Глава 1
11 февраля 2023 г., 11:05
Дорога стелилась под ногами, словно полотно. Солнце проглядывало между лёгких перистых облаков — весна активно вступала в свои права. В Гусу редко бывал снег, но этой зимой — был. Вэй Ин, привычный к нему по прошлой жизни в Юнмэне, не испытал особых эмоций, хотя и порадовался такой неожиданности. А вот юные адепты Гусу Лань, многие из которых видели его впервые в жизни, оказались потрясены. Сейчас он, конечно, уже стаял. На улице было тепло, влажно и пахло весной. Зелень только-только начинала пробиваться сквозь оттаявшую почву. Вэй Ин давно ждал этой вылазки. Прежде они с Лань Чжанем почти четыре месяца вынуждены были провести в Облачных глубинах и их окрестностях. Он порядочно устал от ранних подъемов, пресной еды и толпы адептов, которым вечно был нужен то его Ханьгуан-Цзюнь, то он сам.
Лань Чжань шёл рядом, и по его нечитаемому для простых смертных лицу нельзя было сказать, рад он путешествию или нет. Но Вэй Ин знал точно — рад. Они, конечно, могли бы лететь на мечах: золотое ядро Мо Сюаньюя уже было способно на это, да и Вэй Ин старательно тренировался и укреплял его долгое время. Однако же была в этом своя особая прелесть, шагать по центру дорожки рука об руку со спутником на пути самосовершенствования. И Вэй Ин до дрожи пытался удержать себя на месте, просто чтобы говорить не так громко или бежать не так быстро от общей радости и возбуждения перед очередным приключением.
Готовились они к этому походу долго. Вэй Ин уж точно. Когда они с Лань Чжанем стали официальными супругами, то постарались минимизировать своё присутствие на территории Облачных глубин. На то был ряд причин, во главе которых стояли вовсе не четыре тысячи правил ордена. И всё же Вэй Ин не стал настаивать, чтобы супруг полностью отказался от дома и семьи, к которым тот, как не крути, привязан. Столкнувшись с подобным, нашли компромисс: они много путешествовали, возвращались в Гусу на несколько недель, а затем снова уходили в странствия. В последний раз им пришлось задержаться не в пример дольше: некоторые дела клана требовали вмешательства Ханьгуан-Цзюня, пока глава Лань находился в уединении. Сказать по правде, Лань Чжань не любил заниматься подобным. По меткому выражению самого Вэй Ина, в гробу его муж видел всю эту клановую бюрократию, но отказаться от неё не мог: понятие долга перед семьей и орденом глубоко въелось в его сознание. Более того, большинство и не знало, что Лань Ванцзы это всё не нравится, мол, кто не хочет быть главой ордена? «Лань Чжань не хочет» — думал Вэй Ин. Пусть он не мог никак помочь, но и сбежать, оставив его на растерзание, также считал неприемлемым. «Он меня тринадцать лет ждал. Чего там, пара месяцев!» И пусть между ними условлены были все «спасибо» и «прости», каждый вечер и то, и другое, Вэй Ин читал в уставших взглядах и крепких объятиях.
Вэй Усянь развлекал себя, как умел: болтался с детьми по округе, пропадал в комнате запретных книг и даже выучил парочку мелодий на флейте. Зачаровывал охранные амулеты, сломал пропускной жетон Лань Чжаня, попытался восстановить, но специалистом по тёмным артефактам он был куда более опытным, чем по светлым, да и мощности в ядре Мо Сюаньюя пока не хватало. Пришлось признаваться.
— Его нельзя починить, Вэй Ин. Чары такого рода одноразовые, чтобы исключить появление подделки, — сказал Лань Чжань, лишь взяв в руки погасший жетон, и тут же отозвался на расстроенный вздох Вэй Усяня. — Ничего страшного. Есть другой.
Конечно, большинство из того, что делал Вэй Ин, было запрещено, но косые взгляды его не трогали, а препятствовать в открытую супругу Ханьгуан-Цзюня опасались даже старшие адепты. Со старейшинами они обоюдно старались не пересекаться. Но зима закончилась, воздух потеплел, и нашелся повод безотлагательно покинуть Облачные глубины: деревеньку в горах атаковали призраки, а посланный туда отряд так и не вернулся. И вот, наконец-то, Вэй Ин шёл по узкой тропе, направляясь на восток, Лань Чжань шёл рядом с ним, а в сумке лежал очередной эксперимент: деревянная шкатулка со сложнейшей вязью заклинаний, полная всяческих, ещё не активных талисманов и амулетов.
— Ты так и не виделся с главой клана перед уходом? — спросил Вэй Ин, внезапно вспомнив, что хотел сделать это пару часов назад.
— Старший брат был в медитации, я не стал его тревожить, — ответил Лань Чжань и чуть опустил голову.
— Больше двух лет прошло со смерти Цзинь Гуанъяо, а боль Лань Сиченя все еще так сильна… — Вэй Ин вздохнул. Тут ничего нельзя было поделать, никак не помочь. Человек сам должен найти в себе силы жить дальше, однако… Хотел ли Лань Сичень вообще искать их? И за что он себя так корил? За то, что не спас? Не уследил? Не поверил? За всё сразу, вероятно. И все-таки, глава Лань был не из тех, кто мог бы предаваться отчаянью всю жизнь. Он уходил в уединение, потом возвращался, потом снова уходил. И снова возвращался. Это давало надежду как всем вокруг, так и ему самому.
— Он потерял двух названных братьев и остался один. Но за его спиной целый орден, и я знаю, что старший брат не из тех, кто бросил бы его. Он справится с этим, — подтвердил его мысли Лань Чжань.
«Он не боится бросать, потому что у ордена есть ты» — подумал Вэй Ин, но вслух ничего не сказал.
Солнце медленно спускалось за горы, и в скором времени стало холоднее. Всё же ранняя весна — не самое тёплое время года. При должном уровне духовных сил заклинатель не чувствовал дискомфорта от холода, поэтому в юности Вэй Ин мог носить и зимой, и летом одинаковое количество слоёв одежды. Однако тело Мо Сюаньюя было более уязвимо. Даже с золотым ядром любой порыв ветра вызывал волну мурашек по плечам и спине, и честно говоря, Вэй Ину это совсем не нравилось. Лань Чжань не мёрз, наверное, никогда. Ему положение предписывало носить зимние одежды, в частности, накидку с мехом, но по большому счету, с ней или без неё — Лань Чжаню было всё равно. И потому частенько тёплые вещи Хангуан-Цзюня оказывались на Вэй Усяне, поверх его собственных.
До ближайшей деревни, где был постоялый двор, оставалась пара часов, и они ускорили шаг. Не изменяя своим привычкам, Вэй Ин болтал всю дорогу, но под вечер так утомился, что даже притих. Горная тропа, по которой они шли, была довольно узкой, и они то и дело сталкивались плечами.
— Устал? — с едва заметной улыбкой спросил Лань Чжань, взяв его за руку. Ладонь у него была горячая, и Вэй Ин охотно переплёл их пальцы.
— Немного, — улыбнулся в ответ. — Нам осталось чуть-чуть, уже за тем поворотом должна показаться дере…
— Старейшина Илин! Господин Вэй! — раздалось сзади и откуда-то сверху. Вэй Ин вскинул голову и заметил нескольких заклинателей. Он нахмурился: все они были в одеждах ордена Юньмэн Цзян. Вот от кого, от кого, а от них точно не стоило ждать хороших новостей. Взгляд Лань Чжаня тоже стал холодным и твёрдым, и он как-то инстинктивно встал на шаг впереди, чуть перекрывая Вэй Ина плечом. — Старейшина Илин! Хангуан-Цзюнь! — из пяти человек говорил один, но поклонились с приветственным жестом все. — У меня срочное послание от главы Цзян для господина Вэя.
— Сообщение от Цзян Чэна? Для меня? — во рту как-то разом пересохло. Цзян Чэн… После событий в храме Гуаньинь двухлетней давности они больше не виделись и не общались. Они оба были подавлены и разбиты открывшейся истиной, оба не знали, что делать дальше, а потому, должно быть, оба сочли за благо просто не попадаться друг другу на глаза. Страшно не было — было больно. И тому, и другому. И тут вдруг сообщение. Внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия, пока посыльный доставал из-за пояса тугой свиток и с поклоном протягивал его Вэй Ину.
— Долго нас искали? — спросил он только для того, чтобы заполнить паузу. Руки отчего-то не слушались.
— Мы были в Облачных глубинах, но нам сказали, что Хангуан-Цзюнь и Старейшина Илин уже несколько дней в странствиях, и что отправились они на северо-восток.
— Значит, не долго… — буркнул Вэй Ин, развернув свиток. Почерк определённо принадлежал Цзян Чэну, причём очень уставшему или заболевшему Цзян Чэну, и дыхание разом перехватило. Он сделал несколько шагов в сторону, нервно сглотнув.
«Цзинь Лин ранен. Проклятие или яд, мне не известно, что-то тёмное и сильное. Лекари сбились с ног, снадобья не помогают, амулеты не могут сдержать область распространения. Есть мнение, что замешан тёмный артефакт. Нужна твоя помощь. Вернись в Пристань Лотоса, как только сможешь».
Должно быть, на его лице отразился такой ужас, что Лань Чжань попросту не выдержал:
— Вэй Ин?
Тот молча подал ему послание, всё ещё не выходя из оцепенения. С Цзинь Лином они виделись не так уж и давно — три, может, четыре недели назад. Они… Общались. По большей части, Цзинь Лин, конечно, дружил с Сычжуем и Цзинъи. Но в последний год жизнь всё чаще сталкивала их, даже в окрестностях Облачных глубин, и совместные ночные охоты постепенно стали традиционными. Из-за свалившихся на него обязанностей главы клана Цзинь, по первости, Цзинь Лин приходил «раны зализывать», как обзывал это сам Вэй Ин. Сначала ребёнок на такие заявления злился и ворчал, но позже привык. А ещё позже научился отвечать иронией на иронию, всё стараясь подцепить Вэй Усяня его же оружием. Шутки, конечно, шутками, но если подумать, на посту главы мальчишке и в самом деле доставалось. А Цзян Чэн, как известно, сочувствием не отличался. Он безусловно любил Цзинь Лина, как собственного сына, вот только его фирменное «ноги переломаю» совершенно не вязалось с добрыми советами и поддержкой. И новоиспеченного главу Цзинь спасали друзья. Когда Лань Сычжуй и Лань Цзинъи впервые притащили Цзинь Лина в Облачные глубины, на вопросительный взгляд Хангуан-Цзюня последний ответил: «Шли мимо, решили в гости заглянуть, а он такой уставший! А там ему ни выспаться нормально не дадут, ни потренироваться. Он сгниёт там за своими бумажками! Да они его убить хотят!»
— Я должен вернуться в Пристань Лотоса, Лань Чжань, — тихо проговорил Вэй Ин.
Сколько после этого приключений и разговоров было между ними всеми, сколько ночей у костра под страшилки и байки, убитой нечисти и освоенных приёмов. За два с лишним года мальчишки превратились в юношей, которые втроём могли бы дать приличную фору, как сверстникам, так и некоторым старшим. Тут стоило отдать Цзян Чэну должное: он из кожи вон вылез, чтобы не позволить старейшинам Цзинь превратить племянника в марионетку на троне, и как ему это удалось, Вэй Ин мог только догадываться. Но со слов самого Цзин Лина, знал, что в Башне Кои при нем постоянно находятся, как минимум, двадцать человек из Юньмэна. «Слухов много. Чаще, что глава Цзян многое себе позволяет. Но мне так и самому спокойнее. Пока…» — говорил Цзин Лин. — «Ну и по классике, мол, родителей нет, защитить-обучить некому, вот и вертят им все, как хотят…» — он грустно усмехался, тер глаза и вскидывался, положив руку на меч. — «К гуям лирику. На кого охотимся сегодня?». Став старше, Цзинь Лин стремился держать клан стальными тисками, по заветам Цзян Чэна, но в силу молодости и наличия старейшин, которые «всегда знают, как лучше», получалось через раз. И всё-таки Цзин Лин боролся. И вот теперь это. Не будь всё крайне серьезно, Цзян Чэн никогда не написал бы Вэй Усяню. Не будь положение критическим, он бы никогда не прибегнул к тёмному пути, потому что, то, как ненавидит его глава клана Цзян — вообще еще уметь ненавидеть надо.
— Я отправлюсь с тобой, — сказал было Лань Чжань, и Вэй Ин тут же вскинулся:
— А как же отряд и деревенские жители? Их нельзя бросить! Лань Чжань, — тот чуть нахмурил брови и взглянул дальше по дороге, где за поворотом уже должен был быть постоялый двор. — Отправляйся туда, им нужна твоя помощь. Только не один. Возьми с собой адептов.
— Хорошо, — сдался Лань Чжань, понимая, что разделиться сейчас будет разумнее. — Тогда я прибуду в Пристань Лотоса, как только разберусь с призраками.
— Спасибо, — улыбнулся Вэй Ин и чуть прищурился, когда губы Хангуан-Цзюня коснулись его лба:
— Будь осторожен.
***
Пристань Лотоса была всё та же, как двадцать лет назад, как пятнадцать лет назад и как два года назад. Всё те же крыши, всё те же сиреневые и фиолетовые флаги, те же одежды адептов и символы лотоса на воротах. Здесь кое-где ещё лежал снег, и пруды у берегов были покрыты тонкой корочкой льда. На улице было уже темно, но вода казалось ещё темнее, будто дна под ней не было вовсе, хотя Вэй Ин знал, что там едва больше пяти-шести чи. Поверхность чуть поблескивала, отражая огни из окон, и рябила от порывов ветра. Вэй Ин поглубже закутался в белый меховой плащ с орнаментом плывущих облаков, шумно выдохнул, собираясь с мыслями. Сердце трепетало от хороших и одновременно плохих воспоминаний, сжималось от горечи и боли, но рвалось навстречу ностальгии. Пристань Лотоса была родным домом, который не рад был его видеть — так, по крайней мере, ему казалось. Но это не праздная прогулка, он прибыл по делу. И дело надо решить, как можно скорее. Вопреки ожиданиям, его не проводили в главный павильон, тронный зал или, по крайней мере, обеденную. Провожатый сразу направился во внутренние комнаты главы ордена, а Вэй Ин пошел за ним. Это было так странно — следовать за кем-то по знакомым коридорам и террасам, а адепт, следуя этикету, повторял время от времени: «Сюда, пожалуйста, господин Вэй». «Мальчик», — думал Вэй Ин. — «Я знал все тайные ходы и коридоры Пристани Лотоса тогда, когда ты ещё не родился. Не заблужусь, не переживай». — Глава ордена, прибыл господин Вэй, — донесся тихий голос слуги из-за дверей, а следом нетипично же тихий Цзян Чэна: — Зови. И вот до этого момента Вэй Ин ещё краем мысли допускал, что всё не так плохо, а Цзян Чэн просто мог бы нагнать панику из-за единственного племянника. Хотя, гуй с ним, где Цзян Чэн и где паника! Но после того, как он услышал предельно измотанный голос его шиди, хриплый, возможно сорванный — внутри пробрала дрожь. «Дело — дрянь» — решил он. — Приветствую главу Цзян, — чуть наклонив голову и сложив руки в уважительном жесте, проговорил Вэй Ин, стоило ему войти в комнату. Не то, чтобы он был сильно настроен выказывать почтение Цзян Чэну, но стоило помнить, что перед ним — глава великого ордена. Более того, день, проведённый в дороге, а потом несколько часов в воздухе до Пристани Лотоса — он просто был слишком уставшим для нападок Цзян Чэна. Провоцировать приступ агрессии ему тоже хотелось меньше всего, так что, на долю секунды стоило засунуть весь свой неуёмный характер куда подальше и «включить Лань Чжаня», как сам Вэй Ин это называл. — Неужели орден Гусу Лань научил тебя хорошим манерам? — а нападки всё-таки были. Впрочем, будь они искренними, звучали бы не так. Вэй Ин выпрямился и посмотрел на лицо главы Цзян. Бледная кожа, тёмные круги под глазами, до предела вымотанный взгляд. — Ты похож на лютого мертвеца, восставшего пару часов назад, — сказал он тоном все того же Лань Чжаня, как простую констатацию факта, кидая при этом ответную шпильку. И следом получил лишь холодную усмешку. — Ты позвал, и я пришёл. Что с Цзин Лином? Где он? — Спит сейчас, — устало ответил Цзян Чэн и поднялся со своего места. То, что этот переброс колкостями закончился вот так быстро и просто, говорило лишь о том, что у главы Цзян нет на это сил. Внутри клубком свернулось что-то смутно похожее на страх: даже будучи раненным, измученным, после тренировок и наказаний, после влипания в очередную передрягу, раньше, Цзян Чэн всегда находил в себе силы сказать Вэй Ину какую-нибудь гадость. В голове возникли два варианта: либо у Цзян Ваньиня поменялись приоритеты, либо дело настолько дрянь, насколько только возможно. — Пошли. Не трудно было представить, в какую комнату Цзян Чэн его поведет. Когда-то эта комната принадлежала самому Вэй Ину, сейчас ее занимал Цзин Лин, когда бывал в Пристани Лотоса. Вэй Усянь знал об этом — сам Цзин Лин, в общем-то, и рассказал. Рассказал так же, что жил там с детства. И что любит это место намного больше, чем свои покои в Башне Кои в Ланлине. Здесь, конечно, все было иначе. Пристань лотоса только со внешней стороны была прежней. Изнутри… Она была уже совсем другой. В комнате был полумрак, горел ночной фонарь где-то в углу, пахло травами и благовониями. Вэй Ину по какой-то давней и несуществующей уже привычке захотелось открыть окно — он не выносил духоту в комнате. Лань Чжань тоже не выносил, поэтому окна в Цзинши всегда были открыты. Цзин Лин, казалось, спал, однако стоило Вэй Ину приблизиться, открыл покрасневшие глаза и уставился на него. Чуйка у племянника была отменная: проведя два с лишним года среди тех, кто в любой момент готов сожрать тебя без остатка, он чувствовал любое движение воздуха вокруг себя. Вэй Ин бы не удивился, если бы тот однажды сказал, что спать-то может только в Пристани Лотоса или в Облачных глубинах. Да в целом где угодно, только не у себя дома. — Шишу, — просипел Цзинь Лин и чуть растянул сухие губы в полуулыбке. Вэй Ин затылком почувствовал, как скривился Цзян Чэн, и призвав на помощь всю невозмутимость великого Лань Ванцзы, самоотверженно не обратил внимание. — А Сычжуй-сюн сказал, что вы с Хангуан-Цзюнем ушли далеко и надолго. — Глава ордена Цзинь, какая встреча, — усмехнулся в ответ Вэй Ин, глядя на племянника, и присел на край постели. — Мы передумали. Как ты? — Средней паршивости, — хрипло отозвался тот, но тут же понял, что в его исполнении это звучит, как «отвратительно». — Да неплохо на самом деле. Только… Теперь, кажется, понимаю, что такое бесконтрольная тёмная энергия. — Еще чего, — хмыкнул Вэй Ин, кладя руку ему на лоб, — Откуда бы тебе такое знать! — Лоб был горячий, а распущенные волосы — чуть влажными, и дыхание Цзин Лина, как ему показалось, было тяжеловато. Если бы он смотрел на него издалека, он бы подумал, что ребёнок банально простыл. Но сидя здесь, в считанных чи, понимал, что это совершенно не так. На шее, висках, в глазах проступали синеющие сосуды, — Позволь, — тихо произнес Вэй Ин, вытаскивая руку Цзин Лина из-под одеяла, и оглядев запястье с такими же синими венами, принялся слушать пульс. Благо, золотое ядро было в порядке, и сердце билось ровно. Все указывало на то, будто Цзинь Лин просто попал под воздействие тёмной энергии, она вызвала дисбаланс, из-за чего племянник плохо себя чувствовал. Стоило бы помедитировать пару дней, и всё бы прошло. Но раз Вэй Ин здесь, значит, не всё так просто. — Ну, расскажи мне, что случилось. Цзинь Лин вздохнул так, как будто сейчас будет пересказывать одну и ту же историю сотый раз. Но вопреки всем предвкушениям, произнёс только: — Я не знаю. Не помню. Был в Башне Кои. Потом очнулся здесь. И всё. Вэй Ин непроизвольно выгнул бровь и повернулся к Цзян Чэну с немым вопросом. Тот кивнул и проговорил: — Цзинь Лин был без сознания, когда его привезли сюда. Сделал это один из слуг. Сказал, нашёл таким в его покоях. Дело было ночью, никого поблизости не оказалось. — Что слуга ночью делал в комнатах главы ордена? — нахмурился Вэй Ин. — И как привез сюда? — Это Дунь Ли, — подал голос Цзин Лин. — Старый слуга, он поддерживает огонь в каминах и угли в жаровнях, когда холодно. Такой себе заклинатель, но вот с огнем дружит. У него вся семья служит в ордене. Две дочери и сын. И внуки тоже. Приветливый старикашка. А сюда привез, потому что… — он на секунду замялся, сглотнул, и продолжил. — Потому что он дядин человек. — Ясно, а последнее что помнишь? — думы у Вэй Ина были совсем не весёлые. — Как спать ложился. Умывался, волосы распутывал. Потом темнота. — Негусто, — вздохнул Вэй Ин и снова повернулся к Цзян Чэну. — Вода? Гребень для волос? Книги, может, письменный прибор? — Уже перешарили, — казалось, сам Цзян Чэн еле на ногах держался. Он протёр глаза и сел в кресло, рядом с кроватью. — Я что, совсем тупой, по твоему? Вся комната уже обыскана, всё чисто. Я сам проверял. — Значит, что-то долгоиграющее. Это сложнее, — задумчиво проговорил Вэй Ин, всё так же игнорируя злобную мину главы Цзян. — Что-то болит, Цзинь Лин? Может, где-то метки какие-то есть? Синяки необычные? — Цзин Лин только головой покачал. — Ничего такого. Когда очнулся в Пристани Лотоса, всё нормально было. А потом я сознание потерял дважды за день, и вот, синие вены эти, — видно было, что глаза у него слипались, и говорил он с трудом. Нужно было дать ребёнку поспать. — Сейчас постоянно хочется спать, и нет сил встать. Духовная энергия… Чувствую её, а призвать не могу… На сон похоже. Как бежишь быстро-быстро, а убежать не можешь, или бьёшь со всей силы, но не попадаешь по цели. И слабость в теле. Постоянная. — Я понял-понял, — вздохнул Вэй Ин и улыбнулся. — Спи сейчас и не переживай. Разберёмся со всем завтра. Цзинь Лин рассеяно кивнул, засыпая. И секунды не прошло, как он уже сопел, повернув голову чуть в сторону. Вэй Ин взял его за руку и провел пальцами от локтя к ладони, проверяя целостность меридианов. Но все они были в порядке. «Пока» — пронеслось в голове. Тёмной энергии в теле было столько же, сколько у слабой нежити, вот только как она туда попала и почему всё ещё оставалась там — было не ясно. Вэй Ин попробовал потянуть её, призвать, как делал это с любой другой тёмной ци, но по пальцам прошелся болезненный разряд, как от защитного поля, и Вэй Усянь с шипением отдёрнул руку. — Дерьмо, — озвучил он свои мысли одним лаконичным словом. — Ты что-то почувствовал? — напряжённо, но тихо, спросил Цзян Чэн. — Что говорят лекари? Есть предположения? — Вэй Ин проигнорировал вопрос. Цзян Чэн только мотнул головой и силой провел ладонями по лицу, отгоняя дремоту: — Они сначала про яд думали, — Вэй Ин кивнул. — Но кровь чистая, и на заклинание он никак не проявился. Потом про проклятие. Но обычно они убивают без следов и в определённое время. Человек просто падает замертво, и всё. Кроме совсем лютых, вроде проклятья тысячи дыр. А Цзинь Лин уже неделю вот так. Он слабеет с каждым днем, спит целыми днями и не ест ничего. Не хочет и не может. Пару дней назад один из знахарей принес артефакт с концентрированной светлой энергией. Цзинь Лину плохо стало сразу, скорчился, задрожал. Кровь из носа пошла, — Цзян Чен говорил почти шёпотом, и по позвоночнику Вэй Ина пробежали мурашки. Его шиди был на грани срыва от осознания того, что его единственный родной человек, ребёнок, умирает у него на руках, а он, глава могущественного ордена и один из сильнейших заклинателей современности, не может ничего с этим сделать. Неудивительно, что Цзян Чен написал ему: плевать было, кто и как, лишь бы Цзинь Лин был спасён. — Я помню, что ты говорил про Тигриную печать, когда только создал её, — продолжил он, не открывая глаз. — Что нельзя было её держать поблизости от светлых артефактов. Противоположные энергии такой силы просто не должны соприкасаться. Я подумал, что возможно… Возможно, этот приступ был вызван… — Я понял, Цзян Чен. Над этим стоит подумать… Вытащить бы из него хотя бы каплю иньской ци, тогда понятно было бы, что с ней не так. Она засела, словно заноза под ноготь. И убить — не убивает, и болит, и гноится. Есть место на его теле, где синих сосудов больше всего? — Под левой лопаткой есть большая вена, а так, чтобы скоплением — нет, — ответил Цзян Чен. Вэй Ин вздохнул. — Сам-то когда последний раз спал? Вид такой, как будто рухнешь в любой момент. — Я в норме, — без толики агрессии произнес Цзян Чен, и это значило, что, ко всем гуям, никакая это не норма! В добрые времена давно бы уже наорал на Вэй Ина, что его не касается, и что он сам знает, когда ему есть, спать и делать тому подобные вещи. А тут даже голос не повысил. Можно было начинать паниковать. Вытянуть энергию просто пальцами из тела не вышло и не выйдет. Можно было попробовать Ченьцин. Возможно, она бы сломала печать. Всё же флейта Старейшины Илина не просто музыкальный инструмент: она берёт под контроль полчища лютых мертвецов, неужели бы не справилась с «занозой» в теле юноши? Но кто знает, что тут за печать такая, которая не позволяет темной ци свободно покинуть тело живого человека, и как она отреагирует на сильнейший из существующих тёмных артефактов? Что, если это навредит Цзинь Лину? Что, если сломанная печать оборвет меридианы или расколет золотое ядро? Шансы пятьдесят на пятьдесят Вэй Ина не устраивали ни разу, но просто сидеть и ничего не делать, боясь навредить, тоже было нельзя. Нужно было понять природу энергии, не ломая печати. Вэй Уснянь мысленно выругался: он ни разу не был специалистом по светлым артефактам, но отчего-то в последнее время их стало слишком много в его жизни. Единственное, на что среагировал Цзинь Лин, была вещь, принесённая одним из лекарей. — Что за светлый артефакт принёс знахарь? — спросил он Цзян Чена, и тот взглянул на него, отведя наконец глаза от бледного Цзин Лина. — Он в кабинете. Идем, я покажу. Следующий час Вэй Ин так и эдак вертел небольшое украшение в виде лилового цветка. Это был даже не артефакт, а скорее, амулет, что-то вроде колокольчика чистого сердца ордена Юньмэн Цзян. Ни сил, ни мозгов не хватало понять, что с ним не так, и почему Цзинь Лин на него отреагировал. Тогда как теми же колокольчиками можно было всю комнату завалить, и ноль реакции. Цзян Чен всё-таки задремал на своем месте, и если честно, это немного успокоило. Может, утром он хоть поорёт, приличия ради напомнит о всех смертных грехах, какие Вэй Ин совершил и в прошлой жизни, и в этой. А то аж не по себе. Ночь обещала быть длинной.
