Получить по заслугам (Serves You Right)

Мевроутье, Надеюсь, ты оценишь, сколько бумаги я потратил впустую на то, чтобы написать тебе. Это уже пятая попытка. Предыдущие мне пришлось придать огню. Они не годились даже на наполнитель для птичьей клетки. (Аника купила канарейку. Мы поставили газовый котел, и она боится отравиться во сне. Ты всегда кормила глупых воронов, и я подумал, что тебе может понравиться канарейка. Но не знаю, как ты относишься к птицам в клетках.) Видишь, я готов писать о чем угодно, лишь бы не об этом. Это не тоже самое письмо, что я написал в Ос-Альте. Я дважды пытался написать его снова, но было невыносимо думать о том, что ты это прочитаешь. На второй попытке, когда представил тебя с этим письмом, я встал из-за стола, подошел к окну и ударился головой о створку. Специально. Потому что даже глупость нарочно причинять себе боль не идет ни в какое сравнение с тем, чтобы послать тебе это письмо. Не могу вынести даже мысли о твоей жалости. Я не могу отправить это тебе. Я думаю, может, когда ты говорила, что хочешь меня без брони, ты имела в виду состояние, в котором могла бы меня пожалеть? Писать это письмо, это как карабкаться по стене. Движешься медленно, осторожно и главное не смотреть назад. Я весь броня, Инеж. Под ней ничего нет. Раньше, кажется, что-то было, и оно звалось другим именем. Но то существо не смогло бы выжить самостоятельно. Джеспер и Нина говорят, что «освобождают свой разум», чтобы обратиться к силе гришей. «Освободить свой разум — что это вообще значит?» — спросил я однажды, и Джеспер ответил: «Ну, тебе просто нужно перестать думать». Но как можно перестать думать? Что такое человек, если не его мысли? Что такое я, если не моя броня? Это своего рода великодушие с твоей стороны, называть это броней, словно я рыцарь или что-то в этом духе. Ты всегда думаешь обо мне слишком хорошо. Я не хочу, чтобы ты думала обо мне хуже, но тебе бы стоило. Ты имеешь на это полное право. Чего я хочу? Я хочу увидеть тебя. Поговорить с кем-то неглупым. С кем-то, кому я могу доверять. Пока ты не ушла, я не понимал, как глупо себя чувствую, когда мне нечего делать после проверки всех счетов. Я знаю, что ты не хочешь заниматься тем, чем занимаюсь я. Ты никогда не хотела, с самого начала. И если я попрошу об этом сейчас, ты откажешься. Может, вообще откажешь мне во всем. На этот раз я ничего не стану вычеркивать. Не буду оглядываться назад. Я хочу, чтобы ты позвала меня к себе в постель, Инеж. Посмотрела на меня через плечо и позволила пойти за тобой. Позволила увидеть тебя такой, какой никто не видел. Это то, что ты имела ввиду ввиду, говоря «без брони»? Я постоянно думаю о том, как прикасался к твоей груди. Это ужасно. Это делает меня бесполезным. Я не могу думать ни о чем другом, пока думаю об этом. Позови меня к себе в постель! Позволь мне прикоснуться к твоему обнаженному телу! Может быть, меня будет трясти, может быть, я, даже, упаду в обморок. Но позвольте мне попробовать. Иногда дурацкий голос в моей голове говорит, что мы созданы друг для друга, что мои руки созданы, чтобы прикасаться к тебе. Просто я не хочу напоминать тебе о других мужчинах. Иногда после твоих слов мне кажется, что это не так уж и сложно. Может, под броней еще что-то осталось. Я не знаю. Но стоит ли оно хоть чего-то, если оно там есть? Просто скажи, что тебе во мне нравится. Я подарю тебе это. Разве так не будет проще? Хотя, может, на самом деле тебе ничего во мне не нравится, и ты просто глупо надеешься найти что-то стоящее под всей этой грязью? Такая вера была бы на тебя похожа. Но это было бы жестоко по отношению ко мне, Инеж. Заставлять меня надеяться, пока ты ждешь того, чего никогда не будет. Ты так и не спросила меня, как именно я вернул тебя от Яна Ван Эка, и это очень мудро с твоей стороны. Лучше тебе не знать. Но ты бы не удивилась, что я ни о чем не жалею. Потому что я бессовестный и безнравственный гадье, так зачем о чем-то сожалеть? Я вернул тебя. На остальное плевать. Иногда я все еще слышу, как люди называют тебя Призраком Бреккера, и мне кажется, что я могу сделать что-то безрассудное. Просто из воспоминания о том, как много общего было у нас раньше и как мало сейчас, и понимания, что ты сама этого захотела. Если бы кто-то написал мне записку, притворяясь тобой и предлагая встретиться, чтобы помочь застегнуть тебе платье, я легко бы мог совершить большую глупость. Просто от одной мысли о твоей голой спине и о том, как я застегиваю тебе пуговицы. Расстегиваю пуговицы. Развязываю шнурки. Задираю твою нижнюю юбку и довожу тебя пальцами, ртом, членом. Думаю, что смогу это сделать, Инеж. Просто позволь мне попробовать. Скажи мне, чего ты хочешь. Позволь мне попробовать. Ты настолько храбрее меня, что даже представить не можешь. Я уже слишком много написал, но не стану ничего вычеркивать. Я сохранил все платья, даже то, которое ты не надевала. Если приедешь в Кеттердам, я помогу тебе его надеть. На рукавах голубые ленточки, и я помогу тебе их завязать. Хотя, зачем тебе это? Ты ненавидела эти платья. Все, кроме того, которое было не от меня. Надеюсь, ты проколола нос. Я могу представить тебя с этим маленьким золотым цветком, распустившимся на твоем лице, и с золотым в волосах. Так ты можешь получить то, чего хочешь. Я хочу увидеть тебя. Я хочу поговорить с тобой. Я хочу прикоснуться к тебе. Я хочу знать, что с тобой все в порядке. Я хочу, чтобы у тебя было то, чего хочешь ты. А ты говоришь, что будешь со мной, если я сброшу броню или не будешь вовсе. Но я никогда не надеваю броню. Я просто весь превратился в железо. Так что, возможно, ответом должно быть «не буду вовсе». Может быть, правильно, что ты держишься от меня подальше. Иногда… ничего вычеркивать не буду. Иногда я думаю, может быть, я хочу, чтобы ты НИЧЕГО НЕ ВЫЧЕРКНУ, может быть, я хочу, чтобы ты меня пожалела. Я хочу, чтобы ты давала мне пощечины, командовала мной, была жестока и не проявляла пощады. Но потом я хочу, чтобы ты пожалела меня. Меня тошнит от этого. Это заставляет мой желудок переворачиваться. Эта страница сейчас так выглядит, потому что я провел рукой по чернилам. Я хотел и это кинуть в огонь, но я не буду. Что бы я сделал, если бы ты пожалела меня, Инеж? Кем бы я стал? Кем-то настолько мелким, что ты бы даже не взглянула на меня. Если я сниму свою броню, как ты меня узнаешь? Ты не сможешь. Я могу жить как безнравственный гадье, Инеж. Темная тень позади, пока ты идешь вперед в сиянии света. Я могу жить зная, что я лишь часть прошлого, которое ты ненавидишь: грязный вор, с которым ты познакомилась, когда была в ловушке в грязном городе. Но не думаю, что ты знаешь меня без моей брони. А я не выдержу быть кем-то, кого ты не знаешь. Вот то, что я написал в Ос Альте: «Я горю, и я никогда не перестаю думать о тебе и желать тебя. Даже когда мои планы не имеют к тебе никакого отношения, даже когда ты в сотне миль от меня на корабле и даже не думаешь обо мне, я все делаю ради тебя. Иногда, тайными путями. Способами, о которых никто никогда не догадается. Я написал наши имена на кирпиче и ночью положил его в фундамент здания, которое строил. Тебе придется полностью разобрать его, спуститься под землю, чтобы найти кирпич, на котором какой-то ребячливый идиот нацарапал «Каз и Инеж». Когда-нибудь кто-то убьет меня, и тогда, я хочу, чтобы ты разобрала меня на части и увидела, что написано у меня на сердце. Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось. Ты можешь предать меня всеми мыслимыми способами, но я все равно никому не позволю причинить вред даже волоску на твоей голове. Я просто не смогу. Если бы ты приказала мне встать на колени, Инеж, я бы не задумался ни на минуту, но ты никогда этого не сделаешь. Я неправильный человек. Но ты сказала, что я красивый. Я знаю, я слышал, как ты это сказала. И я знаю, ты знала, что я услышу, как ты издаешь этот звук. Я горю. Я все время горю. Солнце взошло. Я должен пойти и принести тебе чай.» Вот то, что я написал. И я пошел и принес тебе чай. Твой покорный слуга. (Конверт с двумя керчийскими штампами: вес письма и печать для заграничной почты. Обратного адреса нет. Находится в порту в Ос Керво в ожидании прибытия капитана Гафы с коробля «Призрак», которое может случиться в любой день.)