Порочный ангел

Настал день выноски мусора. Ведро было уже полным, да и коробка из-под вчерашней пиццы занимала достаточно места. Пришлось выбираться на улицу. Погодка сегодня была ветреной. О накинутом на голову капюшоне кофты можно было позабыть. К счастью, этого уёбы у дома не оказалось. Его не было на горизонте в принципе. Неужто всё-таки есть личная жизнь? Как неожиданно и приятно. Отдохнем друг от друга. О, а может ли быть, что моё поведение его в кои то веки оттолкнуло? Звучит неубедительно, но, как говорится, надежда умирает последней. Мусорки находились близко к дому, поэтому я быстро расправляюсь с черным мешком и собираюсь топать обратно, но невероятно приятное чувство свободы, когда за мной никто не следит, наполнило душу и привлекло желание прогуляться. Расслабиться впервые за эти мучительные напряжённые дни и просто погулять. Ощутить, как ветер щекочет кожу, развевает мои короткие, но достаточной длины, чтобы лезть в лицо, волосы; вдохнуть полной грудью воздух, загрязненный выхлопными газами… Каким-то пессимистичным выходит глоток свободы. И, как приедет Венгрия, надо бы позвать его на природу. Не помешает вырваться из городской суеты. Раз на то пошло (то есть у меня намечается неплохой такой денёк), решаюсь пойти в любимую кофейню. Бегаю по-быстрому домой за карточкой и направляюсь в райский уютный уголочек с приятной музыкой на фоне. Меня там не было достаточно давно, уже и позабыл вкус их напитков и десертов. Ай-яй-яй, нельзя же так. И знакомые бариста наверняка по мне соскучились. Гадают, что со мной, а может, уже и мысленно похоронили. Как так, что один из самых частых и ярких посетителей вдруг пропадает? Ну, мне есть, что рассказать им. Увлекательную историю о прекрасном стриптизёре и его ужасном сталкере. Почти как красавица и чудовище, хотя внешность у моего преследователя недурная, честно сказать… Но это единственное в нем хорошее. Если бы не склабился и взгляд попроще делал, так ещё и не питал ко мне больного интереса, то вообще прелесть был бы. Будь мы знакомы при других обстоятельствах, я бы подумал о том, чтобы встречаться с ним, но увы и ах. Открыв дверь кофейни нараспашку, еле сдерживаюсь, дабы не захлопнуть её обратно со всей силы. Сталкер, сидевший в телефоне до этого, поднимает на меня взгляд и спустя секунду на его лице расцветает улыбка. Находились бы мы в каком-нибудь романтическом фильме, сейчас наверняка появился бы розовенький фончик по бокам, заиграла романтичная музыка, а я счастливый медленно пошел бы вперед, в его объятия, но в реальности же за моей спиной, где-то далеко, грохочет гром, серость обволакивает с головы до ног, и даже гирлянда в кофейне не может её заглушить, а мне хочется кинуть в него нож. А лучше сразу двадцать восемь. Видно, сегодня без любимой еды. Закрываю дверь и широкими шагами иду обратно, но почти сразу останавливаюсь и, резко развернувшись, возвращаюсь. Он всё так же стоит за стойкой и смотрит на проход, будто знал, что приду обратно. Подхожу ближе и складываю руки на столе, наклоняясь вперёд, к нему. Он же, в свою очередь, копирует мои действия. И вот, когда между нами считанные сантиметры, произношу: — Ты. Какого черта тут делаешь? — шепотом шиплю на него. — Во-первых, Германская Империя, — представляется сталкер, и теперь спустя тыщу лет я знаю, как его зовут, — во-вторых, я здесь работаю. — Ты же доставщиком пиццы был, нет? — Для тебя я могу быть кем угодно, — отвратительно сладко говорит он и ухмыляется. На коже чувствуется его дыхание. Отвратительно. Скалюсь и отстраняюсь, выпрямляясь. Германская Империя делает точно то же и, натянув вежливую улыбку, спрашивает: — Что закажете? В этот же момент подходит вторая бариста, судя по взгляду, не понимающая, в чем причина напряженности между нами. Ай, к черту тебя, Германия. Ты не помешаешь мне насладиться вкусняшкой. — Какао на банановом молоке, две ложки сахара, сиропы не нужны. И три голубых макаруна. Пожалуйста, — тараторю заказ, но последнее слово буквально выдавливаю из себя, смотря на второго бариста, не на ГИ. — Сейчас всё будет. — Он отворачивается, а девушка достаёт макаруны, подвигает мне тарелочку с ними, а после подходит к кассе. Расплачиваюсь картой, дожидаюсь какао и ухожу за один из столиков, садясь так, чтобы было видно паршивца за стойкой. Так и проходит всё время моего пребывания здесь: я сверлю испепеляющим взглядом его, он — меня. И никто не начинает разговор. Ушёл оттуда я так же молча. Этот Германия не достоин моих слов. Вечером, пока общался с Венгрией, на телефон пришло сообщение. Я взглянул на экран и увидел просьбу от коллеги: подменить его на работе. — А-а-а-ргх, сука, — ругаюсь, резко поднимаясь и принимая сидячее положение на кровати. — Что случилось? — доносится из трубки обеспокоенный голос Вена. — Тебе ничего не угрожает? Опять под окном преследователь? — Нет, Нидерланды написал. Попросил подменить сегодня на работе, потому что заболел. А это означает, что мне придётся не просто сделать вылазку наружу, а поработать в стриптиз клубе — месте, полном людей! Боже, только этого мне сейчас не хватало, — измученно мычу, закрыл лицо ладонью. Я так хотел отдохнуть, приготовить вкусняшку или даже лечь спать пораньше! Сон это то, что нужно моему измотанному организму, тем более в отпуске. Но коллега просит меня, и я его последний шанс… Ладно, думаю, это будет удобно. В следующий раз обязательно припомню ему сегодняшнее, дабы что-то попросить. А как иначе? За просто так не спасаю чужие души. — Польша! Ты меня слушаешь? — А? Ты что-то говорил? — Задумался и совсем пропустил мимо его слова. — Ах, Боже, — вздыхает Венгрия. — Говорю, скажи ему попросить кого ещё. Ты не можешь туда пойти. Не сейчас! В такой… Таком положении дел. — Он написал, другие отказались. — Да-да, очень жаль, но… — Но я уже согласился, — с этими словами отправляю ответное сообщение Нидерландам, а тот уже строчит в ответ радостные слова благодарности. По ту сторону звонка слышится тяжелый вздох Венгрии. — Буду надеяться, что не встречу придурка в клубе. — Там-то уже не отвертишься так просто, бежать некуда, скрыться негде. Ты в клетке до шести утра, если только тебе не стало совсем дурно, а чувствую я себя слишком замечательно. — Да уж, я тоже надеюсь. Но не жалуйся потом, если он там окажется! Сам виноват. Если так подумать, он наверняка является вашим клиентом. Откуда-то объявился же. — Ничего, если что позову охрану, и они его выведут. Ты думаешь, я не справлюсь с ним? — А если он… — А если ты зря волнуешься и всё будет хорошо? Блин, из-за таких разговоров чувствую себя дурачком в каком-нибудь ужастике, который всегда обещает, что всё будет хорошо, а потом дела у него идут по пизде. — Скрещиваю руки на груди и ёжусь от ужасного чувства на душе. Телефон со включенной громкой связью лежит прямо передо мной. — Ладно, просто побереги себя, — желает Венгрия, а после разговор, прерванный не самой весёлой новостью, продолжается.

***

В клубе пока совсем тихо, время открытия не пришло, но скоро здесь заиграет громкая музыка, от коей за отпуск успел слегка отвыкнуть. Завидев меня издалека, бармен, Сербия, приветливо машет рукой. Подхожу к нему и присаживаюсь на один из стульев. — Как жизнь? Не ждал тебя увидеть так скоро. — Нидерланды просил подменить, — процеживаю недовольно, натягивая улыбку. По моему выражению лица Сербия понимает всё моё недовольство и, усмехаясь, наливает выпить вина. Благодарю его и беру в руки бокал. — Я ему это припомню. — Мне кажется, или что-то в тебе поменялось? — задает вопрос Сербия. Как тут не поменяться, когда вокруг происходит какая-то херь. — Сталкер появился. Заебался с ним уже. Сербия охает и о чем-то задумывается, пока я опрокидываю в себя бокал вина. — Один из посетителей? — Без понятия, — пожимаю плечами и отдаю бокал сербу. — Их тут ахуеть как много. Лицо каждого не упомнить. Остаётся надеяться, что нет. — А полиция?.. — Доказательства нужны. Так просто я к копам не заявлюсь. Не доверяю им. — Сжимаю руку, лежащую на стойке, в кулак, впиваясь короткими ногтями в кожу, взгляд перевожу на пол и щурюсь. — А они вряд ли поверят мне. — Как сложно, — со вздохом стонет Сербия. — Удачи. Больше ничего сказать не могу. — Спасибо. Пойду переодеваться, время скоро. — Серб кивает, я соскакиваю со стула и удаляюсь в гримёрку, ощущая на себе сочувствующий взгляд. Первые три часа работы проходят легко и незаметно. Я танцую, общаюсь с клиентами, заставляю потратить их как можно больше бабла, выпиваю, снова танцую, опять общаюсь, обхожу гостей нашего клуба, зарабатываю как можно больше чаевых, и по кругу. Приват танцевать напрочь отказываюсь, таких услуг сегодня не оказываю, пусть обломятся все, кто хотел его заказать. Музыка бьёт по ушам, алкоголь дурманит разум многих, но точно не мой… Почти. Однако, дабы опьянеть мне нужно выпить куда больше, а за прошедшее время я влил в себя максимум пять бокальчиков. Осматриваю зал в поиске новой жертвы, с которой можно поговорить ни о чем и замечаю, как кто-то, явно только пришедший, садится в кресло. Незамедлительно направляюсь к нему, пробираясь через людей. Сажусь незнакомцу на колени, кладу руки на его грудь и заглядываю в лицо, к своему ужасу встречаясь взглядом с неприятно знакомыми глазами. В сию же секунду соскакиваю с колен до того, как чужие руки успевают прижать меня за талию к телу посетителя. Проклятый, чтоб тебя понос мучил неделю! Какого… Я теперь понял, чё твоё рыло ранее таким знакомым показалось, ты приходил в этот клуб несколько раз! Как я мог забыть? Поздно же меня осенило, но это всё равно ничего не даёт в итоге. До того, как успеваю озвучить все ругательства, кои только придут на ум, этот чёрт, то есть Германская Империя (спасибо, что представился, теперь в полицию ещё проще подать на тебя), хватает меня за руку и тянет обратно, но каким-то ахуительным изворотом я оказываюсь сидящим в кресле, а этот небоскреб возвышается надо мной, поставив руки на подлокотники. — Я хочу заказать приватный танец. — Много хочешь, гондон! — Пинаю его в живот, но это оказывается неэффективно. ГИ пошатывается, но остаётся на месте. Целюсь на этот раз промеж его ног, но в этот момент подходят охранники и забирают его, а в следующую секунду подлетает один из танцоров. — Божечки, ты в порядке? — спрашивает он. Нетрудно догадаться, что охрана оказалась здесь благодаря ему. — Спасибо. — Встаю с кресла и отряхиваю те места, где Империя касался меня. Мерзость. — Эти клиенты такие проблемные, — устало жалуется он и, похлопав меня по плечу, уходит на сцену. Если бы он меня не спас, что бы?.. Ах, да, я бы втащил ублюдку по яйцам, и на этом бы всё завершилось. И всё-таки… Надо было отказаться от выхода на работу. Сама мысль о том, какое нереальное наслаждение сталкер получает от лицезрения меня в почти обнажённом виде, выводит из себя. Смотрю в сторону дверей и, не заприметив там знакомого лица, возвращаюсь к работе. Хотелось бы уйти домой, но меня так легко не сломить. К тому же, его сюда не должны впустить, переживать не о чем. В течение всего остатка смены мне средь толпы продолжал мерещиться Германская Империя. Это довело до того, что я ушёл на час раньше, поняв, что ещё чуть-чуть, и сойду с ума. Не только от этого, но и из-за потока собственных мыслей. Знал ли он, что я выхожу на работу сегодня или постоянный клиент? А может ли быть это элементарным совпадением? С каждым днём из-за него у меня появляется больше вопросов, чем ответов. Знаю, он сталкер, он мог проследить, но тогда пришел бы сразу. Я бы заметил, если б он был в клубе с самого начала. А не мог ли он ждать, пока я расслаблюсь или выпью немного? Нет, я отошел от темы. Главный вопрос вот, в чём: даже если он и сталкерит за мной, разве не похоже это больше на то, будто ко мне прикреплен какой-нибудь, не знаю, жучок. Он словно двадцать четыре на семь наблюдает за мной, а не просто по случаю. Это заставляет неприятных холодок пробежать по спине. Кажется, избавиться от него я смогу только убив. Но это незаконно, а мне нужна сладкая жизнь на свободе. В итоге, мучимый странными теориями и неприятными мыслями, я ушёл из клуба с парой бутылочек коньяка, забрав их по щедрой скидке в честь того, что я персонал. То есть почти по обычной магазинной цене, ибо в таких клубах её завышают чуть ли не до небес. Этеменанки из бабок, честное слово. Хочу напиться и забыть обо всём, что терзает душу. Точнее, всего об одной личности, стремительно пытающейся сделать моё существование максимально неуютным. Остановочкой для бухича в одиночку стал парк. В пять утра тут очень красиво. Безлюдно, прохладно, всё такое синее и спокойное. Помнится, пару раз заставлял Венгрию поднимать свой зад в четыре, дабы собраться и прийти сюда понаслаждаться атмосферой. Он меня грозился убить, хотя вместо этого в итоге я перестал его звать. Пощадил… после того, как он съел весь мой жульен, а я так и не попробовал ни кусочка. Знает, зараза, как правильно мстить. Не спеша заглушив первую бутыль, откидываюсь на спинку лавочки и запрокидываю голову. Небо не застлано тучами, предвещая солнечный день. Настал конец хмурым дням, таким любимым мною. Надо бы потом посмотреть прогноз. Надеюсь, это ненадолго. Проходит… Эм, половина второй бутылочки коньяка, прежде чем рядом слышится голос: — Уже поздно, тебе пора домой. — Передо мной появляется Германская Империя. Сука, опять нашёл. Неужто правда что-то прилепил на меня? Моя смена ещё даже не подошла официально к концу, откуда бы ему знать, что я здесь, а не в клубе? — Во-первых, не поздно, а рано. Уже утро. Во-вторых, каким хуем ты меня нашел и что тут забыл? Не получил своё в стенах клуба, решил вне смены меня поймать? — Сажусь более-менее ровно, дабы, если что, сбежать нахер. Но это рисково, если помнить, в каком я состоянии, потому для начала надо попробовать победить его словами. Мы тут одни, я знатно напился за эту ночь, значит, моя задница под нехилой угрозой. Надеюсь, Венгрия завтра не прочтёт в новостях о том, как нашли мой труп. — Я отведу тебя домой, — покачав головой, отвечает ГИ, полностью проигнорировав мои вопросы. Он наклоняется и пытается взять меня на руки. — Эй, отвали! Съебись нахуй! — кричу ему, усиленно сопротивляясь, но эта гора оказывается слишком непоколебимой, либо мои удары вялыми. В итоге я оказываюсь у него на руках, но всё так же пытаюсь извернуться и выплыть из мерзких объятий. Или выпасть на асфальт, да хоть что-нибудь! Под руками ощущается крепкая мускулатура. Застываю на миг, глаз дергается, а в следующее мгновение начинаю бесстыдно лапать Германию, водя руками по его груди и животу. Оказывается, он неплох не только лицом, но и телом. Прям мечта, а не пресс! Даже обидно, что мы знакомы при таких обстоятельствах. — А ты хорош, — срывается с моих губ. — Вот бы ещё не следил за мной, долбаный псих. Германская Империя в ответ молчит. Краешек его губ поднимается в ухмылке. Под действием алкоголя ли или он наконец-то научился выглядеть, как человек, но он мне показался довольно соблазнительным. И улыбка не такая мерзкая, как раньше. Хм… Кажется, пришло время получить плюс от нашего неприятного знакомства. Не могут же быть везде сплошные минусы, так ведь? Воспользуюсь им, дабы ублажить себя и покончим с этим. Хочу заполучить хоть что-то хорошее от него. Прильнув к груди ГИ ближе, расплываюсь в улыбке. — Я согласен на твоё ранее предложение. Может, даже на большее, м? — Ты серьёзно? — в, кажется, счастливом неверии спрашивает он. Киваю в ответ с лисьей ухмылкой. — Но мы пойдём в отель. Хер там я тебя домой пущу или зайду в твою клетк… квартиру. ГИ без возражений соглашается и торопливо несет меня в сторону ближайшего отеля. Уже в номере, после быстрого принятия душа, меня валят на мягкую кровать, страстно целуя. Германия не медлит, проникает в мой рот, ласкает нёбо, сплетает наши языки, пока его горячие руки забираются под одежду, оглаживая нежную кожу и вызывая табун мурашек. Я же отставать не собираюсь, расстегиваю его рубашку, добираясь до шикарного тела, которое он прятал всё это время под одеждой. Веду пальцами по прессу вниз, к ремню. Незамедлительно расстегиваю и его. Германская Империя проводит пальцами по моим соскам и сжимает их. Дёргаюсь, разрывая поцелуй и кладу свои руки поверх его. — Ну нет уж, дорогуша, ты промахнулся. Куда приятнее касания к шее. ГИ, хитро хмыкнув, кивает и припадает губами к шее, как я и просил. Откидываю голову, открываясь сладким прикосновениям. Давненько у меня никого не было. Ибо я не отдаюсь, кому попало!.. Хотя, возможно, сейчас это именно так и выглядит. Боже, мы даже не встречаемся. Он меня сталкерит, а я? Я, что… Я соглашаюсь на такое с ним. Германия проводит языком вдоль моей шеи, и мысли как ветром сдувает из головы, а из горла вырывается блаженный вздох. Ах, к черту всё, пути назад нет. Это утро будет самым приятным за последние недели. Одна из рук Империи добирается до моего налитого кровью члена и сжимает его через ткань брюк. Заглушаю вырвавшийся стон и раздвигаю ноги шире. ГИ, закончив оставлять поцелуи на одном из самых моих чувствительных мест, опускается ниже. Снимает с меня футболку, откидывает её в сторону и влажными поцелуями ведёт дорожку от ключиц прямо к паху. Сильный жар скапливается внизу живота, внутри горит желание. Я почти забываю, с кем нахожусь в одной кровати. Наши брюки и бельё отлетают в сторону. Империя подкладывает одну из подушек под меня для удобства и отвлекается на минуту, чтобы достать тюбик смазки из внутреннего кармашка пиджака, так же, как и остальные вещи, оставленного где-то на полу. Неужели он планировал это с самого начала? Не могу представить, в чем именно заключалось его желание насчёт привата в клубе. Но таких услуг у нас не предоставляют. Что он, чёрт возьми, замышлял сделать? Одно успокаивает: он ведет себя со мной слишком нежно для того, кого интересует только секс, и того, кто готов получить желаемое силой. Иначе пиздец уже случился бы. В дрожь бросает от этих мыслей. Бр-р, фу, нет. Настрой пропадать начал. Германия возвращается на кровать и, увидев обеспокоенный взгляд, коим его одариваю, успокаивающе оглаживает мою щеку и шепчет: — Я бы ничего не сделал без твоего согласия. Ни за что. Я слишком люблю тебя. В его глазах не видно ни капли лжи, к удивлению или нет. Он нежно на меня смотрит и не продолжает действовать, ожидая от меня реакции. Вздохнув, киваю ему и откидываюсь снова на спину, так как до этого успел привстать на локтях. ГИ тоже коротко кивает и выдавливает смазку на пальцы, после чего убирает тюбик недалеко и касается пальцами прохода. Как бы сейчас ни хотелось свести ноги, я этого не делаю. Всё хорошо. Всё в порядке. Это происходит по обоюдному согласию. А он, возможно, не такой маньяк, каким его можно было считать. Скорее человек, следящий за объектом обожания, трепетно к нему относящийся и боящийся лишний шаг ступить, когда дело доходит до чего-то такого, как, например, сейчас. Его отношение ко мне сейчас похоже на заботу о фарфоровой вазе, не иначе. Ни разу пока меня не укусил, засосов не оставил, несмотря на своё сильное желание, не ушедшее от моих глаз. Словно не хочет портить вид идеально чистого тела, без единой отметины, шрама или татуировки. Империя массирует колечко мышц и медленно вводит один палец, причиняя терпимый дискомфорт. Когда у меня был последний секс? Когда встречался с парнем. То есть пару лет назад. Или три года. Давно сбился со счёта. Второй палец не заставляет себя долго ждать и так же оказывается внутри. Германия, пока занимается растяжкой, выцеловывает внутреннюю сторону моего бедра, придерживая его для удобства. Тяжело дышу, положив одну руку на лоб, а второй тянусь к своему члену, не в силах стерпеть. Обхватываю его и медленно вожу вверх-вниз, дразня самого себя. ГИ в это время находит простату и нажимает на неё; по телу проходит разряд, и мой стон слышится на весь номер. — Ах-мх, давай ещё раз, — прошу его, и моя просьба незамедлительно выполняется. С очередным стоном выгибаюсь, цепляюсь свободной рукой за одеяло и быстрее надрачиваю себе. Пиздец как приятно. Я правда соскучился по этим ощущениям. Германия убирает мою руку и наваливается сверху, добираясь до губ. Он ласково сминает их в тягучем поцелуе, проводит по ним языком. Обнимаю его за шею, притягивая ещё ближе и отвечаю, но куда активнее. Не поскупился укусить его, да похлеще. Империя на это никак не реагирует. Он со смешком отстраняется и слизывает кровь. Победно ухмыляюсь и ногами пихаю его ближе к себе, призывая действовать быстрее. Он понимает намёк и добавляет третий палец, растягивая теперь активнее, чем раньше, а то больно нежный был. Скоро пальцы покидают нутро, и дело доходит до самого сладенького. Буквально облизываюсь, смотря на его размерчик, который он приставляет ко входу. Толкаюсь бёдрами на встречу, и он начинает входить, в это же время поглаживает мой бок. Обеими руками цепляюсь за подушку под головой и в нетерпении расставляю ноги пошире. Его горячие, слегка шершавые пальцы перебирают выступающие рёбра. Закусываю губу, стараюсь дышать плавнее и максимально расслабиться, дабы избавить себя от лишней боли. Дёргаюсь, распахивая широко глаза, когда ГИ входит наполовину одним толчком и чуть ли не подскакиваю. Сжимаюсь, проход печёт, а Германия успокаивающе шипит. — Чш-ш, всё хорошо. Да знаю, что всё ок, но, бля, предупреждать надо что ли. От тебя, такого медленного и осторожного, не ждал такого. Хмурюсь, но через секунду выдыхаю и откидываю голову. Надо расслабиться. Сосредоточиться на чём-то другом. Словно прочитав мои мысли, Империя касается губами кожи на шее. Кладу руки на его грудь, но не отталкиваю. Поцелуями он доходит до уха, берет мочку в рот и посасывает, а после провидит языком вдоль всей раковины. Легко содрогаюсь и поднимаю плечи в машинальной попытке уйти от прикосновений. Чует, что мне нравится, дьявол. Он небольно прикусывает край уха, так, чтобы не оставить след. Вожу руками по сильной груди напротив, плечам, шее и перехожу на спину. Обхватываю её, готовясь к самому интересному за это утро. ГИ уже полностью вошёл и ждет моего разрешения. По крайней мере, мне так кажется. Подсознательно чувствуется. — Двигайся, — больше приказ, чем просьба. ГИ целует меня в висок и делает первый пробный толчок. Поняв: я действительно готов, он перестаёт осторожничать и двигается, постепенно наращивая темп. Над ухом слышится его тяжёлое дыхание. Запускаю одну руку в чёрные, как смоль, волосы и цепляюсь за них. Через несколько толчков он наконец находит нужный угол и задевает простату, принося мне море удовольствия. Издаю громкий стон и кусаю его за плечо, чтобы хоть немного, но приглушить себя. Без своей дозы боли он сегодня от меня не уйдёт, и пусть обломится с моими стонами. Не хочу ублажать ещё и его слух. По комнате раздаётся звук шлепков двух тел друг от друга, вперемешку с нашими мычаниями и тихими постанываниями. Так горячо и мокро. Так хорошо до помутнения в глазах. Думать не хочется совершенно ни о чём. ГИ оставляет одну руку на моей пояснице, второй же надрачивает, принося дополнительное удовольствие. Жмурюсь до фейерверка в глазах и впиваюсь ноготками в чужую спину, наверняка оставляя следы. Руки тянут Империю ближе, собственные губы тянутся к его шее. Выцеловываю её и оставляю укусы, ибо нехер. Меня потрогал, а я так и не добрался до аппетитного тела. Через несколько минут оргазм подступает ко мне, становится ещё жарче. Германия, кажется, тоже на пределе. Он совершает несколько особо резких толчков, и мы оба изливаемся. Я — на нас, а он — внутрь. Сука, надеюсь, Германия ничем не болеет. И почему у него не было презерватива? Чувствую, как его семя разливается внутри. Необычное, но приятное чувство, либо я такой извращенец. Тянусь за поцелуем. Мы на пару секунд соприкасаемся губами и отстраняемся, ибо на большее уже нет сил. Накатывает приятное чувство лёгкости. На лице расплывается глупая улыбка. Германская Империя, такой же разгорячённый, покидает моё тело. На этом сказочка должна бы закончиться, но внезапно его руки оказываются на моей шее и с силой сдавливают. — Ты что делаешь?! — сипло спрашиваю, полный возмущения, и хватаюсь за его запястья в попытках отдернуть руки, пока не закончился воздух. Совсем ахуел? Империя смотрит на меня с дьявольски блаженной улыбкой, наводящей жуть не менее, чем раньше в силу обстановки, в коей мы оказались. — П-прекрати, мудак, — хриплю из последних сил, но он непоколебим. Попытки вырваться или убрать его руки тщетны. Неужели я умру именно так? Ну нет, я не собирался сегодня дохнуть, скотина! Я должен выжить и пойти к копам, теперь точно! Блять, на что я только подписался? Если бы знал, что всё этим закончится, разбил бы об его рожу бутылку коньяка. Нет, надо было в принципе так поступить и не задумываться о сексе с ним! Несмотря на всю мою злобу и сопротивления, исход получался одним: меня задушат здесь, в этом отеле, а Венгрия будет вместе с Австрией плакать над моей могилой и приносить каждый год цветы на одно место городского кладбища. А я ведь даже не знаю, найдут ли моё тело после этого и получит ли мой убийца по заслугам… Тьма стремительно окутывает разум, тело сковывает боль. Перед глазами плывут тёмные пятна, лица Германии не видно, лишь кровавые глаза смотрят ровно в мою душу. Я медленно отключаюсь.

***

Подскакиваю на кровати под раскат грома и падаю на пол, хватаясь за шею. На коже всё ещё ощущается прикосновение чужих сильных рук, которое постепенно стухает. Какого хера сейчас произошло?! И почему я дома? — Вот же сучка, — по-змеиному шиплю. — Тварь, скотина, мразь, уебок! Да чтоб ты сдох! — с каждым словом бью кулаком по полу, но из-за боли перестаю и встаю на ноги, осматриваясь. Так значит, он меня не убил, а просто придушил? Так ещё и в мою квартиру перенёс. Ну и где сейчас эта собака беспардонная? Иду быстрыми и чёткими шагами проверять каждый угол в квартире, однако обход ничего не даёт. Абсолютно. Германской Империи не видать, вещи находятся на своих местах. Поматросил и бросил, да? Значит, всё, что он хотел от меня, — это секс. Так, ладно, спокойно, Польша, давай подумай. Не хуй ли с ним, если и я смог получить удовольствие (не считая последней части), и он теперь больше никогда не вернётся? Сам согласился, тем более. Сам виноват. Зато, надеюсь, теперь преследования прекратятся. Похоже, спокойная жизнь, о которой я так мечтал, потребовала чуть больше жертв. Вдох, выдох. Это закончилось. Но в полицию пойти всё ещё надо. А тем временем в животе урчит. Иду на кухню проверять холодильник, тот оказывается пуст. Он, что, на прощание у меня всю еду решил спиздить? Боже, придётся теперь идти в магазин, да ещё и по такой погоде… Смотрю в окно, за которым льёт дождь, и печально вздыхаю. Почему-то охватывает сильное чувство дежавю. Резко вспоминаю, что ключей от квартиры у меня всего два экземпляра: один у меня, второй у Венгрии, и бегу проверять дверь. Та закрыта, а ключи при этом, к удивлению, лежат на месте. Настоящие. Как после ухода он запер квартиру? Только не говорите мне, что каким-то хером он сделал себе копию. Если это так, то я в полнейшей заднице! Надо будет как можно скорее сменить замки, не хочу рисковать. А пока задвигать дверь тумбочкой, что ли… А, блять, она открывается наружу, а не внутрь. Тогда нужна какая-нибудь сигнализация. Что-то, что издаст звук, когда в квартиру зайдут. Наприме-ер… Можно повесить на ручку кружку. Она разобьётся и даст мне знать об опасности, а ночью разбудит. Да, надо так и сделать. Возвращаясь к теме погоды, разве сегодня не должно быть солнечно? Я чётко помню, что рано утром небо было достаточно чистым. Ну не поверю, что тучи наплыли за… А который вообще сейчас час? Возвращаюсь в спальню за телефоном и первое, что бросается в глаза — дата. На несколько дней раньше, чем должно быть. Что за приколы такие? Проверяю интернет, но там то же число. В сообщениях мессенджера ни словечка от Нидерландов, которого я подменял, сообщений от Венгрии, кои я получил за последние дни, тоже нет. Выходит, мне всё приснилось? Господи, облегчение-то какое! Ничего не было! Ни секса с уебком, ни удушения. Фантомная боль тоже прошла, горло не болит, голос в порядке. Заебись! Повезло, так повезло. Ну всё, после таких кошмаров я должен быть ещё осторожнее. Не дай боже они воплотятся в реальность, я же с ума сойду! И помру. Фух, лишь бы больше такое не снилось. Ну и дрянь, ещё такой длинный был, чёрт возьми, на несколько дней растянулся. И реалистичный до пизды. Подхожу к окну и распахиваю занавески, дабы пустить свет в чересчур темную из-за пасмурной погоды и плотных штор комнату. Открываю окошко, желая вдохнуть свежего воздуха и расслабиться после неспокойного сна, но глаза замечают знакомую фигуру внизу. Германская Империя, что скорее всего не так, ведь имя он сказал лишь во сне, смотрит в свой телефон, но, словно почуяв на себе мой взгляд, поднимает голову. Отшатываюсь от окна и сажусь на кровать. Ситуация точь в точь, как в кошмаре. Но это просто совпадение. Он часто бродит под моими окнами. Только вот чувство дежавю переполняет и малость пугает. Это всё из-за сна. Просто ещё не до конца проснулся, да.