Помнишь?

            — Солнце, я всё ещё надеюсь, что всё будет хорошо.       Что же было в той комнате? В твоей комнате, в твоей квартире. Не знаю, скрывал ты это или нет. Но, кажется, когда я открыл дверь, ты был не особо удивлён. Может ты всё спланировал?       — Да, это моя комната, но знаешь…как бы правильно сказать. Я не живу здесь вообще. Я не был в этой квартире около года? Тут были родители раньше. Я не знаю, что с ними сейчас, но они свалили из России. Я хочу тут порядок навести, ну и все дела… Обустроиться. Я, правда, сам не знал, что они сделали с моей комнатой, походу она стала чем-то наподобие склада? Да уж, походу они понимали, что к ним я не вернусь.       — Но сотворить из комнаты такое… Тут же всё покрылось плесенью, грибком, нет живого места, — я дотронулся до какой-то тетради, которая почти рассыпалась в руках. — Для работ по математике, ученика 6 Б класса Антона Шастуна.       — Наверное они это где-то откопали и оставили здесь. Я не знаю, что у них в голове. Понимаешь, они совсем не следили за мной класса до 3, я привык к этому. Потом они резко стали следить буквально за каждым моим шагом, я стал бояться их. Страх… Ну потом ближе к 9 я сбежал, до этого времени снимал квартиры или у знакомых каких-то жил, ну как мог.       Страх. Что это? Боязнь одиночества, высоты, людей? Почему у всех свой страх, в разной степени он и проявляется. Иногда страх может быть совсем глупый, но человек ничего с ним сделать не может. Говорят, что страх делает нас сильнее, но как же? Я бы сказал, что он приводит нас к правильным решениям. Предостерегает нас от глупостей чаще всего. Так выходит боязнь чего-либо, кого-либо — не так уж и плохо?       У меня встал ком в горле после твоей короткой истории. Ты удивительный. Как ты смог со всем справиться в таком юном возрасте? Я вспоминаю этот момент с мокрыми глазами, тогда ты, считай, впервые открылся мне.       — Давай посмотрим твою тетрадь?       — Хочешь, чтобы я вспомнил тот ужас? Ха-х, да ладно, давай, самому интересно. Ничего особо не помню с того времени.       Мы забрали тетрадь из того ада и пошли на кухню, там было чище всего. На первой странице все буквы, цифры были такими аккуратными, словно написаны не ребёнком, а взрослым человеком. Рядом, на поле стояла «5».       — Начало такое не похожее на меня, слишком идеальное что-ли.       — Но разве можно ли это называть идеальным? Ты был тогда не собою, тебе приходилось быть другим, как можно считать это идеалом? Ты идеальный такой, какой есть сейчас.       — Думаешь?       Ближе к концу тетради были видны листы с пятнами от слёз, не слишком заметные, но человеческий глаз вполне мог их заметить. Оценки стали хуже. Я представил, как тебе было тогда плохо. Ты сидел за столом пытался что-то написать аккуратно, тебя ругали, ты начинал плакать, слёзы стекали по щеке и падали на страницы, крик ещё сильнее и громче. А ты буквально задыхался в слезах…       — Разве ребёнок заслуживает такого о ношения к себе? Знаешь, я тогда не особо понимал всё это, думал, что так и должно быть. Как же я ошибался.       — Но ты выбрался из этой ямы. Тебе же сейчас лучше, верно? Или нет… Прости за вопрос, почему тебя гнобили в школе?       — Думаешь, я знаю? Могу предположить, что некоторые знали, что я не ночую в собственном доме, что всегда ухожу один, что родители забили на меня. Моих родителей ни разу не было на собраниях. Да… Я просто слабый, вот и стал жертвой. Блять, как же тут ужасно вокруг. Я не хочу здесь быть, помоги мне, Арс.       Я не совсем понял, что именно ты хотел от меня… Помощи в уборке? Или нечто иное.       — Давай начнём с твоей комнаты, там тяжелее всего. Потом, если успеем, то на кухне, чтоб ты мог хоть приготовить что.       Долго же мы с ней провозились, сколько там было мусора и хлама, это не описать. Казалось, что мы скорее умрём, чем закончим там с уборкой. Всё же мне интересное сколько должно было пройти времени, чтобы образовалось вот это вот… Даже за месяц столько бы не появилось. Ох, Антон, мне жаль тебя ещё сильнее, но я ничего не могу сделать, прости, я боюсь?       Я заглянул в окно, стекло было пыльным, плохо видно было хоть что-либо. Для большей атмосферы не хватало лишь какой-нибудь песни. Горели звёзды, некоторые фонари, окна в домах все потухли, светила луна, какая же она прекрасная и одинокая. Как ты! Светишь вроде и всем, а вроде и никому не надо это. Странно, да? Господи, как же я рад находиться рядом с тобой.       — Антон, ты не устал? Хотя куда деваться всё равно, надо довести дело до конца. Ты чего присел? — я подошёл к тебе, ты слегка поднял голову и взглянул на меня с мокрыми глазами. — Антон… — я лишь крепко обнял тебя и прижал к себе.       Я почувствовал твоё тепло и холод одновременно. Мы стали, как единое целое. В мрачной квартире, одни, школьники, сидим грустим. Странно, разве нет? Это очень мило. Даже сейчас представляю это и умиляюсь. Спасибо, что не оттолкнул меня. Нам было это необходимо.       — Я устал, Арс. Устал. Я слабый, но я не могу. Я ненавижу этот мир, — ты резко встал, вырвался из моих рук, ты стал кричать, я ничего не мог ответить. — Я заебался жить. Почему все уходят от меня? Никто не остаётся со мной до конца. Даже родители… У меня нет никого. Почему я такой? Почему?! Ты тоже уйдёшь, бросишь, как они, верно? Зачем оставаться со мной? — на твоём лице было столько эмоций и злость, гнев, и разочарование, да даже страх.       — Нет. Не уйду, Антон. Я обещаю, даю слово, клянусь. Не уйду. Я постараюсь помочь тебе. Но честно скажу, пока я не имею малейшего понятия как это сделать.       Почему-то я не помню, что было дальше, но ты вроде успокоился и мы продолжили уборку в полной тишине.       Я всё чаще оглядывался на тебя, хотелось увидеть твоё старательное и внимательное лицо. Ты смотрел будто в пустоту, неизведанную даль. Я застыл, ты слишком привлекаешь мой взгляд, я смотрел на твои действия и улыбался. Почему? Не знаю. Ты оглянулся, заметил меня, который просто сидел и открыто пялился, но промолчал, правда, кинул тряпкой в лицо. Но я лишь рассмеялся.       Не верилось, что мы покончили с кухней и комнатой. Всё выглядело более-менее живенько, теперь здесь был хоть какой-то уют? На часах около 6 утра, мы совсем не спали, да и не ели. Что ж стоило бы сходить в магазин?       — Как тебе идея сходить за продуктами? Я могу купить, если ты будешь не против. Заодно могу и приготовить сразу же поесть чего-нибудь, а то как-то не очень выходит голодать всю ночь при такой тяжкой уборке. Согласен? — не знаю зачем, но я протянул в воздух руку, чего я ожидал?       Хотел уже убрать руку, как ты её схватил и громко произнёс:       — Да, пойдём.       Что ж, думаю, момент с походом в магазин можно и опустить. Перейдём к сразу вечеру.       Я опять остался у тебя, приготовил лёгкий, но при этом сытный ужин. Ты очень оценил, что заставило меня даже немного смутиться. Всё же нечасто готовишь кому-то еду, так тут её ещё и оценили. Кстати окна мы помыли, теперь вид открывается получше. Всё те же фонари и звёзды, окна, вместо луны теперь тоненький месяц. Стали видны высокие, медленно качающиеся из-за ветра деревья. Что-то в этом вечернем пейзаже есть. Но что именно я никак не пойму. Но с того момента я почти каждый вечер заглядывал в окно, чтобы увидеть…увидеть что?       — Ты останешься ночевать? — ты спросил, сидя на подоконнике с сигаретой между пальцев.       — Если не помешаю, то я бы с радостью остался, домой так лень идти, считай не спали около суток уже, да?       — Наверное. Только как нам разместиться? У меня нет дополнительных вещей, да и лишней простыни, да и всего прочего. Одна двуспальная кровать. Можно что-то по середине положить…       — А да мне пофиг как-то, думаю, ничего такого в этом нет. Всё будет нормально, не переживай.       А я-то как раз-таки переживал, хоть и старался не подавать виду… Лежать рядом с тобой. Шаг вперёд. Я всё ещё боюсь сказать тебе о моих непонятных чувствах, я просто их не понимаю. Это обман или реальность? Вдруг это не по-настоящему. Или может нам хватит дружбы?.. Всё такое сложное и одновременно тупое! Ну как понять самого себя?       Ты лежишь слева на правом боку, спиной к центру, я лёг тоже спиной к центру, только вот заснуть у меня не получалось, мысли были чем-то заняты…лишним. Я слышал твоё дыхание, сам старался дышать потише, но, наверное, выходило наоборот… А ещё когда ты повернулся своим лицом в моей спине, я стал чувствовать и тепло. Мои руки были холодны, я старался почти не двигаться, чтобы не мешать тебе. Ты слегка похрапывал, иногда глубоко вздыхал. Интересно, снилось ли тебе что-то в тот момент? Вот в моей голове было столько картин…но все они не те. Я просто не знал куда деться. Пытался думать о ни о чём, но не получалось. Всё время я видел тебя, даже с закрытыми глазами. Я буквально чувствовал тебя… Антон, что ты делаешь со мной? Или я с собой…       Не помню точно, заснул ли я тогда…              — Я так соскучился по тебе, Антон… Я очень надеюсь, что всё будет хорошо, — я крепко сжал твою тонкую руку, в этот момент ты открыл глаза. — Врача! Врача…       Прибежало в палату несколько человек: врач, медсёстры…       — Выйдите, пожалуйста, из палаты, думаю, вам следует зайти к нему позже. Может завтра, но на сегодня приём окончен, — сказала одна из медсестёр в белом халате.       Я взглянул на тебя, твой взгляд был такой пустой, в нём совершенно не было бликов. Этот взгляд такой удушающий… Я вышел и тут же сел. Он открыл глаза! Открыл…но он не двигался, да и взгляд такой… Антон, всё ведь будет хорошо? Я обещал, что помогу тебе. И я хочу помочь! Я, правда, хочу…хочу быть рядом, как прежде. Антош, если ты меня как-то слышишь, то пообещай, что останешься со мной. Хотя, нет, не надо. Эту клятву мы давали. Значит сдержи своё слово, Антош. Не уходи от меня, как не ушёл и я от тебя.       Быстро наступила ночь…приходил, вроде, утро было, а сейчас месяц тоненький такой… Город большой, а некоторые улицы всё равно такие пустые. Мне не хватает тебя, Антон. Я только тебя нашёл и случилось это… Не мог же ты специально избегать меня? Не мог, я знаю. Как только ты встанешь, то расскажи всю свою историю. Мне будет очень интересно послушать это с твоей стороны. Обязательно расскажи. Я подожду сколько угодно, но дождусь до твоего рассказа.       Вокруг всё замечательно, красота сплошная. Но на душе так тяжело. Я бы плакал прям здесь, на месте, на улице, упав в лужу. Но у меня нет сил. Я опустошён, я просто…пустой стакан. Антон, ты убиваешь меня. Если ты покинешь меня, я не знаю, что со мной будет. Я не справлюсь один. Мне нужен ты. Услышь меня, пожалуйста…       Под ногами каменная тропинка, куда я иду? Вроде к себе домой, но всё такое незнакомое. Сейчас бы вернуться туда, в прошлое, назад. Вернуться в школу, в то лето. Завтра я приду ещё раз в больницу, дорасскажу тебе историю. Я обязан это сделать, и я сделаю это. Дай мне шанс.       Ночь, сумерки, темень — всё это прекрасно по-своему. Когда заходит солнце, то всё так меняется. Если сидишь дома, то чувствуешь какое-то небольшое беспокойство и волнение, начинают закрадываться страшные, но совсем глупые мысли. А вот когда ты на улице, то чувствуешь по большей части спокойствие. Чем пугает нас темнота? Наверное, мы просто к ней не сильно привыкли, вот и всё. Да и строим всякие теории в своей голове или нам мерещиться различный бред, которого мы и боимся. Человек пугает самого себя. Да, люди такие глупые и жестокие даже по отношению к самим себе. Смешно. Никогда не пойму людей. Не суждено мне это. Да и не особо я к этому стремлюсь.       Шаг за шагом и так тысячи раз до дома. Закрыв входную дверь от квартиры, я сразу же упал на колени. Обнял свои колени руками. Голову примкнул к рукавам рубашки. Я тоже устал, Тош.       — Я просто не понимаю эту дебильную жизнь. Почему всё идет так, как не надо мне? Я это заслужил? Что я сделал такого, что сейчас происходит это. Я не пойму… Я окончил школу, учусь в университете, работаю. Что мне ещё надо? Мне нужен ты. Но почему-то я не могу, не могу достигнуть тебя. Я не знаю, в чём причина этого. Антош, живи. Единственное о чём я тебя прошу, живи ради меня, себя в первую очередь. Живи ради того, чтобы вновь увидеть закат, мир, солнце и луну.       Порою возникает простое желание: встать посреди тёмной, длинной дороги, уходящей в неизведанную даль и смотреть прямо вперёд на приближающийся свет фар.