Tea and Liquorice

      В составленном Джуёном списке плюсы обучения у нового наставника чуть-чуть перевесили минусы, и только поэтому он сегодня снова оказался в магазине Хёнджэ. Вопреки сомнениям Джуён думает, что первый день его обучения (и лета) проходит достаточно хорошо. Или, по крайней мере, не так плохо, как можно было бы ожидать, когда вместо традиционной деревянной палочки или хотя бы металлической, которую предпочитают модернисты, Хёнджэ достаёт палочку лакрицы.       Простите, наполовину разжёванную палочку лакрицы.       Заметив Джуёна, недоверчиво глазеющего на него с порога магазина, Хёнджэ ухмыляется и радостно здоровается:       — Доброе утро! — потом переводит взгляд на искорёженную сладкую палочку в своей руке, потому что Джуён молчит в ответ. — Урок первый: магию можно и должно направлять через что угодно.       Свои слова, сказанные властным тоном, Хёнджэ сопровождает наглядной демонстрацией, левитируя рюкзак с плеча Джуёна к небольшому дивану и аккуратно опуская на него.       — Будь как дома, я как раз привожу в порядок счета, — добавляет он.       Джуён, пользуясь случаем, ещё раз осматривает магазин, пытаясь понять, что он пропустил накануне. Находит, например, пробковую доску для заметок, на которой почти нет свободного места из-за множества полароидных фотографий и записок от клиентов Хёнджэ. Самые забавные оставили дети, невозможно было не улыбаться, читая что-то вроде: «Спасибо, что нашли моего Мистера Минзи, хённим!» или «Теперь я могу играть с Куки, потому что вы починили мой нос!»       Проходя мимо полки с разнообразными ингредиентами для зельеваренья, он натыкается на котелок внушительных размеров, одиноко стоящий в пыльном углу магазина. Джуён удивляется, увидев его тут, потому что на рабочем столе Хёнджэ стоит ещё один, более новый, над которым сейчас поднимается ароматный пар. Похоже, дела идут настолько хорошо, что позволяют иметь два котелка, они ведь, как известно, весьма дорогие.       Джуён заглядывает внутрь оловянного котелка, осторожно принюхивается — именно так, как учила мадам Ким на уроках зельеваренья, — весь исполненный надежды произвести впечатление на наставника, определив загадочную алую субстанцию, так как зельеваренье всегда было его сильной стороной. Сначала он распознаёт знакомые нотки измельчённого драконьего когтя, потом, как ему кажется, замечает плавающее крылышко жука, и наконец с сияющими от радости глазами спрашивает Хёнджэ:       — Это зелье бодрости? — сердце Джуёна колотится в предвкушении похвалы или хотя бы лёгкого удивления его способностям.       Вместо этого Хёнджэ вскидывает голову, поворачивается к нему и недоумённо хмурит брови.       — Зелье? — упавшим голосом переспрашивает он и идёт к Джуёну, тот немного отодвигается в сторону, чтобы дать Хёнджэ возможность заглянуть внутрь котелка.       Кудрявый маг щурится на варево несколько секунд, затем его лицо проясняется:       — О! — он щёлкает пальцами, смесь внезапно исчезает, а котелок изнутри сверкает той чистотой, которую неровной поверхности может обеспечить только магия. — Это был мой кимчичиге где-то недельной давности. Я совсем забыл про него, спасибо, парень!       Хёнджэ сердечно хлопает Джуёна по плечу и поспешно возвращается к рабочему столу, оставив своего ученика в полном недоумении.       Последний был бы ещё больше обескуражен нелепостью привычек своего наставника, если бы в полдень из Киото не поступил срочный международный заказ на чары, изгоняющие призраков. Джуён готов обеспокоиться низкой эффективностью лакричной палочки в призыве магии необходимого уровня, но Хёнджэ без особых усилий творит заклинание и помещает в фиал результат — пульсирующую фиолетовую сферу. Джуён поневоле впечатлён.       Заклинание было сотворено безупречно, в чём он убеждается вечером, изучив учебник. Даже цвет — «баклажан», согласно книге — идеально соответствовал канону.       Джуён никогда никому не признается в том, что он, возможно, взглянул на цену лакричных палочек в супермаркете, когда оказался там на следующий день. Возможно.

***

      Несмотря на свою эксцентричность, Хёнджэ отличается добродушием и терпением. Он спокойно ждёт, находя забавным то, как из раза в раз Джуён трижды проверяет своё заклинание по «Тому чар» и набирается смелости, чтобы произнести его. Дело в том, что парень боится творить заклинания настолько же, насколько любит быть магом. То есть — очень, очень сильно.       Этот прискорбный факт Хёнджэ обнаруживает на второй неделе работы Джуёна, который до этого момента был занят исключительно немагическими делами: вычистил магазин вплоть до самого укромного уголка, аккуратно написал убористым почерком примечания к каждому зелью, сваренному Хёнджэ с начала лета, и даже помог пополнить запасы ивовой коры.       Так вот, на второй неделе работы Джуёна наставник вскользь просит его призвать ручку из соседней комнаты. Джуён застывает. Хёнджэ сначала не замечает его состояния и продолжает читать бланк заказа, протянув руку в ожидании запрошенного предмета. Только когда ученик издаёт странный горловой звук, Хёнджэ, наконец, обращает на него внимание:       — Джу... эй, ты в порядке? — спрашивает он, откладывая бланк и слегка разворачиваясь на стуле лицом к Джуёну, который так и стоит, замерев, возле стойки с кассой.       Тот неловко откашливается и очень старается не выглядеть слишком скованно из-за беспокойства:       — Я... ну, я в порядке, просто немного... — он ещё раз прочищает горло, — немного боюсь показывать свои навыки в магии.       Хёнджэ удивлённо приподнимает брови, но на его лице нет ни усмешки, ни осуждения:       — О. Всё нормально, — бормочет он, полностью поворачивается к Джуёну, упирает локти в колени, опускает подбородок на переплетённые пальцы и смотрит на него с сострадательной теплотой. — Не хочу устраивать сеанс психоанализа, ведь мы только недавно познакомились, но сдаётся мне, что на военном факультете академии иногда чересчур настойчиво требуют от своих студентов совершенства... Честно говоря, именно поэтому я сменил специализацию.       Хёнджэ пожимает плечами и вздыхает. Джуён хоть и чувствует себя не так одиноко благодаря словам наставника, не находит в них ничего, что могло бы действительно помочь. Он не успевает ничего сказать по этому поводу — Хёнджэ кладёт ему руку на плечо и говорит:       — Просто попробуй, Джуён-а. Что плохого может случиться?       Голос мадам Хан эхом звучит в голове Джуёна: «Не стоит так безрассудно размахивать палочкой, мистер Ли. Вы знаете, что неудачно выполненное заклинание всякий раз может убить как минимум десятью разными способами?»       Возможно, виновато выражение его лица или, возможно, Хёнджэ тоже посещал семинары мадам Хан по атакующей магии, потому что он легонько сжимает руку Джуёна и усмехается:       — Обещаю, что призыв ручки не приведёт к десяти возможным способам необратимого летального исхода.       Джуён не стал утруждать себя и говорить наставнику, что слово «необратимый» было лишним — разве смерть может быть обратимой? Он сосредоточенно взмахивает палочкой, на выдохе произносит заклинание и запоздало понимает, что вложил в него слишком много сил, потому что внезапно появившаяся перьевая ручка пулей пролетает через всю комнату, со свистом рассекая воздух, и взрывается, разбрызгивая чернила во все стороны, когда Хёнджэ вскидывает руку, чтобы поймать её.       Теперь Джуён в немом ужасе наблюдает, как наставник щурится на синюю лужицу у себя на ладони.       — Что ж, — медленно говорит Хёнджэ, — рад узнать, что у тебя нет недостатка в магической силе.       У него на верхней губе небольшое чернильное пятнышко, похожее на родинку. Выглядит не очень красиво, но глупый маленький мозг Джуёна вместо этого факта занят только привлекательностью линии губ хёна.       — У тебя там... — Джуён вялым жестом указывает на лицо Хёнджэ.       Наставник пожимает плечами, ничуть не переживая по этому поводу, и предлагает:       — Попробуй снова. На этот раз не беспокойся так о точном определении заклинания в учебнике или о том, чтобы рука была расположена точно под углом 130 градусов, как твердит мамам Хан на занятиях, — он касается ладони Джуёна, потом прикладывает руку к своей груди. — Ты должен почувствовать магию, она в тебе, в твоей крови. Палочка всего лишь проводник.       Джуён пару секунд теребит мочку уха, обдумывая эти выразительно сказанные слова, затем решительно кивает.       Потребовалось ещё три ручки — две взорвались, одна упала на пол, не долетев до комнаты, — прежде чем четвёртая мягко опустилась в ладонь наставника. Смущение от многочисленных неудач немного отступает перед бурным восторгом Хёнджэ, и Джуён чувствует, что его охватывает радостный трепет при одной только мысли о том, как теплеют от магии кончики пальцев.

***

      С этого дня Хёнджэ запрещает Джуёну брать с собой в магазин учебники по магии. Тот однажды пытается тайком их пронести, но у Хёнджэ, похоже, чутьё как у заправской ищейки — к немалому огорчению Джуёна учебники оказываются приклеены к потолку до конца дня.       — Да ладно, они не такие уж плохие, — уговаривает он наставника шестой раз за утро. — Это я виноват в том, что так зажат, я просто нервничаю, но книги тут ни причём!       Суровое выражение лица Хёнджэ пугает несмотря на легкомысленные кудряшки, выбившиеся из-под шляпы-колпака и рассыпавшиеся по лбу. Он твёрдо поправляет Джуёна:       — Это полностью их вина. Академия сделала тебя слишком зависимым от пыльных томов. Без них тебе будет лучше.       Джуёну не хотелось бы признаваться, но он дуется весь остаток утра.       В первые три дня, лишившись учебников и прочих книг, Джуён избегает заниматься магией. Если наставник и замечает это, то ничего не говорит, позволяя бездельничать над задачами по составлению заклинаний. На четвёртый день Хёнджэ объявляет, что «посылает кавалерию». Под этим подразумевается, что он наставляет на ученика палочку (на сей раз ею служит карандаш для гольфа) и превращает его одежду в кошмарное подобие надувного костюма сумоиста. Джуён с криком вскакивает с места, но когда до него доходит, что произошло, он вперяется в Хёнджэ недовольным взглядом.       — Хён, верни всё обратно, — говорит он и ни в коем разе не хнычет. Совсем нет.       Хёнджэ откидывается на спинку барного стула, на котором сидит у стойки, и мило улыбается:       — Верни всё обратно сам. Давай, это же базовое заклинание обратного хода, Джуён.       Джуён обнаруживает, что сдержаться и не затопать ногами стоит немалых сил.       — Ну серьёзно, я так всё здесь уроню, — жалуется он. — Это не смешно, хён.       Хёнджэ безразлично пожимает плечами и поднимается со стула.       — Расслабься. Делай, что хочешь. Я пойду запечатывать портал, но ты можешь остаться здесь, если тебе неудобно выходить наружу в таком виде.       Джуён раскрывает рот от изумления. Запечатывание портала — самая крутая вещь на свете, он отчаянно хочет видеть, как это делает Хёнджэ, и если бы он только мог... Джуён делает глубокий вдох.       Магия у меня в крови!       Немного нерешительно, дрожащей рукой Джуён взмахивает палочкой и произносит — без «Тома чар»! — заклинание обратного хода. Пару секунд ничего не происходит, затем его костюм сумоиста начинает меняться. Конечно, в учебниках говорится, что заклинание должно сработать за несколько секунд, у самого Джуёна времени ушло раза в четыре больше, но к тому моменту, когда его одежда стала нормальной, он жутко гордится собой и ничего не может с этим поделать.       — Я сделал это? — недоверчиво смеётся Джуён. — Я совершенно... вау, я сделал это! Ты видел?!       Он ухмыляется, пару раз кружится, любуясь своими простыми футболкой и баскетбольными шортами, потом, взглянув на Хёнджэ, видит, что тот мягко улыбается ему, и это как-то делает всё ещё немного лучше.

***

      На выходных Джуён сидит, скрестив ноги и сгорбившись над учебником, продираясь сквозь параграф о свойствах заклинания вызова духа, когда один из двух его соседей по квартире, Кевин, сонно мурлычет:       — Я люблю ленивые субботы, — и удовлетворённо подрагивает нэко-ушками, максимально вытянувшись на диване.       Джуён не обращает на соседа ни малейшего внимания, поэтому Кевин хвостом тычет своего парня, Джейкоба, лежащего рядом с ним, под рёбра.       — Разве ты не любишь ленивые субботы?       Джейкоб коротко стонет, когда хвост щекочет его подбородок, смахивает прилипшую шерсть, но не отрывает взгляд от экрана телефона.       — Люблю, дорогой, — с оттенком усталости в голосе отвечает он, подчёркивая своё отношение к вопросу.       Кевин фыркает. Его хвост элегантно взвивается в воздух и тычет Джуёна в щёку.       — Видишь, как хороши ленивые субботы?       Джуён дёргает бровью на прямой вопрос, глядит на соседа поверх учебников и записей, говорит терпеливо:       — Кевин. Просто скажи то, что на самом деле хочешь сказать, — он прикусывает губу, чтобы скрыть ухмылку. — Нечего кружить вокруг да около как... кот вокруг сметаны.       Джейкоб хихикает и дружелюбно пихает колено Джуёна большим пальцем ноги, а Кевин высокомерно фыркает:       — Низкопробный юмор. Я просто думаю, что ты хоть раз должен перестать учиться. Расслабься уже.       Он крепко чмокает Джейкоба в лоб, а Джуён думает о том, что слышит эту просьбу каждые выходные уже четыре года подряд, начиная с того момента, как они втроём поселились вместе. Джуён всегда отказывался, говоря, что ему нужно учиться усерднее, если он хочет довести до совершенства новое заклинание или выучить рецепт нового зелья. Вот и сейчас отказ вертится на кончике языка, но он внезапно вспоминает слова Хёнджэ, которыми тот проводил его накануне вечером, фамильярно приобнимая за плечи: «Не усердствуй с учёбой в эти выходные. Магия — нечто большее, чем книги, слышишь?»       Джуён ещё несколько секунд задумчиво грызёт сухую кожицу на нижней губе — наверное, в понедельник ему надо попросить у Хёнджэ увлажняющее средство, — потом медленно кивает.       — Да, ты прав. Я могу отдохнуть до конца дня, — громко захлопнув учебник, он притворяется невозмутимым, глядя на соседей.       — Что!? — изумлённо раскрывшие рты Кевин и Джейкоб таращатся на Джуёна с одинаковым недоумением на красивых лицах.       Он ухмыляется.       — Так что ты там имел в виду под «расслабиться»?

***

      После выходных, впервые за много лет проведённых вместе с соседями в безделье, Джуён плетётся к магазину Хёнджэ, ощущая себя карамелью, оставленной под солнцем на долгое время. Он снисходительно улыбается неуклюже натянутому пыльному брезентовому навесу над входом с вывеской магазина, хотя ещё дня четыре назад не мог смотреть на это всё без раздражения, и умудряется усмехнуться, когда слышит рок восьмидесятых — резкие звуки доносятся до него даже через закрытую дверь.       Когда Джуён заходит внутрь, Хёнджэ машет ему рукой, попутно разгоняя скрывающие его густые клубы пара, вырывающегося из котелка.       — Хэй! — зовёт он. — Ты не мог бы подменить меня? Я уже час не могу отойти в туалет.       Джуён усмехается, быстро подходит и забирает большую деревянную ложку у Хёнджэ. Тот благодарно пожимает его бицепс и мгновенно исчезает. Помешивая зелье в котелке стандартным способом «три раза по часовой стрелке и два раза — против», который знает любой уважающий себя маг, Джуён отмечает исключительную прозрачность жидкости. Этого может добиться только действительно отличный зельевар, поэтому он не может удержаться от того, чтобы не наклониться ближе и не рассмотреть, как прозрачное зелье цвета барвинка бурлит вокруг деревянной ложки. Через несколько секунд в комнату влетает Хёнджэ.       — Спасибо, а то я уже думал, что так и умру, в луж...       Джуён кашляет, прерывая его, и быстро добавляет:       — Вот, рад был помочь.       Хёнджэ усмехается и забирает ложку обратно.       — Ты молодец! Выглядит великолепно, — восхищается он, продолжая помешивать зелье.       Джуён всё ещё не привык к постоянным похвалам, которыми одаривает его Хёнджэ — в этом он совершенно не похож на преподавателей академии, поэтому не может удержаться от лёгкой улыбки, чувствуя, как в груди разливается нежное тепло от слов наставника.       — Я совсем ничего не сделал, – бормочет он и отводит взгляд, краем глаза замечая, что тот мягко улыбается ему.       Почему-то это волнует до затруднения дыхания и слегка взмокших ладоней.       Хёнджэ скользящим движением пальцев заставляет клубы пара исчезнуть, говорит с радостным облегчением, заглядывая в котелок:       — Отлично! Дышать становилось уже трудновато.       Теперь, когда пар больше не мешает взгляду, Джуён может чётко рассмотреть всю картину, и увиденное заставляет задуматься. Кудрявые волосы Хёнджэ стоят на его голове дыбом — каждая золотисто-каштановая волосинка будто подвешена на невидимой ниточке. Джуён, сузив глаза, немножко бестактно разглядывает наставника.       — Я назвал их «Антигравитационные чары», — смеётся тот. — Миленько же?       Ну да, он действительно выглядит как живая иллюстрация к странице словаря синонимов для слова «мило», но всё же Джуён додумывается сказать:       — Антигравитационные чары незаконны в соответствии со статьёй 346 раздела F «Магической Конституции», — и заливается горячим румянцем, когда Хёнджэ в ответ прищуривается. — Я имею в виду, что...       — Откуда ты знаешь так много статей этой грёбаной Конституции, Джуён-а? — сухо спрашивает наставник.       — Я запомнил все семьсот, — шепчет парень, краснея ещё больше и старательно уводя взгляд куда-то левее его лица.       Повисшая тишина нарушается только размеренными постукиваниями деревянной ложки о стенки котелка. Губы Хёнджэ подрагивают, как будто он сдерживает улыбку. Джуён, замечая это, думает, что уже вполне способен умереть от смущения, но наставник невозмутимо объявляет:       — Хорошо, — через секунду его волосы опадают привычной беспорядочной копной, больше не находясь под действием чар, бросающих вызов законам физики.       Хёнджэ продолжает помешивать зелье — теперь у него оттенок ближе к индиго, и говорит себе под нос:       — Всё ещё думаю, что это выглядело неплохо.       Прикусив язык до крови, Джуён подавляет рефлекторное горячее желание согласиться с его словами, занимает себя подготовкой фиала для сваренного зелья и краем глаза наблюдает за наставником. Тот оживлённо машет ладонью у лица, вдыхая аромат зелья. Одна из прядок его непокорной каштановой шевелюры, похоже, не поняла, что чары сняты, да так и осталась стоять торчком. Джуёну очень хочется протянуть к ней руку и мягко дёрнуть, так мягко, чтобы Хёнджэ улыбнулся той самой улыбкой, от которой под его красивыми глазами появляются милые морщинки, от которой Джуён чувствует себя как дома, от которой перехватывает дыхание, от которой... Твою мать.