8. Предательство
17 декабря 2023 г., 15:12
— Я не знаю, где Разумовский, — тяжело выдыхая, произнес Роман полиции. Его делом взялись с особой серьёзностью и это пугало. Интернет был полон «разоблачающими» статьями, о Питерском блоггере шизике, который покалечил человека. Хотя можно ли эту тварь вообще назвать человеком? Не ясно… Выслушав часовую нотацию о том, что укрытие преступником чревато и имеет серьезные последствия, он отключился и тяжело вздохнул. Мужчина же знал, что это все выльется в нечто подобное. Знал и все равно продолжал верить в Сережу. Может и правда стоит его посадить на принудительное лечение в больницу, а не оставлять на несколько месяцев наедине с собой. Как же тяжело… За все это время они стали друг другу как отец и сын. Именно поэтому осознавать происходящее и здраво воспринимать все это, с каждым днем становится все труднее и труднее. Дабы не вляпать в это все родных, он настоял на том, что бы семья на время переехала в другую область, к родителям жены. Со школой они договорились. Учителя перевели на время на домашнее обучение, пока весь это ужас не закончится, вот только Котков вообще не уверен, что это когда-нибудь прекратится. Ведь своего подопечного он уже не сможет бросить. Будет с ним до конца, даже если это выйдет боком им двоим. Внутри так пусто и так тревожно, что Роман даже сам не заметил, как пропустил первый звонок в дверь. Очнулся он, когда к звонку прибавился и громкий нервный стук. Странно, он вроде никого не ждал. Единственное, что… Адвокат хотел к вечеру прийти и обговорить какие-то нюансы. Может раньше решил заскочить? Сил не было совсем, но превозмогая себя, он все-таки встал и пошел в сторону двери. Не глядя в глазок, он открыл ее и окаменел. Перед ним стоял его мальчик. Сережа. Похудевший, с заплаканными глазами и дрожащими руками. Он сразу набросился с объятиями на Рому.
— Он умер, — прошептал Разумовский совсем тихо ему в плечо. Господи… Его ужасно трясет. Что же он пережил? Мужчина перепугался не на шутку и осторожно повел его в гостиную, а потом усадил на диван. Как же начать разговор? Казалось, что любое слово может сломать его или сделать хуже. Когда дверь открылась, тот говорил что-то о смерти. Это либо очередной бред из-за отказа от таблеток, либо галлюцинации на почве стресса, либо действительно произошло страшное… Вот только… На его глазах убили или он? Даже страшно думать. У Ромы у самого руки затряслись. Он выдохнул и осторожно положил ладонь на колено Сережи, а тот поднял глаза. Мокрые, красные глаза полные страха и паники.
— Говори, — вдруг прошептал Котков, парень кивнул. Глубокий вдох в попытках успокоиться и прийти в себя, вот только не помогло. Становилось еще страшнее. Он потерял Олега. Потерял навсегда! Вдруг слезы полились в разы сильнее. Рома же осторожно переплел с ним пальцы ти чуть сжал руку, показывая, что он рядом, что поддержит и поймет. Сережа снова сделал кивок. Неужели они могут и без слов общаться? Забавно… На веснушчатом лице появилась мимолетная улыбка. Только сейчас он понял, что перед ним ни менеджер, не продюсер, а в первую очередь отец. И наконец-то собравшись с силами, он начал тихо шептать:
— П-помнишь тот д-дом? — он держался от того, что бы снова не зареветь. Нужно рассказать! Может он сможет помочь и вернуть Олега или хотя бы наказать убийцу. Да, точно. Только нужно рассказать все по-порядку, чтобы его не посчитали психом, ведь со стороны история выглядит немного странновато. — Я… Я когда приехал, — он шмыгнул носом. В горле ком. Рома осторожно большим пальцем погладил чужую ладонь, тот благодарно улыбнулся и продолжил. — Там, я подумал, что снова галлюцинации. Даже таблетки начал пить, — как же Коткову не нравилось начало этого диалога. — П-потому что я нашел там кое-кого. Призрака, — мужчина прикрыл глаза. Ясно. Бред. Теперь нужно его отвезти в больницу… — Его зовут Олег. Он военный. Наемник бывший. Мы с ним сдружились, сблизились. А потом, я узнал о его жизни и смерти и тот пропал. Испарился в воздухе.
— Мой хороший, — он отстранился и тихо встал. Что же делать? Единственное, что он понял это то, что если Разумовский во что-то верит, то очень опасно переубеждать его в обратном, ведь тот может навредить не только себе но и ему. Нужно сделать все незаметно. — Я пойду тебе успокоительное принесу, а ты сможешь переодеться? — тот благодарно кивнул. Котков ненавидел его обманывать, но если на кону стоит их безопасность… Придется переступить через себя. Смотря на то, как, шатающийся и дрожащий, Сережа идет к шкафу, он сам же выдохнул и пошел в сторону кухни. Там лежала аптечка, а еще не слышно будет как он звонит Рубинштейну. Почему-то в такие моменты мужчина чувствовал себя предателем, настоящим Иудой, но ведь он действует во благо… Так сложно собраться с мыслями, да еще и чуйка вопит, что не нужно этого делать. Но все равно он достает мобильник из кармана набирает номер, который помечен избранным. Гудок, сердце замирает. Еще гудок и он слышит знакомый голос:
— Здравствуйте, Роман, — произнес спокойно мужчина разбирая бумаги. Решил немного прибраться в записях и понять что к чему. Боже, эта идиотская привычка писать на рандомных листах, а не в отдельных тетрадях, постоянно его подводит. — Вы не ровно дышите. Все хорошо?
— Да… Нет, Сережа нашелся, — прошептал он, а у самого голос дрогнул. Рубинштейн улыбнулся. Он знал, где находился Сережа и ему интересно, что же тот смог выяснить. Вообще Вениамин не верил в магию, души, призраков, но то что все бегут из этого дома немного интриговало. Может все-таки… А если, да? Вдруг какая-то из его самых замученных тушек что-то сможет сделать? — У него бред. Снова.
— Мне приехать или вы привезете его? — совершенно спокойно произнес он и, открывая ящик, закинул стопку бумажек в него, а самого уже распирало от любопытства. Он помнит всех жертв. Помнит как убивал их, помнит как они кричали, молили, вопили… Лишь один молчал. Самый стойкий и сильный. Когда он подох, было даже немного жаль, хотя он и нашел новую тушку уже через неделю, но уже все было не тем. У него словно азарт пропал. Он почти даже не мучал, просто стукнул топором по голове. Да, скучно, занудно, кроваво. После этого он переехал в город и устроился психиатром и вот тут он начал ловить кайф. Такой простор для творчества! Да еще и доступ ко многим запретным препаратам и веществам. Больше половины пациентов никому не нужные отбросы общества и о них никто не волнуется. Прелесть, а не место. А потом он и сам открыл клинику, где уже не было никаких запретов. Своих пациентов он делил на два лагеря. Мясо для опытов и богатенькие, благодаря которым и спонсируется больница.
— Я привезу его, — выдыхая, прошептал он и отключился. Сердце забилось раз в восемь быстрее. Он достал бутылку с водой из холодильника, а потом и снотворное из аптечки. Каждый раз это выглядит как представительство, а Сережа ведь настолько верит ему что даже не подозревает, что иногда его насильно усыпляют… Ни разу её подумал на Рому…
Мужчина сделал глубокий вдох и вошел в комнату. Разумовский уже был переодетый и лежал на диване, смотря куда-то в сторону. В голове слишком пусто, кажется он выплакал всю свою душу. Парень даже на Рому никак не среагировал, просто лежал, а в глазах ничего, лишь тяжелое дыхание и трясущиеся руки придавал ему живой вид. Котков сел рядом осторожно начал поглаживать по боку и снова тихий всхлип.
— Держи успокоительное, — прошептал Котков, давая таблетку и воду. Тот, немного привстал и взял бутылку, кое-как открутив крышку, он сделал глоток, а потом и принял лекарство. Дальше они просто молчали. Им и не нужны были диалоги, лишь осознания того, что рядом с Сережей есть кто-то, давало ему силу не свихнуться, но если бы он знал, что тот кто-то отправляет его в ловушку, сам того не осознавая…
***
Олег испытывает одну лишь боль. Он вообще не понимает, что происходит, ему не дают умереть и на мужчине буквально каждый божий день испытывает все более сильные извращенства, как сексуальные, так и телесные, добавляя ко всему этому какие-то непонятные уколы. И, к сожалению, даже не наркоты, которая помогла бы забыться и смириться, а что-то иное… А ведь его даже никто не ищет. Бывшая? Вряд-ли он ей сдался… Особенно после измены. Вадим? Тоже. А друзей у него, как таковых, и нет. Что делать? Как сбежать, спастись? Эти вопросы не покидали его голову, но чем больше он находился тут и получал увечий, тем сильнее осознание реальности давало по башке. Он тут навсегда, ведь тяжёлая цепь на шее и руках, не давала возмости ему сбежать, а карие глаза мужчины вселяли страх и ужас… — Для чего… Кхм-кхм, я вам? — хриплым голосом, как-то произнес Олег. Скорее всего воспаление лёгких. Ну а как иначе? Учитывая то, что он зимой сидит в холодной комнате, а из одежды у него неизменная футболка и штаны. Доктор же забрал ведро, в которое его пленник справлял нужду и молча вышел. Сучара… Волков прикрыл глаза. Чувствовал, что конец близок… Очень близок…***
Белые стены. Сначала Сережа не понял где он. Голова безумно болела, а тело словно что-то сковывало… Повернувшись в сторону и попытавшись осмотреться, он приметил на себе смирительную рубашку. Замечательно. Просто сказочно. Глубокий вдох и он начинает юлозить руками, в попытках выбраться, вот только ничего. Сердце стучит настолько громко, что звук отдаёт в ушах, в голове ноль мыслей. Глубокий вдох и он кое-как поддевает зубами ткань на груди и пытается порвать. Бессмысленно. По глазам слезы, а в голове лишь Олег… нужно было собраться, но не сил, не желания не было. Как он тут оказался? Может по пути домой схватили? Последние часы или дни он плохо помнит…? Или, нет? Он помнит, что был с Ромой. Значит добрался. Рубинштейн похитил? Нет! Нет! Нет! А если он навредил Коткову? Разумовский себе этого не простит. Парень уже не сдерживал себя. Просто рыдал, ибо альтернативы у него не было. Он просто лежал, смотрел в стену и плакал… В одиночестве, как ему кажется, он провел вечность, хотя по факту, не прошло и восьми, как в палату вошёл его психиатр. Рубинштейн. С довольной ухмылкой и тупой бородкой. Как же раздражает. Сережа демонстративно отворачивается, после чего слышит мерзкий смешок. Челюсти настолько сильно сжались от злости, что на секунду был слышен скрежет зубов. Вениамин же не обратил внимания и, взяв стульчик возле входа, сел напротив кровати: — Вы мертвы, — спокойно сказал врач. — Вчера. В восемь вечера в вашей палате случилось возгорание, — Сережа замер… Что происходит. Он все же повернулся и встретился с самодовольным лицом. — Вы очень интересный экземпляр. Может расскажите, что видели в доме? Разумовский прикусил щеку с внутренней стороны и почувствовал вкус крови… Его не спасут. Они оба это понимают, но он не имеет право так подставлять Олега. Хотя, может он хоть так поставит финальную точку в этой истории? Вот только возможна ли она…? Собравшись с силами он еле слышно шепчет: — Олег Волков. Наёмник снял у вас дом, потом… Отрезана нижняя губа. Множество гематом, — говорил он четко и холодно. Защитная реакция. Рубинштейн же улыбнулся. Не может этого быть! Сергей наконец-то подтвердил его теорию. После смерти есть что-то ещё, только бы узнать, что… — Вы меня тоже мучить будете? — прохрипел он, смотря в карие глаза. Вениамин лишь посмотрел непонимающе. — Я не мучил Олега. Право. Он был лишь моим холстом, на котором я пытался рисовать и творить, — он вдруг встал и начал развязывать смирительную рубашку. — Вы не понимаете. Я много лет работал над лекарством, которое поможет в регенерации нашего тела. Он был лишь подопытным, — врач снял ее, а Сережа начал разминать руки. Все болело до безумия…- Так… Сейчас мы снова поедем в этот особняк. Я должен изучить этот феномен! Секунда на осознание и резкий удар в живот психиатру. Тот скрючился словно креветка в супе, а Сережа рванул к двери. Закрыта?! Нет! Он не может так подставить Олега! Хотя, может его уже нет? Вдруг он чувствует, как в его бедро что-то воткнули, через секунду в глазах начало темнеть и он упал на пол. Рубинштейн же от злости пнул тело ногой. Пора навестить старого друга и его замок.
