высеченных букв надписи. Жаль. Жаль, что он не выжил. Но на этом его потери в жизни только начинались. Точнее, они начались еще раньше. Сначала был отец. А в конце его сенсей. Осталась только... -Какаши. Рин. Он выдохнул. С каждым умершим у него умирает какая-то часть. Это словно проклятие. Он не знал, за кого расплачиватся, а, самое главное, за что расплачивается: за грехи отца или за его собственные? Однако Хатаке чувствовал, нет, знал, что это еще не конец. Далеко не конец. -Отпусти его. Он оторвал руку от мемориала. Как жаль, что ты умер...

...Учиха Обито.

. . . В дверь постучали. Ему совсем не хотелось видеть того, кто это сделал, ибо сейчас у Учиха была мигрень. Противная. Ноющая. Неприятная. Мигрень. И от простого стука в дверь она усилилась. Перед глазами мелькнуло что-то светлое, и он понял что это... "Волосы?" Длинные, платиновые волосы. Его зрачки мгновенно расширились. Что? Снова этот сон? Мальчишка забыл, как дышать. На выдохе он вдруг остановился и внезапно замер. Ему вдруг стало страшно? -Охаё, Итачи-кун, а я-то думала, что ты лежишь здесь и тухнешь. Хотя... - знакомый, весьма знакомый голос на мгновение притих. Видимо, его оценивающе осмотрели и вынесли вердикт: -...так оно и есть. -Аой? - хоть Итачи и был удивлен, однако его голос звучал довольно равнодушно, скорее, он утверждал это для самого себя. Учиха взглянул на свою одноклассницу. Длинный хвост платиновых волос на затылке, округлее личико, большие чёрные глаза, невысокий лоб, узкие брови и пухлые малиновые губы, одна из которых надменно выпячивала. Это точно была Аой. В клане Учиха её знали как полукровку: её мать наплевала на законы Учиха и вышла замуж за какого-то бескланового шиноби. Этот брак так никто и не признал, а к ребёнку, появившемуся от их союза, относились с не меньшим презрением. Тем не менее, после смерти родителей, девочку забрали к себе родственники со стороны матери. Сама Аой бунтовала против Учиха, как могла: в частности, обесцветила чёрные волосы и отказалась носить клановую одежду. Это усугубляло её отношения с родными. Впрочем, никто из них даже не пытался понять её чувства. Итачи понял сразу, как увидел её на массовых похоронах: Аой любила родителей, и она скучает по ним. -Аой-Аой, - она покивала головой. - Пора бы тебе уже запомнить моё имя. -Что тебе нужно? Итачи перевел в взгляд на окно, что располагалась напротив его кровати. На улице пасмурно и тоскливо. Однако он не чувствовал никакого уныния. Наоборот, погода принесла ему своеобразную радость. Серое небо. Серые дома. Улицы. Люди. Души. Вся Коноха стала серой. И от этого ему казалось, что это и есть истинный цвет этого мира - уныло-серый. Не хватало красного, чтобы нарисовать свою жизнь на этом сером холсте. Даже нет, на нем осталось только поставить крест, олицетворяющий эту жизнь. -Тц, Итачи-кун, за кого ты меня принимаешь? - она взглянула на него еще раз. - Знаешь, не всегда нужен Нобу-сенсей, чтобы навестить больного. -Не в твоем случае, Аой. Девчонка коротко усмехнулась. Ну да, мистер-проницательность прав. Сама бы она вряд ли сюда пришла. Да и незачем ей, собственно, приходить. Итачи - не ее общество. И сама она - не его общество. У них нет ничего общего, исключая глупый клан и глупую Академию. Правильный Учиха всегда только мозолил ей глаза. Те, кто был не способен достичь его высот (а это практически все из юных Учиха), были вынуждены терпеть постоянные лекции о сыне Фугаку-сана. Итачи это, Итачи то, какой же он вежливый, какой умный, какой способный. От этого имени на языке оставался неприятный приторный привкус. Итачи не представлял скольким детям он портил жизнь одним своим существованием. -На, - у нее в руках внезапно появился листок бумаги, сложенный пополам, который она тут же кинула на колени Учиха. - Ты это, будь осторожней со своими тайными поклонницами. Она снова хихикнула, вспоминая Хану, протягивающую ей, как Аой думала, признание в любви. От греха подальше девчонка даже читать не стала, хотя женское любопытство поджигало её изнутри. Если бы Инузука узнала - секир-башка ей и её списанным тестам. НеУчиха исчезла из палаты так быстро, что Итачи даже не успел понять, что сейчас произошло. И была ли здесь Аой вообще. И только бумажка на коленях говорила о том, что это все был не его очередной глюк. Мальчишка долго не решался прочитать записку, опасаясь любовных признаний. От немой игры в гляделки с бумажкой его отвлекло тихое равномерное постукивание по стеклу. Пошел дождь. И хотя Учиха не очень любил дождливую погоду, однако эта знакомая еще с детства мелодия всегда завораживала его. И он, словно околдованный неизвестной магией какой-нибудь богини, зачарованно слушал ее, пытаясь понять, что ему говорят эти маленькие капельки, падая на стекло окна, точно играя на звонких "си" и глухих "до". Динь-динь. Тихий, можно даже сказать немой зов природы, который не все способны услышать. А те, кто способен, не хотят его слушать, предпочитая оставаться среди обыкновенных людей. В конце концов, такие люди и вовсе теряют способность слышать музыку, и мелодия, которая рождена быть вечной, умирает, так никем и не услышанной. Итачи вздохнул. Ему тоже сейчас не до одаренных. Он посмотрел на бумажку, осторожно, будто боясь, что сейчас произойдет что-то не самое приятное, взял ее. И, развернув, пробежался взглядом по корявым строчкам: "Знаешь, я тут недавно услышал, что с тобой что-то случилось... Надеюсь, с тобой все в порядке и это оказались только слухи. Тебе, наверное, не понять меня, как не понять и то, что я пытаюсь тебе помочь, но мне действительно не все равно. Не знаю как ты, а я встречал в своей жизни много таких, которым все равно. Но я не такой. Просто потому, что я знаю это чувство, когда другим совершенно наплевать на тебя. Знаю этот неприятный осадок внутри, когда, сидя в темной запертой комнате, ты ждешь, когда кто-нибудь откроет дверь; когда ты протягиваешь руку, надеясь на то, что кто-то возьмет ее и поможет тебе подняться. Но никто не открывает дверь, и никто не дотрагивается до твоей руки. Никто <i>не хочет тебе помочь. Я знаю это чувство. Просто знаю. И я уверен, ты чувствуешь тоже самое. Люди, которые постоянно одни, не могут не испытывать его. Пускай ты общаешься со всеми неплохо, пускай у тебя есть большая семья, пускай ты гений и просто хороший человек, пускай есть ещё много всяких "пускай". Но ты все будешь его испытывать, когда поймешь, что всем тем, кто окружают тебя, кто спрашивает: "Как дела?" или "Как себя чувствуешь?", на самом деле все равно. Им нет до тебя никакого дела. Им просто интересно, что происходит с другими, им просто скучно в этом мире. Ты их совершенно не заботишь. Все общаются с тобой по какой-то причине. И я тоже общаюсь с тобой по причине. А причина эта в том... что мне не все равно. Может быть, я ужасный человек, потому что делаю точно так же как и они. Но я никогда не стремился стать правильным. И даже сейчас, когда я пытаюсь тебе помочь, я не хочу выглядеть в чужих глазах хорошим или плохим. Мне просто хочется, чтобы ты нашел того человека, которому будет не все равно. А, точнее, мне хочется, что бы этим человеком был я. Наверное, я эгоист.

Шинпачи Юкимура."

</i> "Что он...?" Для убедительности Итачи прочитал письмо еще раз. А потом еще. И еще. И все равно не смог понять... "Зачем он это написал?" "Что за бред он несет?" - это был второй вопрос, на который Итачи тоже не мог дать ответ. Однако Учиха понял кое-что, когда прочитал письмо в очередной раз. В кое-чем Шинпачи ошибался, крупно ошибался, и от этого на лице мальчишки можно было заметить усмешку. -На все в этом мире есть своя причина. . . . Он сидел на подоконнике, качая ногой и глядя, как темные, словно грязь, тучи начали пожирать серое небо, выгоняя тусклые облака с места. Где-то вдали гремел гром, а иногда он улавливал едва заметные лиловые вспышки, которые точно также быстро, как и его покойник-сенсей, исчезали в этой черной туче. Хмурые лица Хокаге мрачно глядели на свою деревню, но в тоже время казалось, что они наблюдают за порядком в Конохе, совсем как клан Учиха. Учиха. Он вздохнул, с этой фамилией у него были такие же болезненные воспоминания, как и со скалой Хокаге. Он закусил губу и посмотрел на свои руки. Руки четырнадцатилетнего парнишки. Руки, на которых уже погиб товарищ и друг, хороший друг. Руки, на которых еще будет очень много крови. И Какаши незаметно поморщился. Не то, чтобы он боялся убивать, просто тяжело осознавать, что шиноби и убийца, словно аверс и реверс. Что он тоже в каком-то смысле убийца. Убийца. Убийца. Убийца. -Ксо. Хатаке не был пацифистом или гемофобом, но он не был и бездушной тварью, которая может хладнокровно убить ребенка. Он бы не смог. Не смог убить мальчика, который надеялся на помощь, не смог бы убить девчонку, протягивавшую ему свой последний онигири, чтобы тот не остался голодным. Не смог. -Слабак, - выдохнул он в пустоту. Внезапно совсем рядом ударил гром, и Какаши быстро скосил глаза на темные тучи. Таких же темных, как и его воспоминания, только в них не было таких вспышек, кроме, разве что, глупого соревнования с Обито, который старался везде преуспеть. Хатаке невольно задумался над своим прошлым. Тихий монотонный гром возвращал его в старые добрые времена, времена, когда Коххо Чакра То еще был цел... "-Ты снова опоздал, - констатировал факт Какаши, глядя на своего товарища. Учиха Обито в своей манере почесывав затылок и глядел через стекла своих очков на небо, разглядывая пушистые облака. Этот паренек не особо любил говорить с Какаши, однако когда говорил, то этот разговор был коротким и всегда заканчивался либо ссорой, либо дракой. За спиной Хатаке стояла Рин, которая, как всегда, улыбалась, а рядом с ней - их сенсей, который уже привык к вечным опаздываниям и к перепалке учеников. -Что случилось, Обито? Снова проспал? Минато взглянул на копну темных волос. -Я помог потерявшейся девочке найти ее маму. Минато одобрительно улыбнулся, а спокойный Какаши едва заметно поморщился: в отличие от своего сенсея, он не верил ни единому слову этого брюнета. -Рин, смотри, что мне она отдала! Мальчишка поднял руку вверх и потряс ее в воздухе. Нохара с любопытством проследила за ней взглядом и заметила, что в руке Учиха был небольшая детская игрушка - медведь. На лице мальчишки застыла широкая улыбка и даже хмурый Какаши не смог ее прогнать. -Держи, - он подошел к ней, - это тебе. Мне она не нужна. -Твоя непунктуальность может дорого нам обойтись. Шиноби никогда не опаздывает. Хатаке обернулся, глядя на Обито. Обито обернулся, глядя на Хатаке. Минато даже показалось, что между их взглядами сверкнула молния, отчего он выпал в осадок. -Эй, ребята, - когда внимание генинов сосредоточилось на нем, блондин продолжил, - у нас новое задание. -А~а... -О не~ет... -Только не снова... Настрой детей сенсея не обрадовал. Над Учиха и Нохара нависла огромная аура уныния, а Какаши, как обычно, оставался спокойным. Дело в том, что под словом "миссия" Минато имел ввиду "отловить кошку", "вернуть кошелек", "найти носки в очередном хламе", или даже просто "поработать в забегаловке" и каждый раз Намикадзе прибавлял: -Ну-ну, выше нос, вам обязательно понравится. Казалось, их сенсей забывал одну малую, но очень важную частицу "не" перед глаголом. Потому что от их последнего задания у Обито зашевелились волосы, ведь тогда жребий вытянул он... -Сенсей, можно я тогда домой пойду? У меня что-то живот заболел, наверное, я что-то не то съел... Мальчишка скорчил такую рожу, что Минато стало даже его жаль. Ему вдруг показалось, что это что-то было вовсе несъедобным и, судя по всему, не совсем свежим. -Никуда ты не пойдешь, - спокойно произнес Хатаке. Он уже давно раскусил Учиха, который, к слову, последнее время начал притворяться больным. Кажется, позавчера у него был гастрит, а неделю назад - порок сердца, не считая язвы, кори, оспы, сломанной ноги, опухоли мозга и пару других болезней, названия которых он и выговорить не сможет. Вообще мальчишка считал, что у Учиха только одна болезнь, страшная и не излечимая - синдром Дауна. -Заткнись, не с тобой разговариваю. -Обито-кун, Какаши-кун. Рин посмотрела на мальчишек, которые уже были готовы завести новый спор, а то и драку. К слову, драки в их команде не редки, и Минато с Нохара все время приходится их разнимать. -Сегодня у нас будет миссия ранга С. Мужчина улыбнулся, подняв палец вверх. Все трое встали, как вкопаные, даже Хатаке ничего не ответил на грубость товарища, хотя было видно, что он собирался. Повисла тишина. Во время который до детей начал медленно доходить смысл, сказанных им слов. Перекати-поле медленно переехало их поляну, где встретились все члены их команды. Обито проморгался, уж не послышалось ли ему? Учиха подозрительно посмотрел на улыбающегося сенсея. Может, показалось? Потом брюнет перевел взгляд на задумчивого Какаши, а затем мельком взглянул на Нохара, которая уже прижала кулак к груди, этот жест всегда означал, что она готова. -Вы не врете, сенсей? - мальчишка еще раз посмотрел на Намикадзе. Не то, чтобы он ему не доверял, просто...просто эта фраза звучала как-то неубедительно. Минато снова выпал в осадок. Дожили, ему не доверяют собственные ученики. Да еще и Кушина, как всегда, накричала. Да и Хокаге начал давать им больше миссий, а Джираи снова долго не видно. В общем, последнее время ему конкретно не везло, и у него почему-то возникло странное чувство, что его беды только начинаются... Мужчина незаметно вздохнул и вытащил из заднего кармана простой свиток. -Свиток? Э-э-э, сенсей мы че это, свиток что ли охранять будем? - мальчишка скептически посмотрел на упомянутую вещь и немного скривился. Он ожидал большего от ранга С, а тут на тебе, свиток. Простой свиток. Какой-то гребаный, мать его, свиток! -Хорошо, - брюнет косо взглянул на согласившегося Хатаке, который все еще задумчиво смотрел перед собой. Намикадзе лишь виновато улыбнулся и кивнул Какаши. Это был знак к приготовлению, у них было пятнадцать минут. . . . Первые два часа Обито шел с раздражением, следующие два - как-то подавленно, последние - с унынием. Ко второму дню он нехотя перепрыгивал с ветки на ветку. Он смотрел себе под ноги, стараясь не поднимать взгляд ни на довольную Рин, которая, в отличие от него, была рада новому рангу; ни на равнодушного Какаши, который спокойно относился к любой миссии, любой; ни на сенсея, хотя он и шел всегда позади, но все же Учиха не хотелось, чтоб учитель увидел его настроение. Поэтому он шел с опущенной головой, один раз он уже врезался в дерево, отчего Хатаке лишь покачал головой, однако говорить ничего не стал, а Нохара спросила, как он себя чувствует. -Берегись! - он точно не понял, кто это выкрикнул, но через секунду он услышал, как что-то звякнуло. Учиха поднял голову. Впереди него стоял Какаши с вытянутой рукой, в которой виднелся его легендарный фамильный клинок Хатаке. Куда-то на землю полетел кунай, и Обито понял, что на них напали. Значит, это не такое уж и простое задание, как казалось на первый взгляд. -Если не можешь постоять за себя, тогда не путайся под ногами, - этот поучительный тон! Как же он ему надоел! Чтоб этого Хатаке! Вечно он со своими нравоучениями о шиноби! -Это лучше ты не путайся, пока я буду разматывать их по земле. -Кого ты там разматывать по земле решился? Уж не меня ли? - откуда-то сверху спрыгнула девушка с русыми короткими волосами и ожерельем из когтей дикого зверя. Она стояла усмехаясь, усмехаясь на ним, как понял Обито. Ее сетчатая футболка и какой-то драный жилет были ей не по размеру, наверняка, она их стащила у какого-нибудь ниндзя. Подолы штанов были разодраны, а старые сандалии настолько изношены, что казалось, будто они держатся на соплях. -Нет, меня, - откуда-то слева появился парень, как две капли воды похожий на девушку. Единственным отличием между ними был лишь шрам на его правом глазу, отчего он был скрыт черной повязкой. Эти двое были идентичны, казалось, что даже близнецы Хьюга не были такими похожими, как они. Все, начиная с роста и заканчивая голосом, было настолько одиноковым, что Обито подумал, что у него двоится в глазах. У них даже одежда была одинаковой. -Да успокойтесь вы двое, тут на всех хватит, - сзади на верхней ветке уселся еще один парень, чуть старше близнецов. Его неестественно светлые глаза с темным зрачком отпугивали, казалось, что это какой-то демон, вышедший из глубин преисподнии. Темная накидка, спертая у какого-то феодала, болталась на его узких плечах. Его руки были обтянутыми длинными кожаными перчатками. Черные штаны с широким поясом, на котором блестела широкая пряжка. И такие же черные сандалии. Его вид не вызывал у Обито ничего хорошего. -Я беру на себя старшего, - послышался тихий голос справа. В тени листьев стоял еще один парень, его особенность внешности Обито не заметил, однако он увидел, как у него в руках сверкнули катаны. Если бы они встретились бы при других условиях, то, наверное, Учиха бы загляделся на блестящее, гладко отточенные лезвия. -Не спеши, Асура, вдруг они пожелают решить все мирно, не так ли? - главный, это точно их главарь, подумал Учиха, глядя сквозь очки на темноволосого парня. -Кто вы? - это был Минато, он не ожидал такой подставы, однако сначала надо во всем разобраться, как говорил Джирая, а потом уже можно и действовать. -А разве не понятно? Мы разбойники, конечно же. И так уж получилось, что вы на нашей территории, - один из близнецов активно закивал, а вторая издала что-то на вроде того звука, когда дети накидывает на себя простыни и изображают приведения. -А это, значит... -Деньги гоните, - продолжила девушка, видимо, ей уже не терпелось перерезать кому-нибудь горло. Учиха незаметно проглотил ком в горле, ему не хотелось вступать в бой с кем-то из них, они выглядят достаточно...сильными. -Хрен вы от нас че получите! - ответил Обито, может ему и было страшно, но одного взгляда на Рин, которая была не сильна в боях, хватило, чтобы взять себя в руки. Сейчас главное не сдаваться! Он докажет, что по праву носит фамилию Учиха, докажет Какаши, что никакой он ни слабак, сделает так, чтобы Рин восхищаюсь им, ведь он - Учиха Обито!! -Жить надоело? - парень слепо усмехнулася и вытащил из кармана кунай, маня мальчишку к себе. -Что ж, тогда я помогу отправиться тебе на тот свет. -Канаме, мне что, девчонка достается? - парень хмыкнул, а девушка, словно дикая кошка, подскочила к нему и, довольно сильно ударив в челюсть, из-за чего послышался какой-то странный хруст, произнесла: -Завались! -Эй, вы, двое придурков, если вам больше делать нечего, то, может, соизволите заметить, что добыча леняет! - выкрикнул брюнет, пробегая мимо близнецов. Родственники переглянулись, а ведь и вправду, команды шиноби уже не было. Канаме злобно на нее посмотрел и, уже вставая и потирая ушиб, ядовито прошипел: -Дура! -Завались! Учиха посмотрел на сенсея, который, кажется был напряжен и не на шутку встревожен. Таким он еще никогда не видел Минато. Значит, ситуация действительно была дерьмовая. Обито краем глаза заметил все такое же спокойное лицо Какаши, и от этого у него на душе стало легче. Ну, хотя бы Хатаке остался таким же занудой, как и всегда. -Сенсей, почему мы не вступили в бой? Я уверен мы бы могли их... -Силы не равны, Обито. Не равны... Мальчишка закусил губу, значит, он все-таки недостаточно силен. Может, это все из-за того, что он до сих пор не смог пробудить Шаринган? Или из-за того, что по природе слабак? Нет, это не так! Он докажет, что это не так! Докажет! -Обито! - Минато заметил, как мальчишка внезапно развернулся. -Обито, вернись!! -Идиот, - выдохнул Хатаке и, оттолкнувшись от ближайшего дерева последовал за ним. -Тц, Рин, оставайся позади меня, - Намикадзе тоже остановился. Выбора нет, придется вступить бой. Эти двое мальчишек, они еще совсем ничего не понимают. Слепо рвутся в бой, не до конца осознавая, что детская жизнь и шутки закончились, что они вышли в реальность, суровую реальность, которая не пощадит никого, ни ребенка, ни старика, никого. -Хн, решили сдрапать? Не по-лу-чит-ся, - девушка усмехнулась, приземляясь прямо перед Учиха. Она довольно облизалась, а в ее глазах загорелась жажда. Жажда предстоящей битвы. -Вы не уйдете отсюда...живыми, - около Какаши появился ее брат близнец. Они с сестрой выглядели, словно двое хищников, двое барсов, загнавших свои жертвы в угол и им предстоял последний бой. Бой на выживание. Бой хищников, которые имеют уже опыт, опыт убийцы. И бой травоядных, невинных мальчишек, невинных в смысле убийства, их руки и душа чисты, словно первый снег. Такой же белый и пушистый и такой же быстро теряющий свою белизну, растворяющийся при прикосновении с землей. -Нельзя недооценивать врага, - он услышал знакомый нравоучительный тон. Правда, мальчишка не знал, кому он сейчас читал лекции о кодексе ниндзя, ему, своему противнику, или им обоим. Хотя для него это было уже не так важно. Он докажет, что не слабак. Докажет, что недооценивать Учиха Обито - себе дороже. Впервые в жизни он был согласен с Какаши, и, может, никто этого не заметил, но все-таки он был согласен с ним. -Да понял я уже, - брюнет на секунду обернулся, всего лишь на секунду, чтобы увидеть знакомую серебристую шевелюру, но вместо этого заметил знакомый кунай, который едва было не зацепил его. Обито отпрыгнул. Вот оно. Бой начался. -Не отвлекайся, недоумок, а то лишишься жизни, - посоветовала девушка, вытащив из подсумка еще пару кунаев. Снова! Снова его поучают! Ну нет, этого он терпеть не будет. Единственный, кто может это делать, так это его товарищ по команде, Хатаке Какаши. И точно уж не какая-то там девка из леса. Мальчишка косо взглянул на Обито. Может, неосознательно, но он за него волновался. Учиха не был силен в ближнем бое. Да если честно, то он не был силен ни в каком бое. И это немного напрягало Какаши. Сейчас каждому придется самому выпутываться из этого дерьма, никто сейчас им не поможет. На сенсее уже двое, а Рин - медик. "Черт! Обито, только попробуй проиграть!" -Не отвлекайся! - рядом с ухом Какаши просвистел кунай, но мальчишка даже не обратил на него внимание. Он уже знал, что ему придется использовать ту технику, и хотя риск того, что она может не подействовать был пятьдесят на пятьдесят, он все равно ее использует, потому что другого выбора нет. Надо выбрать правильное место и время, тогда все получится. -Эй, Канаме, если ты сдохнешь, то я всем расскажу, что ты проиграл сопляку! - а его сестре похоже все это нравилось. Она метнула еще парочку кунаев в Обито и начала складывать печати. -Завались, Кагаме! - ответил парень, поворачивая голову в ее сторону. Какаши воспользовался моментом. -Не отвлекайся, - повторил Хатаке. Холодный клинок Хакко Чакра То был уже готов лишить жизни еще одного человека, но Канаме полоснул того кунаем. Мальчишка отпрянул. Близнец улыбнулся. Ему понравилось, этот противник ему по душе, а Кагаме пусть достается тот языкастый. Кагаме сложила печати. Пусть этот паренек попробует увернуться от этой техники. Она усмехнулась. Спрыгнула вниз. Снова усмехнулась, почувствовав, как Обито спрыгнул за ней. Глупый ребенок. Теперь он в ее власти. -Закуси!! - она с резкостью и с силой топнула ногой. Сначала ничего не произошло, и мальчишка уже захотел над ней посмеяться, но внезапно послышался какой-то странный звук, похожий на треск или камнепад, и земля начала раскалываться. Прямо перед Учиха почва разошлась на две части. Он отпрыгнул и, не удержав равновесие, упал. -Это была твоя огромная ошибка и последняя, - Кагаме чуть приподняла ногу, решив топнуть еще раз. -Haisekishou*! Повсюду был пепел. Пепелом наполнилось все пространство на несколько метров вокруг. Девушка выпрыгнула из облака, снова забираясь на деревья. Надо же, а этот пацан еще что-то может ей показать. Что ж, это будет его последнее выступление. Она усмехнулась, какая злая ирония. Ошибка этого мальчишки была лишь в том, что он родился, не будь его, авось команда ниндзя смогла бы благополучно удрать, ну, или отдать им отпор, красиво умерев. Обито замер, он успел спрятаться. Сердце бешено стучало, а в ушах звенело. Дыхание стало рваным. Руки слегка подрагивали. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук. Казалось, что внутри кто-то бросает шарики, которые стучат теперь по всему телу, отдаваясь в ушах неприятным звоном. Он чувствовал, как быстро течет кровь по его жилам. Чувствовал, как доза адреналина хлынула по венам и артериям, распространяясь все дальше и дальше, заставляя каждую клеточку тела дрожать. И Обито дрожал. Он никогда раньше не сражался по-настоящему. Никогда не знал, что это такое, бороться за свою жизнь и выживать. Однако Учиха не был трусом, и если он погибнет, то только защищая кого-нибудь. Его смерть не будет напрасной, по крайней мере, он не хотел, чтоб она была бессмысленной, почти такой же, как и его жизнь. -В прятки играем? - послышался голос девушки, она шла по стволу дерева, спускаясь вниз и прислушиваясь. -Хо-ро-шо... Поигра-а-ем. Я даю тебе две минуты. Через две минуты...ты умрешь. Обито вздрогнул. Говорит так, будто судьбу предсказывает. На его лбу выступил пот, и он вытер его рукой. Две минуты, у него есть еще пара минут, чтобы продумать план действий. И хотя он никогда не был великим стратегом или хотя бы просто стратегом, но мальчишка был обязан придумать хоть что-то, что поможет ему выпутаться из этого дерьма. Какаши направил чакру в клинок, и тот охватило тусклое едва уловимое белое свечение. Он приготовился к бою, держа оружие поперек себя. Напротив него стоял его противник, на вид он был старше него лет на пять, но это не мешало Хатаке рассчитывать на победу. У него есть козырь в рукаве, которым он сможет воспользоваться в любой момент. -Эй! Как ты хочешь покинуть этот мир? Хочешь, чтобы я перерезал тебе горло? Или хочешь умереть с кунаем в голове? М-м? Выбирай или придумывай сам. -Слишком много болтаешь, - спокойно произнес мальчишка, сдвигаясь с места и быстро сокращая расстояние между ними. Взмах рукой. И он рассек воздух. Канаме увернулся, кидая в него кунай. Звон стали. Какаши отбил его. Еще один скрежет. А это были пара сюрикенов. Хатаке вытащил из подсумка несколько кунаев с печатями. -Слишком медленно, - сзади послышался голос парня. "Когда он...?!" Хатаке развернулся и получил рваную рану на плече. Кунай ловко разрезал плоть мальчишки. А Канаме улыбнулся, несколько капелек крови стекли по лезвию, падая вниз. "Ксо!" Он отпрыгнул на соседнюю ветку, зажимая кровоточащую рану на руке. Кровь просачивалась сквозь пальцы, окрашивая в багряный цвет его перчатки. Дело дрянь. Мальчишка попробовал сжать ладонь, но рука лишь задрожала и отдалась болью. Гад знал, куда метить. Теперь он остался без правой руки. -Ксо! "Такими темпами мне его не одолеть. Надо что-то придумать. И желательно быстрей". -Ну, ты еще не решил? - парень подбросил кунай вверх, тут же подлавливая оружие. "Он...совершенно не воспринимает меня всерьёз". Какаши зажал рану сильней и встал с колен. Нельзя недооценивать своего противника, кем бы он ни был. Он медленно пошевелил дрожащими пальцами и убдился, что рука не так уж и безнадежна. Схватив покрепче клинок, Хатаке взгляну на шиноби, который до сих пор подбрасывал окровавленный кунай вверх и, кажется, ждал ответа. -М-м? Он, наконец, отвлекся от куная и посмотрел на паренька. И не лень ему сражаться? Все равно же проиграет. Канаме никогда не понимал шиноби, да он и не пытался их понять. Как и люди не пытались понять его с сестрой, когда они были еще детьми и ходили по лавкам, прося кусок хлеба. Чтобы жить им приходилось воровать. Только с помощью воровства и силы они смогли выжить в этом мире, просто никто не хотел им помочь. Никто не хотел их понять, когда мать была при смерти. И никто не сжалился над ними, когда отца лишили головы за долги. Он мотнул головой, нет, слишком уж далеко в воспоминания он ушел. Парень снова взглянул на мальчишку, и они оба сорвались с места. Лязг металла. Взгляд, направленный прямо в глаза. Тихое поскрипывание зубов. И простое желание выиграть. Чакра наполнила танто, и оно начало медленно пронизать сквозь металл. Хакко Чакра То - это оружие перешло к Какаши от его покойного отца по праву. По праву наследования, и теперь клинок будет служить ему до самой смерти. -Вот дерьмо! - кунай разломился на две части, и Канаме поспешил уйти от мальчишки. Взмах рукой. Еще один. И еще. Они оба приземлились на деревья и тут же отталкивались от них. Парень уворачивался от атак. А Какаши их наносил. Раз за разом. Они делали в воздухе странные фигуры. Канаме отпрыгивал назад - Хатаке следовал за ним. Парень уходил влево - и мальчишка тоже следовал влево. Они словно исполняли какой-то храмовый танец. -Да отвяжись же ты! Хатаке не давал ему остановиться. Не давал кинуть кунай, сложить печать или же просто отдохнуть. Он размахивать танто, как одержимый. И на парне уже появилось несколько царапин, довольно глубоких царапин, но не глубже, чем его рана. Щеку, бок, руку и даже лодыжки саднило, кровь не спеша бежала из ранок. И хотя ее было немного, Канаме чувствовал, как силы медленно покидают его. "Значит, задеваешь важные точки". -Завались! - парень схватил его за руку и оттолкнулся от мальчишки. Нет, он никому не даст себя убить. Если он сдохнет здесь и сейчас, то Кагаме будет ржать над ним как полоумная. Подожди, Кагаме, так нельзя! "Слабак! Какой же ты слабак, Канаме!" Мне страшно, вдруг...я тоже умру, как мама. А потом... "Ты еще поплачь мне в плечо и попускай слюни, как сопливая девчонка. Канаме, ты девчонка!" Давай, не пойдем с ним. Он мне не нравится. Он плохой. "Не хочешь - не иди. Слабаки сейчас никому не нужны". -Я сказал, завались! Какаши уже сложил печати. Поздно отступать. Раздался звук, режущий уши, и руку мальчишки обуздало свечение. Он разогнался на столько, насколько был способен. Сейчас или никогда. Он передвигался так быстро, что было незаметно, как он достиг противника. Хатаке и сам не видел ничего вокруг. Все было расплывчато и слишком быстро мелькало перед глазами. И только когда мальчишка на что-то наткнулся и раздался треск, он заметил, заметил, что промахнулся. -Ксо! - выдохнул он, падая на колени. Дыхание сбилось, силы заметно исчезли. Запас чакры уменьшился. Как же так? Он ведь...ведь не мог промахнуться! Он ведь целился точно в Канаме! Какаши устало перевел взгляд вниз, и его глаза расширились от ужаса, увиденной картины. Его всего перекосило, а спина покрылись неприятной испариной. Страх, он редко чувствовал страх, но сейчас Хатаке всего сотрясло. Никогда, никогда на его памяти еще не происходило такого. И в тот момент у него в голове что-то щелкнуло у него в голове. Что-то изменилось. И только потом, когда он лишиться всей своей команды, он поймет, что именно пэр ру он так и не смог стать настоящим убийцей. Жестоким и хладнокровным. -Обито!!!" -Какаши? - она дотронулась до плеча товарища. Какаши открыл глаза и посмотрел на нее. Дождь уже лил со всей своей силой по ту сторону окна. Ветер завывал и вызывал стаи мурашек по его коже. -Все в порядке, Рин. . . . Ты говоришь, что хочешь помочь, но совершенно не понимаешь, что твоя помощь...мне не нужна... Хана немного удивилась его просьбе, но все же решила не отказываться от нее. Все-таки Итачи не так часто просит у нее что-либо, да и просьба пустяковая. Вдруг, она поможет этим двоим. Инузука улыбнулась, вспомнив, как Юкимура пытался хоть что-то понять в том, что она ему объясняла. Она видела, как он старается, слышала, как скрипят его зубы, и знала, как болит у него душа. И все же не могла ничем помочь. Это не ее дело. Эти двое сами должны все понять, иначе ничего не выйдет. И она надеялась, что Итачи поймет. Одиночество. Иных оно гложет изнутри, пожирает, давит со всех сторон, и они ломаются, поддаются ему. А другие привыкают к нему, и оно становится неотъемлемой частью их жизни. Они живут в этом одиночестве. А оно живет в них. И я тоже живу в нем, также как и оно во мне. На выходе из больницы она встретила Микото с Саске, который с счастливой улыбкой на лице то и дело подпрыгивал. Девчонка сразу же поняла, к кому они идут и почему Саске такой радостный. Уж кому как ни ей знать мальчишек в этом возрасте, Киба ей часто говорил своим корявыми словами, что он хотел старшего брата, а не сестру. Когда женщина проходила мимо она лишь приветливости улыбнулась и кивнула девочке, отчего та покраснела. Хана знала, о чем подумала Микото. Инузука неспешно брела по улицам, стараясь припомнить дорогу к приюту. Юкимура сегодня решил позаниматься один, ну, по крайней мере, это была его официальная версия. Все дело было в том, что Шинпачи пообещал какому-то шкеду поиграть с ним. Я не привык к тому, чтобы люди врывались в мою жизнь, как ты, Юкимура. Не привык к тому, что кто-то пытается ворваться в мой внутренний мир и перевернуть в нем все с ног на голову. Я не люблю жить с кем-то, не люблю доверяться и не люблю быть чьей-то опорой. До сих пор я жил по определенному плану. А сейчас...он начал рушиться. Ты начал его рушить. И я уже не в силах восстановить его. Что-то изменилось. Что-то "сдвинулось с места". Шатенка шла мимо домов, которые, по ее мнению, должны были привести ее к приюту. Она глядела в пустые окна, и ей казалось, что кто-то наблюдает за ней, следит, смотрит из этих темных окон. И девчонка вздрогнула. Ей не нравилось это ощущение. Не нравился этот пустынный квартал, словно все люди здесь вымерли, и это вовсе не Коноха, а какой-то другой город, чужой, совершенно незнакомый. Хана воровато оглянулась по сторонам и потерла свои плечи. Мерзкие мурашки пробежали по ее телу. Холодно. Недавно...я понял, что я совсем не знаю себя. Не знаю, кто я такой. Не могу понять, что я. За эти годы я многое забыл, и поэтому...поэтому я хочу вспомнить. Ты дал мне понять это, дал понять, что я сильно изменился. И пока я не пойму, кто я... Шатенка постучала в дверь. Тусклый свет зажегся в окне, и Хана услышала тихие шаги. Дверь открылась. И перед девчонкой показалась знакомая молодая женщина. -Конбанва. -Ага. Если это все, то проваливай, - Наги уже хотела закрыть дверь, но Инузука поставила у нее на пути ногу. Девушка была не в духе, это было видно по мятому заспанному лицу. Наги терпеть не могла, когда кто-то будил ее. -Ну, чего тебе? ... Живее. -А, - тихо вскрикнула девчонка, опомнившись, - вот. Она протянула вчетверо сложенный листок, от которого Наги шарахнулась, как от чумы. К слову, она на дух не переносила, когда кто-нибудь давал ей бумагу. В прошлый раз это были счета. И позапрошлый. И позапозапрошлый. В общем, бумага у нее ассоциировалась либо со счетами либо с огромными счетами. И сейчас ей не очень хотелось получать от столь миловидной девочки эту гребенную бумажку. -Эм,...переедайте это Юкимуре. Это от его...друга... -Юкимуре? - Наги как-то подозрительно и в тоже время удивленно покосилась на Инузуку. "Что-то тут не так..." Не хотя, будто она берет в руки кусок говна, она приняла от Ханы такой...странный сюрприз и, кивнув на прощание, закрыла дверь. Она смотрела на бумажку, а бумажка смотрела на нее, словно бы говоря: "Это счета...счета...огромные счета, сожги меня!" В какой-то момент Наги решила, что это самое правильное и верное решение, которое она когда-либо слышала в жизни. И знание того, что письмо от некого друга мальчишки, ее не успокаивало. Однако,...девушка еще раз посмотрела на бумагу, а ладно, сказали Юкимуре, значит, Юкимуре, кто знает, может, это его счета. Она пожала плечами и двинулась в сторону гостиной, где вроде бы должен был быть и сам Юкимура. ...не смей. Не смей ко мне приближаться. Просто отстань от меня на некоторое время. Если ты действительно считаешь меня другом, тогда дай мне девять дней. Мне нужно только девять дней. Шорох бумаги. Наги тихо вышла из гостиной, где облокатившись на низкий стол спал Шинпачи. Она не стала его будить, он и так не спал две ночи подряд, да и тем более повод какой-то...глупый. Тихое посапывание разносилось по комнате. На столе лежала кисть, чернила и скомканная бумага, видимо, он хотел отправить Итачи еще одно письмо, но, составляя его, просто свалился без сил. Тихие шаги. Шорох бумаги. Пламя свечи. И плавно сгорающее письмо на блюдце. Языки пламени охватили бумагу, которая уже начинала становится темно коричневой, а потом и вовсе черной. Он смотрел, как медленно сгорает письмо в огне. Наблюдал за тем, как горячий пепел распространяться на блюдце. Видел, как огонь танцевал, будто ему нравилось пожирать что-то такое. Он смотрел и наслаждался. Я решу, обещаю, я успею решить, что мне делать. Но мне нужно девять дней. На эти девять дней ты должен перестать разговаривать со мной, ходить за мной, наблюдать, думать обо мне... На эти девять дней...ты должен забыть, кто такой...

...Учиха Итачи

В его темных глазах отразился последний, умирающий блеск огня, и на блюдце осталась только горстка пепла, которую он тут же сдул. Вот и все. Нет больше никаких препятствий. Никто теперь не будет мешать ему. Никуда теперь Шинпачи не денется. Никого теперь у него не останется. Его бледная рука поддела тонкие волосы, и медленно провела их сквозь пальцы, словно в руках у него был песок. Как же ему нравится так делать. -Юкимура...только мой друг... Наша жизнь похожа на костер. Сначала рождается крохотная, совсем маленькая искра. Эта искра разгорается и однажды, достаточно всего лишь одного дуновения ветерка, и она вспыхнет, вспыхнет и превратится в адское пламя, пожирающее все у тебя на пути. Пламя войны. Любви. Дружбы. Ненависти. Боли. Отчаяния. Пламя, которое ничем не затушишь, оно начинает вовлекать в свой огонь все, что его окружает, пока не сжигает все дотла окончательно. И только тогда...только тогда оно вдруг иссякает, кажется не таким уж и вечным и всесильным, как на первый взгляд, а потом и вовсе угасает. Костер начинает гореть все тусклей и тусклей, и, в конце, остается только тлеющие угольки, через день превращающиеся в мрачный, бесцветный, никому не нужный... пепел. Haisekishou - Великое накопление Пепла С помощью концентрации чакры, шиноби преврает пламя во рту в пепел. После выдоха пепел распространяется в диаметре 5 метров недавая врагу дышать.