Цирковое представление ровно в полночь, не проходите мимо!

Прожектора вдруг замигали, погружая весь зал в полумрак. Затем белый свет засветился разноцветными огнями: яркие сочные краски прыгали по стенам, постоянно перемещаясь туда-сюда. Билл завороженно смотрел на это зрелище, его глаза сверкали в унисон цветным лучам. Не он один оказался приятно удивлён происходящему: неудачники вместе с остальными зрителями запрокинули головы вверх, широко распахнутыми глазами наблюдая за светом прожекторов. Свет отражался на их лицах, точно на восковых фигурах – застывших в вечности, безжизненных. Именно так сейчас выглядели люди вокруг. Будто под гипнозом… Билл насторожился, пихнув локтем в бок Ричи, сидящего рядом. Тот не отреагировал, продолжая пялится вперед. Какого черта тут происходит? Внезапно в зале раздался звук аплодисментов. Билл подорвался с места, только сейчас заметив кого-то на сцене. Это был клоун. Широко улыбающийся клоун, который хлопал в ладоши, глядя прямо на Билла. Билл похолодел, плотнее вжимаясь в стул. Голова потяжелела, будто заполнившись червями, которые шевелились точно в такт звуку хлопков. Запоздалый, подлинный страх наконец настиг его за все то время, как он ввязался в эту историю с цирком. Прямо сейчас он очень, очень сильно боялся веселого клоуна на сцене, хотя тот совсем не выглядел страшным. Боялся до дрожи, до ступора, но все же. Но... Отчего чувство предвкушение наполняло все его существо? Даже страх не был помехой этому противоестественному ощущению, особенно в такой ситуации. Не это сейчас должен был испытывать Билл. Алые губы клоуна дрогнули, изогнувшись в еще большей улыбке, будто только что сильно обрадовался чему-то неизвестному. Мальчик почему-то находил это зрелище…приятным? – Билли-бой наконец-то посетил мой прекрасный милый дом. Как он тебе? Красивый, правда? Билл нахмурился. Откуда этот человек знает его имя? А человек ли вообще? – Ты...о-откуда ты знаешь м-мое имя? Клоун хихикнул. Билл моргнул и в следующий момент клоун оказался прямо напротив него. Все также продолжая придурковато улыбаться. – Откуда, Билли-бой? Мой маленький мальчик все еще не вспомнил доброго старины Пеннивайза? Билл уставился на существо, назвавшегося Пеннивайзом, вдруг чётко понимая одно. Этот Пеннивайз поехавший, иначе как еще объяснить, что он вот так на пустом месте начал нести полную чушь, да еще с такой улыбкой на лице? Либо тот по непонятной для Билла причине решил таким образом изощренно поиздеваться, либо это. Другого для Билла быть не могло. – А Билли, как обычно, любит преувеличивать, да? Я еще даже сказать ничего не успел, а в твоей маленькой головке уже появился ярлык «Сумасшедший». Мне вообще-то обидно, Билли-бой. – клоун элегантно махнул рукой в сторону. Театральность просто зашкаливала, ведь несмотря на свои слова, лицо Пеннивайза совершенно не выражало печали. Он легонько ткнул пальцем в голову Билла, отчего тот слегка поморщился, – Ты, как и раньше не хочешь подумать о моих чувствах. Совсем-совсем не изменился. Билл нахмурился. Какого хрена этот клоун продолжал говорить с ним аки старый друг, да еще так нагло тыкал в него? Неожиданно внутри взыграла гордость. Мальчик позабыл, что происходит и где он, резко стряхнув руку со своей головы и попытался осадить: – Что т-такое. Хватит говорить так… – ... будто я ни во что не ставлю своего собеседника? – Пеннивайз нахально перебил, теперь уже не скрывая насмешки в голосе. – Что ты, Билли-бой. С такими людьми я не разговариваю. И рассмеялся в голос. Денбро застыл на месте, чувствуя, как начинают скрипеть зубы. Почему этот клоун так резко начал раздражать?? Пеннивайз вдруг вытянул руки вперед, без проблем захватывая Билла в плен своих объятий. – Малыш Билли злится на меня? – лицо Билла оказалось зарыто в рюши костюма, он был удивлен и не знал, что тут говорить. – Можешь ничего не отвечать, я очень хорошо чувствую твой гнев. Он…интересен. Билл услышал, как Пеннивайз глубоко втянул воздух где-то рядом с его головой. А после издал довольный звук. – Кто ты такой? Неожиданно спросил Билл, на этот раз без заикания. Сейчас можно было отбросить важный элемент его личности, ведь, насколько Билл мог судить, клоун спокойно читал его мысли. А значит... Мог залезть в самые потайные уголки сознания маленького лгунишки Билла, вскрыв черепную коробку и узнать все-все-все. Кроме этого… – Что значит «чувствую твой гнев»? Пеннивайз хихикнул. Выставил палец вперед, поводив им перед лицом Билла в знак отрицания. – Ты уже знаешь, Билли-бой. – существо мягко погладило плечи Денбро, чуть отодвинувшись. Руки медленно поднимались к лицу, нежно погладив щеки. Билл стоял на месте, не предпринимая попыток уйти от чужих прикосновений, разве что только жмурился от непонимания. Клон оказался слишком тактильным, хотя Билл почему-то не был против. – Мы ведь играем с тобой в игру. – Игру? Какую игру? – щурясь, Билл запрокинул голову вверх, недоуменно уставившись на Пеннивайза. – Ты всегда говоришь загадками? А ответить нормально не судьба? – Как же все-таки грубо, малыш Билли. Тебя не учили правильно разговаривать со старшими? – Как есть. Они продолжали обниматься, закидывая друг друга колкостями. Ситуация была максимально странной: незнакомый монстр откуда-то знает его, лезет обниматься, а в метре сидят его застывшие друзья и еще десяток с лишним человек. И что самое абсурдное – Билл не имеет ничего против. Ну не кошмар ли? Пеннивайз тихо хохотнул. – Хватит читать мои мысли. – Денбро раздраженно закатил глаза. Он может и не самый адекватный человек, но все же неприятно, когда вот так без спросу начинают копаться в голове. – Не могу, дорогой. Твои мысли так занимательно слушать. – на этот раз клоун погладил его по голове. Янтарь глаз переливался, постоянно меняя цвет. Билл находил это невероятно красивым, даже залипнув. Необычно и по-настоящему прекрасно. Между ними повисло молчание. Оно было спокойным и умиротворенным, Биллу нравилось вот так стоять в чужих объятиях, глядя в лицо напротив. Которое, к слову, в отличие от глаз красотой особо не отличалось, скорее выглядело нелепо и странно. Пеннивайз укоризненно покачал головой: – Какой ты поверхностный мальчик однако. Внешность ведь не самое главное, понимаешь. Главное это… – Душа? – теперь настала очередь Билла перебивать. – А она у тебя хоть есть? Билл замер. Откровенно говоря, он не хотел говорить именно это, но слова покинули рот раньше, чем он успел их остановить. Разозлится ли Пеннивайз на него из-за этого? Монстр секунду удивленно рассматривал его, выражение лица существа приобрело до крайности комичный вид. А когда тот вдруг начал смеяться, Билл мгновенно стал еще более напряженным. Клоун, немного успокоившись, заметил это, поспешив успокоить своего мальчика. – Ты не помнишь, но... – Пеннивайз наклонился чуть ближе. Билл ощутил теплое дыхание на своём лице. – …ты уже говорил это. – Что. – недоумение в голосе Билла зашкаливало. – Ты серьезно? – Конечно. – клоун весело кивнул. Выглядел он совершенно несерьезно, отчего верилось в его слова с трудом. Билл не мог не нахмурится. – Сколько я забыл? Это ты стер мне память? – ничего другого в голову не приходило. Учитывая все происходящее прямо сейчас данный вывод был единственно верным. Довольный смех Пеннивайза лишь подтвердил догадку. – Мой милый мальчик все еще очень сообразительный. Ты помнишь об игре, о которой я упоминал? Когда-то мы договорились сыграть в нее вместе, и назначили несколько правил. Отсутствие памяти обо мне – одно из них. Но не волнуйся, – успокаивающе добавил Пеннивайз, – постепенно воспоминания вернутся к тебе обратно. – Подожди минутку. – Билл немного отстранился, впрочем, по-прежнему оставаясь в кольце рук клоуна. – Как мне играть с тобой, если я не знаю правил? Памяти то сейчас нет. – Хороший вопрос, Билли-бой. – монстр аккуратно взял прядь волос, лежащей на лбу мальчика, и мягко потер. Склонившись почти вплотную к лицу Билла, он прошептал: – Но тебе придется самому это узнать. Билл остолбенел, а Пеннивайз, потершись о него своей щекой, выпрямился и щелкнул пальцами. Билл хотел было остановить, но не успел… …обнаружив себя сидящим на своем сидении. Пеннивайз стоял на сцене с микрофоном в руках, его гротескную фигуру освещал свет прожекторов. Рядом обнаружились неудачники, женщина с ребенком и неопрятный мужчина, с которыми Биллу довелось познакомиться совсем недавно. К счастью, много времени прийти в себя после случившегося Денбро не понадобилось, и, глубоко вздохнув и выдохнув раза три, он успокоился. А чертов Пеннивайз тем временем преспокойно трепался на сцене, будто все, что видел Билл – одна очень длинная галлюцинация. Тем не менее несмотря на внутренние проклятия в сторону одного клоуна, Билл внимательно вслушивался в слова оного. Все-таки он не хотел вот так просто «проиграть» в этой странной игре. Правила которой ему еще предстоит узнать. – Добро пожаловать в цирк «Ширли раз, Ширли два»! Дорогие зрители, готовы ли вы к сегодняшнему представлению? Могу вас уверить, что такого вы еще нигде никогда не видели. И не увидите. Последняя фраза была сказана иным, отличным от предыдущего веселого, тоном. Она звучала угрожающе. Пробирала до самых костей. – Да что же такое… Что этот ублюдок говорит. – Ричи явно намеривался встать, причем с таким лицом, будто собирался прям сейчас расправится с напыщенной тварью впереди. Но Билл быстро отдернул друга. Тозиер перевёл ничего не понимающий взгляд на Денбро. Выглядело это донельзя смешно. Неужели этот идиот забыл, где они находятся? – Н-не надо, Ричи. Кто з-знает, что ЭТО может с т-тобой сделать. – тогда Билл напомнит ему, что к чему. Лишние истерики уже достали. Ричи шумно сглотнул опомнившись. Кажется, он действительно поддался минутной злости. Благодарно кивнув, Тозиер вернулся к созерцанию существа, находившемся всего в двух рядах от них. Совсем близко. Билл, подумав о чем-то, вдруг внимательно вгляделся в лица друзей. Мальчик пытался найти там хоть какие-нибудь признаки, указывающие, что они «видели» или слышали его разговор с Пеннивайзом, но... Так ничего и не нашел. Вздохнув, Билл вернул взгляд обратно к сцене, сталкиваясь с чужими янтарными глазами. Пеннивайз с ухмылкой на лице смотрел прямо на него: выглядел он при этом настолько самодовольно, что у Билла даже руки зачесались. По какой-то причине он практически полностью перестал бояться клоуна. Было ли это из-за дружеского поведение Пеннивайза? Или может из-за их «давнего знакомства»? Точного ответа Билл дать не мог. Неудачники, пока Билл переглядывался с монстром, зашевелились, начиная шептаться друг с другом: Ричи на пару с Беверли пытались понять, что же сейчас будет, а Бен и Эдди безуспешно старались подавить нарастающий внутри страх; женщина по имени Элли, жалась от страха, прижимая к себе своего маленького сына, а неухоженный мужчина нервно докуривал сигарету. Ни на кого более Билл не смотрел, но он знал – все остальные тоже напряжены. – Так начнется же наше шоу! Пеннивайз оскалился, обнажив острый ряд зубов. Хоть теперь он меньше напомнил человека, Билл не испытывал отвращение. ...Бешеное предвкушение наполняло собой все тело. Клоун отвесил поклон замершей публике, отпрыгивая в сторону. Вдруг пол под ногами затрясся, да столь сильно, что неудачники едва не свалились со стульев: круглая сцена начала медленно вращаться. Она сделала всего пару оборотов вокруг, когда ровно посередине образовалась тонкая линия. А затем в зале началась весёлая праздничная музыка. На входе в цирк тоже играла музыка, но стоило неудачникам и другим оказаться здесь, в самом куполе, музыки как не бывало – только тишина вокруг. И мелодия, зазвучавшая сейчас, очень отличалась от той самой на входе. Она не была жуткой или странной, неправильной или некрасивой. Совсем не навевала жути. Просто самая обычная весёлая музыка. Которая на фоне всего происходящего вокруг делала ситуацию еще более абсурдной и страшной. Линия все расширялась и расширялась, показывая зрителям огромный черный проход, в котором абсолютно ничего не было видно. Только тьма, куда не проникал даже свет. В зале зазвенел приятный куплет. Пока Билл с любопытством наблюдал за происходящим, Ричи вдруг издал задушенный писк. Мальчик слегка повернул голову в его сторону. И замер. Руки и ноги Тозиера и других неудачников в какой-то момент оказались скованы, причем оковами служили...стулья? Брови Билла поднялись вверх. Это действительно были стулья: чёрная пластмасса деформировалась, расплылась подобно древесной смоле, облепляя руки и ноги. Она будто живая, двигалась, крепко удерживая на месте. Билл оглянулся по сторонам. Все, кроме него оказались в ловушке на своих местах. Мальчик бросил короткий взгляд на сцену, в очередной раз сталкиваясь им с Пеннивайзом. Глаза существа сияли. Они, не отрываясь, смотрели прямо на Билла, непонятные, жуткие эмоции плескались в их глубине, заставляя сердце мальчика стучать сильнее. Билл резко отвернулся, чувствуя себя максимально неправильно. Взгляд сместился на испуганных друзей. Он смотрел на их потуги выбраться из внезапной ловушки, на их испуганные гримасы, беспомощно открытые рты в попытке что-то сказать, и совершенно внезапно почувствовал злость. Почему они вообще здесь? Все было бы прекрасно, если бы их только не было... – Билли-бой, не бойся. Для них ты будешь связан, как и все остальные. Голос Пеннивайза прозвучал неожиданно. Но Билл, вместо испуга или недовольства таким внезапным вторжением в свою голову чувствовал лишь смущение, и в некотором роде даже спокойствие. Приступ злости отступил также быстро, как и пришел. В последнее время его эмоции стали очень хаотичны. Билл чуть улыбнулся в сторону клоуна благодарный за предупреждение, и своего рода «поблажку». Пеннивайз выделял его и не хотел «связывать», как всех остальных. Почему-то это было приятно, отдаваясь теплом в груди. Именно в этот момент механизм сцены остановился. Щель прекратила расширяться. Послышался глухой, гулкий звук. Постепенно он становился все ближе и ближе. И когда он почти оглушал каждого зрителя в зале, из огромной щели полезло...нечто. Билл вместе с неудачниками ошарашенно глядели на «это». Казалось, весь зал в один момент задрожал от холодного страха. «Нечто» вытянуло свою огромную руку, хлопнув ею по самому краю от щели. И с глухим эхом «крика» потянулось вверх. Когда эта тварь вылезла на сцену, люди во всей красе смогли рассмотреть ее: огромная человеческая рука, и маленькое, очень маленькое тело, все сморщенное, местами деформированное из-за сквозных дыр в нем. Все это безобразие перекрывал рваный клоунский костюм с помпонами, а лицо скрывалось за грустной маской. Зрители сразу же узнали ее, ведь такую же маску носили стражи у самого входа в цирк. Существо издало не поддающийся описанию звук, отходя чуть в сторону. Оказалось, на этом все не закончилось. Из щели опять начали доноситься странные звуки, и постепенно на сцену вылезали все новые и новые существа. Билл оживлённо наблюдал за «артистами», как назвал их сам Пеннивайз, пока все остальные молча теряли головы от ужаса, не в состоянии сказать хоть слова. Кажется, их также лишили возможности говорить. Следующим вылезла необычная «девушка», яркая особенность которой заключалась в длинной тонкой шее, маленькой круглой голове и любопытных пропорций тела, напоминающих грушу. Примечательного в ней был также двухметровый рост, и чистая белая одежда, которая выгодно отличала ее на фоне стоящего рядом уродца-с-большим-кулаком. Лицо «девушки» закрывала улыбающейся маска. Затем на сцену выпрыгнули сразу две фигуру, да настолько быстро, что их движения едва можно было уловить. Кувыркнувшись несколько раз в воздухе, они с громким хлопком приземлились на пол. И в отличие от двух своих «товарищей» их внешний вид не был чем-то особо примечательным, поскольку их тела были скрыты за плотными белыми костюмами. Даже головы оказались накрыты капюшонами, почти как у настоящих палачей в старые времена. Только вместо тряпок и с дырами для рта и глаз были маски – одна радостная, другая нет. Пеннивайз похлопал в ладоши, зачем-то постучал пальцем по микрофону (все люди на зрительских местах поморщились от этого звука), улыбнулся и громко возвестил: – Дорогие друзья! Сейчас я хочу представить вам некоторых членов нашей трупы, именно они будут развлекать вас сегодняшней ночью! Знакомьтесь же это – большерукий старина По, – Пеннивайз театрально указал в сторону того-самого-По, – Миссис Хен длинная шея, и два брата акробата! Ну и конечно же я – Танцующий клоун Пеннивайз! Думаю, мы хорошенько с вами повеселимся. К концу речи бодрый голос Пеннивайза стал низким, вибрирующим. Ужасная насмешка пряталась в этом голосе. – Но для всех наших выступлений нам будут нужны добровольцы из зала. Кто-нибудь из вас хочет стать первым? – клоун злобно оскалился. Разумеется, никто не ответил. В конце концов, как они могли ответить, если их лишили возможности говорить? Было очевидно, что все это один сплошной фарс. Непонятно правда зачем, ведь и так было ясно – зрители тут ничего не решают. Даже имей они возможность говорить, никто бы не согласился стать «добровольцем». Вероятнее всего устроили бы здесь массовую истерию, пытаясь выбраться отсюда. Думая таким образом, Билл решительно поднял руку: – Я х-хочу. Почему бы и нет? Ему было интересно посмотреть, как поступит Пеннивайз в этом случае. Внутреннее чутье подсказывало, что вредить ему точно не будут, поэтому Билл был достаточно спокоен. Хотя спокойствие то на самом деле было совершенно беспочвенным. – Просто отлично! – Пеннивайз расплылся в широкой улыбке. Его глаза предвкушающе сузились. – Выходи сюда, милый маленький мальчик. Билл недовольно поморщился, но на сцену вышел молча. Запрыгнув на высокую платформу, он любопытно оглядел существ, окружающих клоуна, невольно поражаясь их габаритам. Почти все они превосходили ростом клоуна, но при этом выглядели рядом с ним…как-то жалко. Будто боялись. Сразу было видно, кто здесь главный. Подойдя к Пеннивайзу, который вызывал в нем целый ворох странных непонятных чувств, Билл задрал голову вверх, без страха глядя в нечеловеческие глаза. Клоун не прекращал улыбаться, хотя улыбка эта не выглядела красиво. Совсем. – Билли-бой, как думаешь, – Пеннивайз вытянул руку вперед, проведя ею за ухом Билла, – в чем разница между человеком и животным? Билл вздохнул из-за прикосновения к эрогенной зоне. Мысли вмиг разбежались в стороны, и мальчику понадобилось пару секунд, дабы прийти в себя. До этого монстр не трогал его в чувствительных местах. Как будто специально, чтобы сделать это в неподходящий момент. Пеннивайз смотрел на него странным, непонятным взглядом, лукаво улыбаясь. Терпеливо ожидал ответа. – В чем?.. – Билл на мгновение даже забыл вопрос, пылая под чужим взором маленьким куском снега. Почему его так сильно штормило?.. Нужно срочно успокоиться. Пеннивайз тихо проворковал, чуть наклоняясь к лицу мальчика: – ..ее нет. И прямо сейчас я...собираюсь это продемонстрировать. Убрав руку, клоун сделал какое-то неуловимое движение, и теперь ладонь в атласной перчатке нежно держала тонкую розу в руках. Билл, даже не успев осознать, принял подарок. В том, что это был именно он, никаких сомнений даже не возникало. – Это первая роза. До тех пор, пока с нее не упадёт последний лепесток… Прямо как в сказке про Красавицу и Чудовище, да? Клоун похлопал Билла по плечу. Он вышел вперед, и громко возвестил: – О нет! Какая жалость, нам не хватает одного добровольца! Нужен еще один. Никто из вас не желает им стать? Все тот же вопрос все тем же насмешливым тоном. Как Билл и думал, Пеннивайз не станет причинять ему вреда… По крайней мере сейчас так точно. Люди, скованные стульями, зашевелились: они начали дёргаться подобно муравьям, пытаясь выбраться из западни. Но у них ничего не получалось, оковы вместо того чтобы хоть немного расслабиться, сделались еще более прочными: чёрная субстанция начала растекаться по всему телу и несмотря на ее вид, выбраться из нее было нереально. Пеннивайз насмешливо оглядел публику. – Видимо, никто. Что же, тогда остаётся выбрать самому. Клоун укорительно покачал головой, всем своим видом выражая «сложение». Это даже могло бы сработать, да только губы Пеннивайза продолжали скалиться в улыбке, отчего все эти показные жесты смотрелись до одури фальшиво. Билл вздохнул. Он посмотрел на своих друзей, там, на зрительских сиденьях, теряясь в сомнениях. Что ему следовало делать? Игра Пеннивайза не могла быть безобидной, совершенно точно не могла. Тогда что же ему нужно сказать, чтобы клоун отпустил остальных неудачников? …что же… Билл поднял голову. Пеннивайз, пока он отвлёкся на свои мысли, обернулся к нему. И смотрел он без тени прежней улыбки. Янтарь чужих глаз прожигал дыру: пробирался сквозь омуты глаз самого Билла, дабы снести череп и давить-давить-давить. Давить мозг, разбивая и собирая вновь, а после глядеть прямо в душу. В чёрную, отвратительную до тошноты душу Билла, который не мог воспротивиться, не мог сказать НЕТ. Он стоял под этим взглядом, чувствуя себя горящим куском мяса. Огонь плавил кожу, жарил мышцы, сжигал хрупкие тонкие кости, пробираясь внутрь, туда, где билось маленькое сердечко Билла, туда, где догорала его ужасная душа. Взгляд Пеннивайза был горячим. Билл прикрыл глаза, пытаясь привести дыхание в норму. Ничего не получилось. Вздохи и выдохи продолжали резко вырываться наружу. Он едва сдерживал себя от того, чтобы просто не подлететь к существу, сжать его щеки, пробивая пальцами кожу и... Рвать-рвать-рвать. Чтобы этой твари было также больно, как и Биллу прямо сейчас. Или как тогда, когда этот монстр пришёл к нему в первый раз… Пеннивайз смотрел на Билла. А потом красные губы разошлись в жуткой ухмылке. Голос разорвал спящую тишину, но рот оставался закрытым. – Малыш Билли вновь скалит свои зубки? Вновь?.. Смазанные картинки мелькали перед глазами, но Билл был слишком потерян сознанием, погружен в творящийся там беспорядок. Он не мог сосредоточиться, не мог понять, что происходит. Клоун покачал головой, на этот раз голос полнился неподдельным сожалением: – Мой маленький малыш все еще... Да... .... ...Билли не слышал слов. В ушах звучали одни сплошные помехи, даже фигура Пеннивайза в какой-то момент начала размываться... И темнота. *** Пеннивайз мгновенно оказался рядом с мальчишкой, подхватив падающиее тело. На губах играла загадочная улыбка. Он аккуратно поднял Билла на руки, и бросив короткий взгляд на зрителей, сказал: – Хорошо развлеките наших гостей, пока я не вернусь. И, развернувшись, исчез вместе с бессознательным Биллом. Неудачники испуганно смотрели на все это, совершенно не зная, что им делать. Но долго думать над исчезновением друга им не дали. Вперед вышла «девушка». Она элегантно проковыляла прямиком к микрофону. СКВРРР– Зрители без звука закричали, корчась в агонии. Теперь голос того охранника на входе показался им самым обычным, даже красивым. Потому что в сравнении с ЭТОЙ тварью...они не могли даже поддаваться сравнению! Слишком бесчеловечный, слишком громкий! Это даже на голос, нет, это что-то среднее между звуком воплей и скрежета костей. Ричи съежился, пытаясь хоть как-нибудь спасти свои барабанные перепонки, закрыв уши. Другие не оставили, безуспешно стараясь сделать то же самое, но из-за чертовой непонятной жижи этого совсем не получалось. В последний раз прогоготав что-то в микрофон, существо затряслось. Оно указало пальцем на сидящего в зале человека, коим оказался тучный мужчина средних лет. Толстый мужчина начал в панике дергаться еще сильнее, но оковы не отпускали его. Трое других монстров пришли в движение после «команды» Миссис Тен длинная шея, двинувшись в сторону мужчины. В голове Беверли пронеслась шальная мысль – этот человек нежилец. Существа медленно, очень медленно подошли к пленнику, на протяжении всего пути издавая жуткие звуки, которые невозможно было описать. Наконец они приблизились вплотную, нависая над бедным трясущимся мужиком огромными чудными фигурами. Казалось, тот прямо сейчас откинется от сердечного приступа. Один из них, а именно большерукий старина По, просто взял и схватил мужчину вместе со стулом. Ричи и остальные чуть от шока не упали на пол, когда эта тварь вместе с мужиком взяла, да одним большим прыжком вернулась обратно на сцену. По залу пронесся тяжелый звук грохота. Существа не обращали на это совершенно никакого внимания, продолжая заниматься своими делами: большерукий По приземлил мужика прямо посередине сцены, где совсем недавно была огромная щель, после чего отошёл в сторону. Тогда на его место пришла Миссис Хен длинная шея. Встав за спиной продолжающего беззвучно визжать мужика, она протянула свои до ужаса длинные пальцы-крюки к его лысой голове, слегка похлопав. Казалось, ее очень забавляло сие действие, ведь оно напугало бедного мужчину еще больше. В другой руке она держала микрофон. Покрутив тот из стороны в сторону, девушка...заговорила. На этот раз абсолютно нормальным, человеческим голосом. Мелодичный и мягкий, он исходил прямиком из-под улыбающейся маски. – А вот и наш дорогой доброволец, который вместе с нами покажет вам удивительный номер под названием: «Похоть, не знающая границ!». Готовы ли вы к нашему представлению? Девушка длинная шея слабо рассмеялась, а зрители почувствовали всепоглощающий ужас. В этот момент у них в голове была одна единственная, схожая, объединяющая вместе мысль. Отсюда нет выхода. Им не спастись. Прямо сейчас они осознали это как никогда ясно. Существо клацнуло своими пальцами. Она весело произнесла вступительную речь, и представление наконец-то началось. Музыка в зале зазвучала громче. Все такая же беззаботная. Внезапно, с потолка на сцену что-то упало с громким «БАХ». Это была обычная школьная доска, коих в той же школе можно найти бесчисленное множество. Беверли и Ричи переглянулись. Ладно еще упавшая какого-то хрена доска, но... Почему именно с потолка? Тучный мужчина от увиденного побледнел еще сильнее, хотя казалось бы, дальше просто некуда: еще чуть-чуть, и его лицо по цвету сравнится со свиной кожей. – Знакомьтесь! Это Мистер Хемилтон. – важно продекламировала Миссис Хен, в ее руках из ниоткуда появилась толстая синяя папка. Видимо, в этом месте все что угодно могло появиться из ниоткуда, а потом исчезнуть в никуда. – В этом году ему исполнилось целых сорок лет, представляете. Наш дорогой друг, – существо кивнула в сторону мужчины, – относительно недавно в «прекрасном городе Дерри», как любит говорить наш многоуважаемый хозяин, и ранее жил совсем в другом месте. Миссис Хен показала папку в своих руках зрителям, даже тряхнула ею прямо перед носом мужика, чтобы тот тоже смог хорошенько ее рассмотреть. Следующие слова существа прозвучали с явной, нескрываемой усмешкой. – А теперь вопрос к нашим дорогим зрителям. Как вы думаете, чем Мистер Хемилтон занимался там? В зале стояла тишина. Неудачники опасливо переглянулись между собой. Они не понимали, что это за вопрос и зачем он был задан. В конце концов, откуда им то знать, чем занимался незнакомый мужик до своего переезда в Дерри. К счастью, девушка длинная шея не расстроилась отсутствию ответа, только прислонила папку ближе к груди. – Какая жалость. Тогда я вынуждена попросить самого Мистера Хемилтона озвучить нам, чем же он занимался раньше. Вы ведь не против, да? Мужчина задрожал всем телом, из глаз полились слезы. Он ведь до сих пор не мог говорить, даже звуки издавать был не в силах. Так как же ему ответить на вопрос, если это невозможно? Тварь, очевидно, прекрасно все понимала, однако не обратила на это никакого внимания, продолжая пристально смотреть прямо в напуганные глаза человека. Так продолжалось до тех пор, пока Хемилтон все же не кивнул. О «праве выбора» можно было забыть. Что удивительно, стоило ему согласиться, как он почувствовал способность говорить вновь. Словно связки горла восстановились. – Отлично, Мистер Хемилтон! Я так рада, что вы такой понимающий. Вот, держите. – она открыла папку, вытащила первый файл, протянув его мужчине. Тот бросил быстрый взгляд на содержание файла и крысиные глаза мгновенно расширились от шока. Мужчина закричал, начав вырваться с неистовой силой и, кажется, пытался забрать документ из рук монстра перед ним. Выглядел мужик от слова совсем, безумно, крича бессмыслицу по типу: «Не смейте! Отдайте это мне!» и раскачиваясь всем телом назад вперед. Беверли невольно подумала: «Что же написано в этом документе, раз этот мужик так резво начал вырываться?..» Миссис Хен длинная шея молча наблюдала за представлением перед ней, ожидая, когда человек выдохнется. Осознает, что все попытки вырваться – лишь бессмысленная красивая фантазия. Силы покинули Мистера Хемилтона так же быстро, как пришли, уже через три минуты он пытался отдышаться, опустив голову вниз. Весь потный, выглядел так себе. Девушка цокнула: – Ай-яй-яй, Мистер Хемилтон. Я попросила вас прочитать, а не устраивать тут такой концерт. Все еще впереди. Мужчина вздрогнул, услышав глухой смешок над головой. Подняв глаза вверх, он наткнулся на белоснежную улыбающуюся маску. Тень от прожекторов падала прямо на фигуру, отчего изначально безобидная, пусть немного жуткая улыбка, превратилась в ужасающий оскал. Перед заплывшим жиром лицом оказался документ. – Может, уже начнёте? – существо склонило голову чуть в бок. – Вы заставляете нас всех ждать. А ожидание...очень губительная вещь. Мистер Хемилтон открыл рот, но ничего толкового сказать не смог. Только постоянно кривился в неясной гримасе и плакал. Горько-горько плакал. – Так, вы все же не хотите читать? – Миссис Хен немного помолчала. – Хорошо, тогда придется сделать это мне. И, положив файл обратно в папку, принялась читать вслух. Мужик резко подорвался, пытаясь помешать ей, но ничего не вышло. Закричав, мужчина понял – его опять лишили возможности говорить. Он был абсолютно бессилен. И тогда зрители в полной мере осознали, почему же мужчина так сильно испугался увиденного в этом файле. – «Мистер Хемилтон. Запись номер 13: Сегодня был мой первый рабочий день в школе, где меня назначили учителем одной не самой хорошей группы ребят. Как я и ожидал, дети в этом классе не отличались примерным хорошим поведением: все они кричали, буянили, прерывали меня на полуслове задавая неуместные вопросы... Говоря кратко, всячески пытались сорвать мой урок...» Оказалось, это был личный дневник. Девушка на мгновение остановилась, странно засмеявшись. Затем тем же хорошо поставленным мелодичным голосом продолжила: – «...но даже среди этих отбросив был один единственный маленький цветок, что покорил мое сердце с первого взгляда. О, это была красивая девочка по имени Вэс, которая ярко улыбалась мне, и с очевидным смущением задавала вопросы по теме урока. Как же она прекрасна, даже несмотря на свой юный возраст, так сильно отличается острым умом и любознательностью. Какая все-таки хорошая девочка...» Теперь странные звуки начали издавать трое других существ, до сих пор оставшихся в стороне. Казалось, будто они смеются. Мистер Хемилтон краснел и бледнел одновременно, у бедняги явно должен был случиться сердечный приступ. – «...Запись номер 27. Ох, дорогой дневник, словами не передать, какие эмоции я испытал сегодня, да что там, продолжаю испытывать их до сих пор! Малютка Вэс, она... Сегодня она была прекрасная как никогда ранее, красивее серафимов и херувимов, красивее даже самых прекрасных полевых цветов... И сегодня я сорвал этот цветок...» Девушка хихикнула, словно следующие слова на листе виделись ей очень забавной шуткой: – «...ее руки так хорошо помещались в моих, а сладкий срывающийся голос... Ох, от одних воспоминаний об этом у меня внутри все дрожит и потеет. Как же она прекрасна. Ее крик до сих пор эхом стоит в ушах... С нетерпением жду завтрашнего дня, так хочется увидеть ее снова...» Зал молчал. Весёлая музыка продолжала играть, но от этого становилась только хуже. Теперь тучный мужчина выглядел так, словно прямо сейчас готов проволиться сквозь землю, лишь бы не находится здесь, в этом ужасном при ужасном цирке, вероломно раскрывшим его маленький грязный секретик. Неудачники чувствовали неподдельное отвращение, и не они одни: все в зале поняли, что именно сделал этот толстый мужик. И теперь глаза каждого горели гневом, а у иных – жаждой отмщения. Миссис Хен печально вздохнула: – Ну как же так, Мистер Хемилтон. Сделать такое... Неужели вам ни капельки не стыдно? Она раскатисто засмеялась, отворачиваясь от ни живого ни мёртвого мужика к зрителям в зале. – Как вы думайте, господа, заслуживает ли Мистер Хемилтон наказания? Ответ был не нужен. Глаза каждого человека сказали все за себя. Позволить такому человеку, нет, зверю в человеческом обличие ходить среди них? Ни за что! В этот момент людей не волновало, что цирк обещал показать несколько представлений… А это было только первое. – Отлично! Тогда... Давайте покажем этой глупой свинье, как плохо он поступил с маленькой девочкой Вэс. К концу речи ее голос исказился, скрываясь на низкие грубые ноты и неестественные хрипы. Фигура медленно подходила к скованному мужчине, с каждым новым шагом увеличиваясь и удлиняясь. Улыбающейся маска с тихим звуком упала на пол. –Уч.сть. с.вень.и. ка.к. те.бе? Глаза Хемилтона расширились, в них отражалось лицо существа перед ним... Совершенно бесчеловечное. И тогда он закричал в агонии. Прямо как настоящая свинья.