Маленький южный варвар

Заостренные ноготки выцарапывали на дощечках незнакомые символы, в точности повторяя движения за проворными пальцами старухи. Та ловко расставляла склянки с засушенными травами и завораживающе переливающимися жидкостями на толстую расстеленную ткань. С юга порывы сухого ветра приносили пряные ароматы сладостей; цитрусовые нотки переплетались со свежестью выловленной утренней рыбы; щекотали нёбо едва уловимые запахи освежеванной дичи и готовых угощений, чем потчевала ближайшая харчевня путников. Мимо Сецзелюбо проносились огромные лохматые собаки с грязевыми колтунами на шерсти; запертые в клетках невольные птицы перепевали звонко шипящих ползучих тварей, спрятанных в плетеных корзинах. Мальчик вслушивался в отдаленные звуки барабанов и выкрики зазывал на базарное представление. Группа детишек, юрко волоча позади себя пустой соломенный мешок, протискивалась среди выбирающих товары взрослых и устремлялась на музыкальное представление. Сецзелюбо вытянулся, пытаясь рассмотреть проходивших мимо *факиров. Их лица скрывали маски колдунов Черного леса с перечеркнутыми носами и звездочками вместо глаз; прикрепленные зеленые веточки к голове качались в такт их бесноватым прыжкам. Некоторые играли на вырезанной деревянной бесструнной лютне, издавая пронзительные свисты и улюлюканья. Под смех и хлопки труппа прошла мимо лавки старухи; переодетый в огромную зеленую панду факир задел размашисто лапой угол столика, сметая с него так аккуратно расставленные склянки. Старуха заверещала на своем родном наречии, но никто, кроме выглядывающего из-за ее спины мальчика, не понял проклятий. Кто-то из толпы толкнул носком запыленного ботинка склянку с перламутровой жидкостью, и та откатилась к ногам девочки, жующей травинку. Ребенок потянулся к мерцающей на солнце вещице, но тут же зажмурился и потер глаза. Девочка грязными пальцами растирала слезы, затмевающие взор, по худому вытянутому лицу и громко звала **шисюна. Проталкиваясь между столпившимися людьми, к ней вышел долговязый мальчик. Он наклонился к плачущему ребенку и попытался отнять руки от ее лица, но тут же вскрикнул и отшатнулся. Мелкие кровавые ранки расползались вокруг глаз девочки, распространяя сладковато-удушливое зловоние. И чем больше она терла ручками, тем крупнее расползались они по коже ребенка. - Помогите, помогите нам, - залепетал в ужасе долговязый шисюн. Он в растерянности переводил взгляд с одного взрослого на другого, ища поддержки, но те спешно отворачивались и отходили от них. Вскоре рядом с лавкой остались только двое сирот и старуха, вновь расставлявшая склянки на прилавке. Подросток уцепился за грязно-серый передник ***мао и слезно умолял ее исправить содеянное, но та лишь рывком выдернула кусок ткани из его рук и вернулась к торговле. Спешащие люди указывали на деревянные дощечки с понятными для них названиями и на пальцах объяснялись о цене. Сецзелюбо проводил заинтересованным взглядом удаляющуюся парочку, сиротливо жавшихся друг к другу детей, и сполз с бочки, последовав за ними. Подросток, шмыгая носом и встав на колено перед рыдающей девочкой, осматривал ее лицо. Страх и жалость смешались болезненным выражением; шисюн аккуратно стирал подушечками пальцев проступающую сукровицу с порезов девочки. Он наклонялся к ней и осторожно дул на раны. Девочка всхлипывала и тянулась руками к своему шисюну, тщетно пытаясь рассмотреть его сквозь кровавую пелену, застилающую глаза. Сецзелюбо приблизился к детям и остановился на некотором расстоянии, наблюдая за ними. Когда его заметил подросток, мальчик вытянул руку с зажатым кулаком и несколько раз потряс им, предлагая что-то забрать. Шмыгнув носом, шисюн подошел к Сецзелюбо и взял предлагаемое. Им оказался фиолетовый корень со светло-розовыми прожилками. От растения исходил сильный земляной аромат, а кожа под ним покрывалась капельками пота. Шисюн непонимающе уставился на предложенное и перевел взгляд на девочку, а затем вновь растерянно посмотрел на Сецзелюбо. Тот повел плечами и забрал корень. Со вздохом приложил его к своим губам, демонстративно сделал «аааам», прожевал, выплюнул и втер в лицо. А затем кивнул в сторону девочки, вернув корень шисюну. Подросток недоверчиво смотрел на ребенка, стоящего перед ним, но возвращать растение все же не стал. Он повторил действия Сецзелюбо, поморщившись, когда разжевывал корень. Выплюнув его себе в ладонь, шисюн помедлил – слюна окрасилась в сиреневатый оттенок, а язык обожгло. Подросток осторожно начал прикладывать пережеванное к ранкам девочки. Каждый раз она вздрагивала, но не отстранялась, слепо доверяя своему шисюну. Вскоре лицо девочки стало напоминать стягивающуюся маску. Подросток перевел непонимающий взгляд на Сецзелюбо. Тот сделал вид, будто рывком стягивает кожу с лица. Подросток сглотнул и аккуратно подцепил ногтем маску у подбородка девочки и потянул наверх. Перед ним предстало улыбающееся лицо ребенка. Девочка будто похорошела: исчезли впалые щеки, губы стали пухлее, а ямочки от перенесенной болезни полностью выровнялись. Сецзелюбо, довольный увиденным, вернулся к старухе. Та уже распродала большую часть товаров. Она мельком бросила недовольный взгляд на вернувшегося мальчика и покачала головой. Сецзелюбо лишь пожал плечами и, взобравшись на бочку, продолжил с интересом рассматривать раскрывающийся перед ним мир.