Прекрасная неизбежность

       Тонкие занавески беспомощно трепыхались под напором легкого ветерка, проникающего в комнату Тома сквозь приоткрытую форточку. Мальчик терпеть не мог эти выцветшие на солнце тряпки - белые в красный горошек, который под напором ультрафиолета превратился в бледно-розовый – они вызывали в нем чувство отвращения каждый раз, стоило ему хотя бы вспомнить об их существовании. Порой Реддл подумывал просто сдернуть этот кошмар и выкинуть в окно, но последующий за подобной вольностью визг воспитателей слизеринец ненавидел в разы больше, поэтому стоически терпел, демонстративно садясь спиной к пародии на домашний уют. У НЕЕ в доме висел совсем другой тюль…       Это было мучительно. Каждую ночь он проваливался в пучину прошлого, во всех подробностях переживая их с Кэтрин совместные моменты. Звать девушку по имени стало теперь естественным, как дышать, но Том смел произносить столь полюбившееся ему сочетание звуков лишь в своих мыслях. Чтобы ничего не упустить Реддл купил тетрадь и старательно записывал туда каждое воспоминание. Их знакомство, взаимодействие в приюте, разговоры у мисс Дилаурентис дома, Хэллоуин, месть обидчикам, книжная лавка, правила симбиоза… Каждый момент мальчик начинал с новой страницы, все глубже погружаясь в годы, которые он до недавнего времени считал самыми ненавистными в своей жизни, но которые благодаря Кэтрин предстали перед ним в совершенно ином свете.       Подросток ощущал себя маленьким ребенком, которого впервые выпустили за пределы дома. Раньше это чадо наивно полагало, что его детская, родительская спальня, гостиная, кухня и два этажа представляют собой весь мир. Что больше ничего не существует. Но стоит входной двери открыться, как приходит осознание – за пределами разноцветных стен есть другая жизнь – и малыш с радостными воплями несется навстречу этой жизни, переполненный жаждой изучать все, что мало-мальски подвернется ему под руку. С невиданным энтузиазмом ребенок играет в исследователя, собирая в своих мыслях картину из кусочков паззлов, до которых ему удается дотянуться. Том в некотором роде тоже ощущал себя первооткрывателем – тетрадь была его собственным полем, где он хранил уже бесспорно принадлежавшие ему воспоминания. Мальчик несколько раз на дню перечитывал написанное, будто хотел впитать в себя аккуратно выведенные строчки, проникнуть в них, оказаться в уютных объятиях девушки на мягком диване, слушая спокойный голос, читающий ему одну из собранных ею книг.        Вот и сейчас Реддл уселся по-турецки на кровати, прислонившись к подушке, положив на колени исписанный почти наполовину дневник. Сегодня к нему вернулись воспоминания об их разговоре про статус крови. Реддл старательно выводил дрожащей от количества адреналина в организме рукой их с Кэтрин диалог, накрепко отпечатавшийся в его голове. Том смаковал каждую букву, каждую завитушку, шепотом бормоча заветные слова, звучавшие в его ушах голосом девушки так явно, будто бы она сидела с ним рядом. - Я полукровка, да? - Почему ты так решил? - Моя мать не могла быть волшебницей, она бы тогда не умерла. Значит магией обладал мой отец, а вы говорили, что если один из родителей маггл, то ребенок будет полукровкой… - … А у меня какой запас энергии? - Сложно сказать… Твой уровень выше, чем у детей других волшебников, однако точно можно будет судить после твоего совершеннолетия, когда твое магическое ядро окончательно сформируется. - Его ведь можно увеличить?... - Можно…Но опять же, помнишь историю с вазой? Ты не можешь налить туда больше воды, чем она изначально может в себя вместить. - Получается, я так и останусь… обычным?... - … Чистота крови и дары играют большую роль в определении силы волшебника, но не это является определяющим фактором… это не главное… Мы сами решаем, кем хотим быть… - Мы сами решаем, кем хотим быть, - вполголоса повторил Том, проводя по хрустящей странице кончиками пальцев. Чем больше Реддл вспоминал, тем сильнее недоумевал, КАК он мог все это забыть!? Ладно его разум, против Обливейта нет шансов, но его нутро, его внутреннее «я» - почему оно не подсказало ему верный путь? Почему он, как хороший мальчик, почти год слушал Слизнорта и даже следовал его наставлениям? Почему интуиция промолчала, когда он занес над мисс Дилаурентис проклятую свечу!?       Он, Том Реддл, причинил вред практически единственному человеку, не считая Черити, который был к нему добр, и к которому сам мальчик относился с огромной симпатией. Он своими руками нанес непоправимый ущерб здоровью Кэтрин, а она продолжала по-своему защищать его и остальных. Как она вообще оказалась в школе? Вроде мисс Дилаурентис упоминала, что хочет уехать. Девушка занималась созданием артефактов, в ее планах не было обучать подрастающее поколение, она и самого Реддла учить не собиралась. Том терялся в догадках, почему Катарина передумала. Может, его расчет оказался верным и упорство маленького мальчика дало свои плоды? И все же это не объясняет, почему мисс Дилаурентис оказалась в Хогвартсе. Да еще и в тот год, когда туда попал слизеринец. Совпадение? В свои двенадцать с половиной подросток не верил в подобные вещи. Он сильно жалел, что память к нему не вернулась раньше, тогда Том мог бы задать эти вопросы девушке в Хогвартском экспрессе, а теперь поговорить с Кэтрин было невозможно. Клевер забрал ее и Реддл понятия не имел куда. Она там одна, эти люди делают с ней черт знает что, а мисс Дилаурентис не может даже защититься, потому что ее магическое ядро повреждено Реддлом.       Мальчик посмотрел на свои ладони и ему впервые захотелось причинить себе боль. Вспыхнувшая в душе ярость заструилась по венам, магия взбунтовалась, прося даровать ей свободу. Том крепко зажмурился, глубоко дыша и старательно загоняя силу обратно. Он не может позволить себе сорваться. Чтобы хоть как-то разогнать бушующий внутри ураган, Реддл схватил тетрадь, и выскочил на улицу. Персонал приюта вместе с детьми по-прежнему шарахались от него, но впервые за много лет мальчику было откровенно плевать. Сейчас его мысли занимала лишь она одна. Краем глаза он заметил подвздрипнувшихся агентов Клевера, весьма успешно изображающих прогуливающихся мимо ограды здания прохожих. Двое мужчин особо не скрываясь последовали за мальчиком, деликатно держась на приличном расстоянии. Поначалу слежка раздражала Тома, но через пару дней он привык не обращать на нее внимание.        Ноги сами понесли подростка к заброшенному дому, который теперь так часто снился ему во снах. Том толкнул заржавевшую калитку, с тоской глядя на заросший сад. В начале июля растения окончательно достигли пика своих возможностей, смело оприходовав ничейную территорию. Высокая трава, доходящая слизеринцу чуть ли не по пояс, разрослась на ранее аккуратной лужайке. Запахи луговых цветов сбивали с толку, кружа голову разнообразием сладких запахов. Особо настырные вьюнки то и дело цеплялись за ботинки, так и норовя опрокинуть Реддла лицом вниз. Том безжалостно выдирал ноги из пут, и вьюнки с треском рвались, не выдерживая бешенного нрава посетителя. Мальчик взбежал на покосившееся крыльцо, открыл дверь найденным под ковриком ключом и ворвался в спасительную прохладу знакомого холла. Несмотря на стоявшую жару, внутри здания температура сохранялась относительно низкой.       Том по привычке снял обувь и поставил ее на коврик в углу. Ему пришлось сильно постараться, чтобы выбить всю пыль из потертого половика. Хотя подобное приключение было не сравнить с неделей, которую он потратил, чтобы худо-бедно привести комнаты хотя бы в некое подобие пригодности для проживания. Реддл с самого утра сбегал из приюта, вооружался швабрами, ведрами и тряпками, украденными из кладовых, и надраивал полы, мебель, стены, снимал с потолка паутину, мыл окна, даром что подобная работа была ребенку прекрасно знакома. Он был готов лично сказать воспитателям спасибо – едва ли ему бы удалось справиться с уборкой, не занимайся слизеринец ею раньше. Зато усилия полностью окупились – дом перестал изнутри напоминать старую развалину и наполнился новой жизнью. Мальчик посмотрел на то место, где раньше висели придуманные им «Правила симбиоза». О них теперь напоминал торчащий из стены гвоздь. Должно быть Кэтрин забрала табличку с собой.       Подросток в одних носках прошел на кухню. Там он открыл холодильник, подключенный мальчиком собственноручно после нехитрого мозгового штурма, взял два яйца и твердо вознамерился поджарить яичницу, при этом сделав блюдо более съедобным, чем в прошлый раз. Тогда он едва не спалил сковородку, а еда сильно пригорела. Мисс Дилаурентис прекрасно готовила. Каждый раз, зажигая плиту, Реддл думал о ней. Впрочем, о Кэтрин он думал двадцать четыре часа в сутки.       То ли за ночь кулинарные навыки Тома улучшились, то ли звезды удачно сошлись, но завтрак получился крайне неплох. По мнению мальчика, он и в подметки не годился той бурде, которой их пичкали в приюте. Хорошо, что Реддл практически переехал сюда жить и стал питаться едой собственного приготовления.       Покончив с трапезой, подросток снова прошелся по дому. Он переходил из комнаты в комнату, воскресая в памяти ожившие моменты. Ему хотелось найти маховик времени, о котором Реддл читал в одной из книг, и вернуться назад, чтобы остаться там навсегда – изменить события, не дать девушке стереть ему память – но Том понимал, что даже если ему в руки попадет такой артефакт, с решением мисс Дилаурентис он поделать ничего не сможет. Он всего лишь ребенок. У него не хватит сил и знаний, чтобы противостоять взрослой, умной, умелой учительнице. Пока не хватит. Впрочем, это не будет иметь значения, если девушка умрет в Клевере. Вот бы ему удалось попасть туда, увидеть ее, узнать, что там происходит, помочь… Но как? Кэтрин красочно описала им в школе, ЧТО из себя представляет эта организация, и ПОЧЕМУ туда нельзя соваться ни при каких обстоятельствах. Особенно таким, как они – детям с необычными способностями. Но разве Том может бросить мисс Дилаурентис? После всего того, что между ними произошло? Кто еще ей поможет, кроме него? Дальше фантазия унесла Реддла в тот сюжет, где он собственноручно спасает девушку из лап Клевера, и они живут вместе долго и счастливо…       Именно тогда, стоя посереди ее спальни, сжимая тетрадь в кулаке, Том Марволово Реддл поклялся, что сделает все – все что угодно. Он спасет Кэтрин, и они снова будут вдвоем, как в те месяцы, наполнявшие душу мальчика восхитительной теплотой и нежностью. Мы сами решаем, кем хотим стать…       На губах Тома повисла злая усмешка. Кроме своей школьной программы, летом Реддл параллельно изучал маггловские учебники, чисто ради интереса. В книгах про животных пишут, что на Земле существует две большие группы живых существ – травоядные и хищники. Переводя на человеческий язык – охотники и жертвы. Этот год показал, что Реддл принадлежит ко второму классу, однако он может все исправить. Кэтрин верила, что всему можно научиться, главное найти хорошего учителя, а кто научит искусству быть хищником кроме тех… кто сам им и является.       Их этому обучают в организации. Врать, манипулировать, скрываться, подделывать улики, играть на публику. Все сотрудники Клевера профессионалы своего дела….       Он пойдет к ним, получит от них все, что они могут ему дать, а затем нанесет сокрушительный удар, сломав адскую машину раз и навсегда.       Я не первый год с ними воюю. У меня… у меня нет ресурсов, чтобы уничтожить Клевер…       У Тома будут. Где-то на задворках сознания скользнула тихая мысль... - О чем вы мечтаете? - О чашке чая… - Но ведь это не самое ваше сокровенное желание? - Нет… - В таком случае я сам узнаю, что это. - Не слишком ли много ты на себя берешь? - Мы проводим много времени вместе. Рано или поздно вы себя выдадите…       Злая усмешка сменилась предвкушающей улыбкой. Слизеринец много раз перечитывал этот диалог, но только сейчас до него дошло, чего на самом деле хотела девушка – поражения организации. И он с огромной радостью положит эту возможность к ее ногам.       Кинув тетрадь на кровать, Том вышел из дома и направился к двум агентам. Пора приводить свой план в действие.

***

      Его приняли. Феликс Паркер без тени сомнения отправил Реддла на обучение, попросив лишь в качестве ответной услуги одолжить треклятую свечу. Том понятия не имел, на кой ляд главе Клевера темный артефакт, но счел благоразумным не задавать лишних вопросов. Единственное, что смутило мальчика – это повышенный интерес Феликса к Кэтрин. Вроде бы она отдала ему тетрадь, так что теперь ему было нужно? Мужчина не стесняясь спрашивал слизеринца про девушку, однако тут ему даже не пришлось ничего выдумывать. Подросток действительно не мог толком ничего рассказать Паркеру. До него мимоходом дошла еще одна простая истина – он и сам совсем не знал мисс Дилаурентис. В большинстве своем Кэтрин избегала говорить о себе, ловко уводя беседу в другое русло. Покидая подозрительно довольного Феликса, Том в лоб попросил его увидеть бывшую учительницу. Изначально он занял позицию обиженного и яро ненавидящего ее ребенка, решив, что подобная легенда будет наиболее правдоподобной. Наверно поэтому Паркер согласился, приказав одному из агентов проводить Реддла к волшебнице.       Они не встретились лично, о нет. Том, словно скрывающийся от правосудия вор, стоял в тени деревьев, тоскливо глядя на одинокую фигуру рыжеволосой ведьмы. Он смотрел на нее не моргая, не обращая внимания на слезящиеся глаза. Ему казалось, что стоит на миг прикрыть веки, как девушка исчезнет, на этот раз и правда оставив его одного. Наверно Кэтрин почувствовала что-то, поскольку она стала озираться, а затем в спешке ушла. Реддл, все это время стоически изображая праведный гнев, едва не бросился за ней, в последнюю секунду удержавшись на месте. Агент, топтавшийся рядом, то и дело поглядывал на подростка, явно готовя в уме своему начальнику отчет о действиях новобранца. Том подавил тяжелый вздох. Ради своей цели ему придется быть крайне осторожным.       К удивлению Реддла, занятия оказались вовсе не такими, какими он их себе изначально представлял. Они проходили в одном из филиалов организации в Лондоне, и то ученикам не нужно было торчать в здании, сидеть за партами, с умным видом внимая преподавателю. Уроки были построены по принципу «меньше теории – больше практики». Утром в десять всех собирали в зале, зачитывали основную мысль, а потом отправляли тренироваться. К каждому ученику был прикреплен куратор, который следил за качеством выполнения задания, исправлял ошибки, подсказывал и мягко направлял в нужную сторону. Поначалу Том никак не мог привыкнуть к подобного рода обучению, хотя сразу оценил полезность такой формы – знания, полученные на практике, сразу закреплялись, намертво оседая в памяти. За две недели мальчик узнал и усвоил то, чему в обычной школе его могли учить месяца два. - Скажи мне, Том, что ты сейчас чувствуешь? – спросил мальчика наставник в первый день обучения. Они вдвоем покинули здание и направились к центру города по набережной Темзы.        Его персональным учителем стал молодой парень, внешне напоминающего скорее безобидного щенка, чем пресловутого агента Клевера. Высокий, худощавый, с копной кудрявых темных волос Дастин Стафф производил впечатление доброго, отзывчивого и крайне милого человека. А его мягкий голос и большие карие глаза ну никак не могли принадлежать тому, кто может облапошить тебя в два счета. - Желание овладеть новыми знаниями, - уверенно ответил Реддл, щурясь от сильного ветра. - Твое рвение похвально. Однако на вопрос ты не ответил. Подросток с недоумением посмотрел на своего преподавателя. - Ты рассказал мне о своем желании, но разве я спрашивал тебя о нем? –терпеливо пояснил Дастин. – «Желание» и «чувство» - это два совершенно разных понятия. Первое – некая потребность, твое хотение чего-либо. Второе - отражает действительность и является результатом взаимодействия с ней. Например, печаль, страх, гнев, радость – это все чувства. Постарайся не путать с эмоциями. Эти ребята крайне недолговечны. Они как искры – быстро вспыхивают, и также быстро гаснут.        Том кивнул, собираясь с мыслями. - Наверно я чувствую радость, предвкушение. - Уже лучше, - удовлетворенно протянул Стафф. – А теперь скажи – чем вызваны твои радость и предвкушение? - Тем, что я узнаю много нового. - Потрясающе.        Дастин замолк, отвернувшись к реке. Том шел рядом с ним, еще больше запутавшись в происходящем. Зачем этому парню знать, что он чувствует? Какое это имеет отношение к занятию? В зале им сказали, что нужно начать обучение с фундамента, что без него нет смысла вообще что-либо делать. Реддл все ждал, когда же наставник объяснит ему, о каком таком фундаменте толковала целых двадцать минут пожилая крепенькая старушка со сцены, но Стафф продолжал идти, пялиться на воду и блаженно улыбаться. - Пойдем туда, - наставник указал на неприметную улочку, ведущую в глубокие дворы каменных домов. Том послушно последовал за ним, начиная потихоньку заводиться.       Они вышли на небольшую площадку, в центре которой стояла миниатюрная церковь. - Что ты чувствуешь сейчас? – соизволил наконец-то снизойти до Реддла учитель. - Раздражение, - процедил мальчик, и, не дожидаясь нового вопроса, пояснил. – Вы обещали научить меня искусству управления людьми, а сами ходите, будто в рот воды набрали и несете какую-то околесицу.        Дастин выразительно выгнул изящную бровь и заливисто расхохотался. Несколько прохожих, выходящих из церкви, неодобрительно покосились на них. - А ты прямолинейный. Люблю таких людей. – Парень примирительно улыбнулся, поднимая руки в знак капитуляции. – Сейчас ты все поймешь, обещаю. Но перед этим, давай зайдем в церковь. Там сейчас будет играть орган.        Тому сильно хотелось сказать, где он видел Стаффа вместе с органом, однако Дастин излучал такую искренность и невооруженную доброту, что слизеринец решил потерпеть еще немного. Они окунулись в полумрак здания, заняв места на самом последнем ряду. - Здесь будет лучше слышно, - шепнул ему на ухо парень. - И Том… Знаю, я тебя уже изрядно подбешиваю, но рекомендую внимательно послушать музыку. Это необходимо для полного понимания первого урока.        Реддл удивленно взглянул на учителя. С чего тот взял, что он «подбешивает» подростка? Вроде мальчик ничем себя не выдал. Или это из-за того чувства, которое он озвучил? Едва в зале зазвучали первые звуки органа, слизеринец отбросил ненужные мысли, полностью сосредотачиваясь на мелодии…        Покидая прохладную церковь, Тому казалось, что он провел там примерно вечность. В ушах звенело от наступившей тишины, тело дрожало, словно его еще прошивали громоподобные валы разбушевавшейся под конец музыки. - Как впечатления? – довольно поинтересовался Дастин. – Вижу, ты шокирован. Хороший орган в первый раз всегда потрясает.       Реддл не нашелся, что ответить. Он просто стоял и смотрел, как мимо них проходят люди. Несколько голубей слетели откуда-то с крыши, когда девочка его возраста швырнула на асфальт кусок хлеба. - Так зачем мы сюда пришли? – от былого раздражения не осталось ни следа. Теперь Том ощущал такое вселенское спокойствие, что ему впору присвоить себе лавры Будды. - Какой нетерпеливый, - цокнул Стафф, смачно зевая. – Ладно, так и быть, не буду тебя больше изводить. Пошли, присядем, - он кивнул в сторону свободной скамейки. – Перечисли мне все чувства или эмоции, которые ты сегодня ощущал вплоть до нынешнего момента и назови причину, которая их вызвала.       Подросток выполнил задания, быстро пробежавшись в памяти по минувшим часам. - Ты молодец, - сказал Дастин. – Правда молодец. Не все твои сверстники так хорошо справлялись с упражнением, а если и могли назвать мне чувства, то засыпались на интерпретации и воспоминаниях. Помнишь вам утром говорили про фундамент? – Том кивнул. – Так вот. Фундамент – это мы сами. Сам человек, его личность, внутренние качества, характер, установки, привычки – все это является фундаментом или основой – тем, без чего топать дальше не имеет смысла. Построив прочный фундамент, ты можешь сделать все, что угодно, и никакие бури тебе не страшны, потому что тебя будет невозможно разрушить. Твое крепкое внутреннее «я» станет для тебя надежной опорой.             Поэтому обучение начинается с вас, то есть в данном конкретном случае с тебя. Если хочешь научиться видеть людей, управлять ими, ты должен знать себя и уметь управлять собой, иначе другие легко собьют тебя с пути.       Твои навыки лучше, чем я ожидал. Видимо сказалась нелегкая жизнь в приюте. Там без борьбы никак – либо ты их, либо они тебя…       Том привычно поморщился, услышав ненавистное слово. Стафф тихо рассмеялся, потрепав мальчика по плечу. - Знаешь, как я понял, что подбешиваю тебя? Твои глаза тебя выдали. Ты научился более-менее владеть своим внешним видом, контролировать голос, но глаза – глаза — это зеркало души, Том, и любой человек, заглянув в них, сможет увидеть твои потаенные мысли. Ты должен овладеть навыком полного сокрытия своих истинных мотивов, только тогда тебе удастся достигнуть совершенства в нашей области.              Впрочем, над мимикой и жестами тоже нужно поработать. Когда ты сильно стараешься себя контролировать, то про них напрочь забываешь, а они тоже те еще предатели… Мы отклонились от сути дела… Какой вывод ты можешь сделать из первого урока?       В этот раз на лице Реддла не дрогнул ни единый мускул, хотя в душе все перевернулось – методика преподавания до боли напоминала занятия с Кэтрин. Девушка тоже никогда не давала готовых ответов, добиваясь от Тома самостоятельного полета мысли. Внутрь мальчика закралось подозрение, что мисс Дилаурентис сама проходила подобные курсы под руководством Клевера. - Эмоции… все дело в них, верно? – задумчиво проговорил Реддл. - Вы попросили меня назвать все, что я сегодня чувствовал, найти причину того или иного чувства… Вы хотели сказать, что у каждой эмоции есть своя причина? – Стафф одобрительно хмыкнул. – И что зная ее, можно влиять на других людей? - Ты правильно все понял. Однако это еще не все, - Дастин поднял вверх указательный палец. – Можно влиять не только на других людей, но и на самого себя, это раз. Люди точно также влияют на тебя – это два. Зная свой спектр чувств и что их вызывает, ты можешь предсказать свою реакцию на то или иное событие и использовать подобное знание себе во благо – это три. И кстати, ты заметил, что подвергся манипуляциям с моей стороны?        Том с изумлением уставился на своего наставника. Сам мальчик ничего такого не заметил. - Забегая вперед, скажу, что манипуляции бывают разными. Я называю их грубыми, мягкими и невесомыми. Грубые манипуляции - это когда ты говоришь человеку, чтобы он отдал тебе кошелек с деньгами, иначе ты ударишь его битой. Здесь твой оппонент понимает, что ты пытаешься им управлять, и с вероятностью в сто процентов окажет тебе сопротивление. Мягкая манипуляция – это когда ты приходишь к человеку с букетом цветов, нарванных с ближайшей клумбы, для его невесты и просишь за него условно пару фунтов. В этом случае у тебе охотнее отдадут деньги, ведь ты предлагаешь обмен. Невесомая манипуляция – это когда тебе самостоятельно отдают кошелек с деньгами, при этом желая счастья и махая вслед платочком, да еще и кормят плюшками. Это высший уровень манипуляции, им владеют немногие, но тебе повезло – я как раз вхожу в процент избранных, хотя дело тут, конечно, не в избранности, а в упорной работе. Но у тебя точно все получится. Я чую талант за версту. Дастин снова потрепал Тома по плечу, больше не задавая никаких вопросов, и давая мальчику возможность переварить полученную информацию. - А на орган мы зачем ходили? – вздохнул Реддл. - А это своего рода метафора. Чувства людей как музыкальные инструменты – на них точно так же можно превосходно играть, получая ту мелодию, которую ты хочешь.

***

       Юный маг сидел перед камином в доме Кэтрин, в который раз перечитывая поистрепавшийся из-за частого использования дневник. Идти в приют ему категорически не хотелось, да там и не будут его искать. Народ давно плюнул на чудаковатого нелюдимого мальчишку. Людей не калечит и то хорошо. Мозг кипел от избытка информации, впихнутой в него за быстро пролетевших четырнадцать дней, но Том ни на йоту не жалел о принятом решении.        В дверь размеренно постучали. Реддл схватил палочку. Он помнил, что колдовать вне Хогвартса нельзя, но если по его душу пришел недоброжелатель, то он получит сполна и к черту правила.       Том вышел на крыльцо и пораженно застыл. - Здравствуйте, мистер Реддл. Меня зовут Лорд Грин-де-Вальд. Это мои помощницы, Винда и Куини. Думаю, нам с вами есть, о чем побеседовать.