Здесь кто-нибудь есть?

       — Разумовский, ты с ума сошел? — устало произнес Котков и потер переносицу. Мужчина действительно начал волноваться за своего подопечного. Почему-то Сереже показалось, что это был вовсе и не вопрос, а самое настоящее утверждение или констатация факта. Да, сошел. Уже давно. Но его болезнь тут не при чем. По крайней мере, он на это надеется.        — Съёмки затянутся лишь на неделю, — прошептал он и посмотрел на призрака, который сидел в углу за столом и что-то малевал ручкой. Как у него получается что-то держать, если у него нет тела…? Странно и любопытно. На лице рыжего появилась усталая улыбка и он тут же перевел взгляд в сторону окна. — Ром, ну не злись, я понимаю, что обещал вернуться и провериться, но у меня то камера полетит, то ливень начнётся, то ещё что-то, — он сделал глубокий вдох и прикрыл глаза. Кажется, снова начнется гроза. Питер себе не изменяет. Как же хочется немного солнца. — Ром, я сейчас адекватен, — прошептал Разумовский, но почему-то сам не поверил своим глазам. У него были настолько реальные галлюцинации, что в них сложно было не поверить, может и сейчас происходит что-то похожее? В любом случае, они всегда палились, ведь почти каждое существо, что он видел, говорило о том, что нужно кому-то навредить. Тогда-то Сережа и звонил в панике Коткову и молил отвезти к Рубинштейну, пока он не начудил. Хотя иногда он не мог контролировать себя и ловить на моменте неадекватности. Да и такое бывало…        — Последний раз, когда ты так говорил, мы тебя с подоконника снимали, — прошептал он. — Ладно, но если не явишься через девять дней, я забираю тебя сразу в больницу, — у мужчины был очень уставший голос. Сережа понимал, что Рома очень много раз пожалел, когда взял себе под крыло больного мальчика. Блогер до сих пор не может понять почему Котков не кинул его. Может из-за зарплаты? Вряд ли, н никогда не видел ценности в деньгах, да и относился к Разумовскому как сыну. Мысль о том, что о нем волнуются и любят только потому что он есть пугала…       — Спасибо, — лишь прошептал он и отключился, потом перевел свой взгляд на призрака, который все так же что-то рисовал в тетради. Сережа сделал несколько осторожных шагов, словно боясь спугнуть его, и с улыбкой на лице, посмотрел через плечо Олега, на тетрадь. Там, довольно криво, была изображена комната. Черная. Много ящиков, окно, которое почему-то заросло травой. — Что это за место? — почти шепотом произнес он и взял тетрадный лист в руки.       — Не знаю, — Волков лишь тяжело вздохнул и вдруг окна распахнулись из-за сильного ветра, а комната озарилась белым светом. Недалеко от дома, в лесу, ударила молния. Плохой знак или же совпадение? Сережа не знал. Может вообще не стоит лезть в это все? Ведь со смерти Олега прошло больше двадцати лет, преступник и сам может быть мертв, но желание помочь этой неприкаянной душе брало свое. Что-то было в этом существе манящее. Конечно, если бы они познакомились при жизни, то парни вряд ли бы нашли общий язык. Волков был военным с весьма строгим и дерзким характером, за что и получал, но именно это и помогло ему выжить приспособиться к этому жестокому миру.        Дух осторожно взял из рук Сережи листок и смял его в небольшой комок, а потом выбросил в сторону. Не хочет он об этом говорить. Тем более с рыжим шизиком, вот только шизик не унимался, он поднял комок снова расправил его, после чего осторожно еще раз показал Волкову:       — Я чувствую постоянный холод, — вдруг произнес он. — Не знаю это из-за того, что я призрак или из-за того, что меня держали в нем перед смертью, еще иногда ноют запястья и… Давай покажу, — он взял и Сережу за руку. Такая холодная и словно не настоящая. Странное ощущение, ее словно и нет, но он чувствует прикосновение, словно ветер, но упругий. Волков же повел его на второй этаж. Только сейчас Разумовский заметил, что на обоях есть светлые квадраты. Значит весели картины. Может как в фильмах тут располагались фотографии членов семьи? Мама, папа, двое детей и собака? Сережа о таком только и мечтал. Вдруг Олег завел его в какую-то комнату. Вернее к двери в этой комнате, которая была заперта. Волков то сразу вошел и искренне не понимал почему сейчас Разумовский не идет за ним вслед и только спустя несколько секунд он вдарил себя по лбу и проматерился, а потом аккуратно, словно по волшебству дверь распахнулась. Комната была обычная, но почему-то знакомая. Фиолетовые обои в цветочек, которые покрылись вековым слоем пыли, детская кроватка, маленький коврик на котором лежала плюшевая сова. У Сережи ноги подкосились… Кажется, он где-то вдел эту игрушку, но Олег ему даже подумать не дал, а просто отвел к большому шкафу. Разумовский аккуратно открыл дверцу и увидел себя в зеркале. Бледный, исхудавший, под глазами синяки, не спасал даже консилер. Он тяжело выдохнул:       — Привел меня сюда, чтобы показать насколько я плохо выгляжу? — рыжий усмехнулся и заправил волосы за ухо. — Олег? — тот стоял поодаль от шкафа, словно боялся подойти. — У тебя вид напуганный.        — Знаю, — он сделал несколько не очень смелых шагов, оказался позади Разумовского. В отражение сразу же появилось его изуродованное лицо. Много порезов, синяков. Нижняя губа была вообще отрезана из-за чего был виден нижний ряд зубов. Сережа тут же взвизгнул и закрыл рот рукой. Какой ужас… Боже, теперь он обязан найти чудовище, что сотворило с Олгом это… Волков же осторожно показал руки, которые были больше похожи на кровавое месиво и тогда парень не сдержался и захлопнул дверцу. И вот перед ним стоит тот самый целый и живой невредимый призрак. Как же ему хотелось его обнять, он даже попытался это сделать, но руки не смогли нащупать оболочку и получилась лишь иллюзия обнимашек. Как это все работает? Сережа отстранился и еще раз смерил его испуганным взглядом. — Такое только в зеркале появляется, — прошептал Волков. — Я даже так одного ребенка случайно напугал, когда мы играли. — Сережа закусил губу. Снова перед глазами этот образ… — Прости, — произнес он и отвернулся.        — А что за комната? — вдруг хрипло выдавил из себя Разумовский. Ему не хотелось мучать эту искалеченную душу, но другого выхода видимо не было. Призрак же зажмурил глаза. Он не хочет снова отпускаться в этот кошмар, но разве у него есть выбор? Набравшись смелости, он повернулся к парню и подошел слишком близко. Почти вплотную, а потом почти шепотом произнес:        — В особо темные ночи, когда в лесу не воют звери, а в доме не копошатся мыши, я остаюсь в полной тишине. Тогда я слышу как звенят цепи, чувствую их холод на шее и руках. Чувствую фантомную боль во всем теле. Вижу перед глазами это комнату. Слышу его голос, но не могу понять чей он, — Олег медленно взял Сережу за руку. — Уезжай, — произнес он. Осознание пришло не сразу, но… Это опасно. Если маньяк жив, то Сережа из-за своей любопытности, может стать следующей жертвой. А это слишком большая цена за спокойствие души бывшего наемника, можно сказать даже, убийцы. Ведь он не щадил никого. Он солдат, а приказ есть приказ. Возможно он и заслужил все то, что с ним произошло…       — Нет, -еле слышно произнес Сережа. Олег такой красивый. Действительно красивый. Правильные черты лица, темные волосы, худощавое телосложение и карие глаза. Черт, Разумовский поймал себя на мысли, что призрак в его вкусе. От этой мысли стало неуютно, но чужую руку он так не отпускал, смотрел прямо в глаза. — Мы найдем его и он заплатит за все то, что совершил. Я тебе клянусь.       — Ты юный самонадеянный идиот, — говорил он с ноткой печали в голосе. Что-то было в этом блоггере, что заставляло каменное сердце Волкова трепетать, хотя оно давно уже не билось. Вдруг он отстранился и они услышали звук грома. Снова знак? Сержа слегка поежился от холода, а потом услышал звук будильника. Черт, лекарство. он тяжело выдохнул и пошел на выход, после чего рванул в свою комнату и взял с тумбочки маленькую баночку, высыпал пару таблеток на руку и застыл. А вдруг он выпьет их и не увидит больше Олега? Вдруг он и вправду бредит? Сережа зажмурил глаза и посмотрел в сторону прохода. Нет. Он не может… Не хочет… Пусть это будет галлюцинацией, пусть он потонет в своем безумие, но он не хочет терять Волкова. По крайней мере сейчас. Он поможет ему… Должен помочь… Парень выключил надоедливый будильник и кинул таблетки обратно в банку. Он еще пожалеет об этом, но явно не сегодня, явно не сейчас.        — А как сейчас живут? — вдруг раздался голос сзади и Сережа дрогнул. Он обернулся на признака и улыбнулся. Даже не знал что ответить. Парень то и не жил особо. Восемнадцать лет был в детском доме, где постоянно боролся за что-то и страдал, потом психушка, на свободе он побыл года два от силы и то за это время не смог влиться в социум. Если бы не Рома давно бы стал либо отшельником, либо бомжом.       — У нас есть интернет, — на лице призрака появилось непонимание. — Точно, короче, это штука, где есть все. Любая информация. Но много вбросов и фейков, поэтому всему верить нельзя, — он устало сел на кровать, Олег приземлился рядом. — Мы сейчас живем относительно свободном мире. Нас не судят за выбор, цвет кожи, волос, ориентацию. Например… Кхм, — он сглотнул ком, что встал в горле. — Мне мальчики нравятся, — еле слышно произнес он. Почти беззвучно. Волков даже отодвинулся и скривился в лице. Именно такой реакции боялся Разумовский…       — Ты пидр что ли? — напрямую спросил призрак и Сережа кивнул. Обычно после таких обвинений он лежал несколько дней на больничном и не ходил в школу. Интересно, Олег тоже окажется ограниченным? Хотя что он может сделать, он же мертвый.       — Не пидр, а би, — он отпустил голову вниз. — Я на это надеюсь… Наверное. не знаю. Меня вроде привлекают девушки или я заставляю себя так думать. Боже, — он закрыл лицо руками. — Проехали. Пидр и пидр. Забыли.       — Знаешь, мне абсолютно все равно трахаешь ли ты или тебя, — пытаясь подбодрить, произнес Волков. Получалось скверно, но что можно было ожидать от человека выросшего в ужасной идеологии и обстановке. Наверное, за такое у них избивали и травили. Впрочем, ничего не изменилось. — Главное, что ты это… Ну, -он положил ладонь на Сережино колено, потому что видел, что тот был на грани. Видимо больная тема. — Ну, хороший человек. Или как там говорят?В общем, ну ты понял? — он кивнул, а по щекам все-таки полились слезы. Черт. Олег лет двести плачущих мужиков не успокаивал. Он попытался похлопать его по плечу, но результата это не дало. — Ну ты чего, рыжий, пид… Гей, да гей. Чего переживать-то? — он усмехнулся. — Ты ж не один такой. Найдешь себе мужика. Заживёте.       — Вообще не понимаешь как поддержать? — он кивнул, а Сережа улыбнулся. Олег был сейчас таким неловким, что даже милым. Видимо боролся со своими устоями, что бы его успокоить. Даже трогательно. — Забей, мне просто нужно было выпустить пар, — парень вытер рукавом щеки и посмотрел в сторону окна. — Мы найдем твоего убийцу и все будет хорошо.       — И мужика ты себе найдешь хорошего, — пытаясь приободрить произнес он.       — Олег! — Сережа засмеялся и закатил глаза. Чувствует он, это ему еще аукнется.