Where The Water Tastes Like Wine

Уилбур смотрит на Салли, едва сдерживая смех. – Да ладно, тебе не нужно притворяться. Немного слишком человеческое лицо Салли морщится от смущения, она хлопает себя по щекам, возвращая привычно острые глаза и лисьи уши. – Прости! Я запаниковала. – Это всего лишь мой отец и его сосед по комнате. – Успокаивает ее Уилбур. – Тебе же не придется знакомиться с самим Праймом или что-то в этом роде. Он бочком проходит в дверь и протягивает ей руку. Кицунэ принимает безмолвное приглашение и переступает порог дома двух богов. Извилистые залы, широкие комнаты, высокие потолки – здесь просторно, но не в том смысле как это обычно бывает у богатых людей. Меха на деревянном полу, подушки у очага. Широкий чайный столик, окруженный низенькими стульями. Бесчисленные мелочи, привязанные на веревочки – сушеные травы, трофейные черепа, деревянные колокольчики – украшают собой стены и полки. Вороны ползают по стропилам. На улице играют собаки. Салли замечает эфемерный мираж феникса, отдыхающего в огне камина. В воздухе, в пыли, пойманной светом, есть что-то состарившееся и мягкое. Это красиво настолько, что она не верит, что подобное могли создать боги. Боги строили далекие дворцы, храмы из мрамора, золота и камня, сплетали их хаосом живых цветов, укрощенных их неистовой волей. Это? Это не далекий дворец и не святой храм, это дом. На вешалке в прихожей висит длинный красный плащ. Кровь Завета тоже высокий, но в стандартах смертных – необычайно высокий для Надземцев, но достаточно обычный для пиглина, за которого его можно было бы принять. Его тело поет золотом. Ясные золотые глаза, золото, вплетенное в снежную гриву, в кисть длинного подвижного хвоста. Золото рассыпается, как веснушки, по его рукам, по лицу – постаревшему лицу, изнеможенному и покрытому шрамами. Он смотрит на нее поверх круглых очков. Очки делают его почти игроком – тот факт, что даже у старого бога могли быть такие смертные проблемы как плохое зрение. Проволочная оправа и тонкие линзы. Он мог бы сойти за библиотекаря, если бы не его массивное тело. – О, – нараспев произносит низкий, почти гнусавый голос. – Я забыл, что у нас гости. – Я надеюсь, ты не забыл хотя бы убедиться, что у нас дома есть продукты, которые она может есть без риска отравиться? – Прямо спрашивает Уилбур, приподняв бровь. Завет гудит, неопределенно щелкая ухом. – Не волнуйся. Ты сказал, что она ела монеты из фонтанов, я отложил немного мелочи и исправил все, что твой отец умудрился сжечь. – Пауза. – Это шутка. Филза на самом деле не сжигает пищу… Большую часть времени. Салли действительно хихикает над этим вопреки самой себе. – Ах, да. Юмор. Я так хорош в разговорах. – Едва заметная улыбка скользит на его хмуром лице. – Люди дали мне много имен, но Техноблейд – моя любимая их попытка. – Тогда добрый день, Техноблейд. – Тебе необязательно производить на меня впечатление, – дипломатично говорит Завет. – Это не я хаотичный отец Уилбура. – Черт возьми. – У Салли не получается сдержать острую ухмылку. – А у меня уже назрел план выведать у тебя все самые неловкие детские истории. Техно угрожающе смеется. – О нет, – шепчет Уилбур. – О, я знаю много историй, – угрожающе шипит Техноблейд. – Так много неловкости. – И нам не суждено услышать ни одну из них, – настаивает Уилбур. – Ты не знаешь, где Фил… – Эй, Салли, – радостно щурится Техно, - Уилбур тебе когда-нибудь рассказывал о том, как я стал его маленьким братом-близнецом? На лице Уилбура застывает ужас. – Никто не должен об этом узнать, Техно… – Все началось, когда ему было 4 года, и он узнал, что у меня не было дня рождения… – ПРЕКРАТИ! Уилбур прыгает вперед, чтобы зажать руками рот Техно. Это совершенно не помогает. – Итак, мы пытались объяснить ребенку, как работает время… даже, несмотря на то, что время – это коллективная галлюцинация, полезная только при приготовлении выпечки, зелий и сельского хозяйства… – Техноблейд, я сварю твои кости и вычерпаю твои хрящи деревянной ложкой, о милостивые боги…

-<>♥<>-

Могло быть и хуже, думает Уилбур. Все могло быть намного хуже каких-то глупых детских историй. Все могло бы пройти просто ужасно! Так ужасно! Чат мог бы клюнуть Салли! Пара стариков могла бы просто забыть о их визите, или кто-то мог бы подавиться ореховым пирогом… … но этого не произошло. Единственное, что могло пойти не так – это Техно туманно вбрасывающий фразы о том, что Филза опаздывал, потому что «ремонтировал игрушки в подвале». Но все в порядке. Никто не ненавидел друг друга. Им на самом деле понравилась Салли. СЛАВА БОГАМ. Слава богам. … слава богам.

-<>♥<>-

Салли знает, что его зовут Филза, но трудно назвать существо, сидящее рядом с ней, как-то иначе, чем Ангел Смерти. Завет был золотом, но явно не отполированным, с вкраплениями терракоты, снега и крови. Заземленный и понятный. Ангел же едва ли казался реальным. Ладонь, которую он протянул для рукопожатия ощущалась и выглядела как слоновая кость, а пальцы утопали в звездной пыли. Его припорошенные серебром волосы были яркими как солнце. (Салли не успела увидеть его крыльев, но длинные-длинные тени, скользившие по стенам, когда он только пришел, казалось, могли бы поглотить весь дом целиком.) На нем была изумрудно-зеленая шляпа с вуалью, которую он ни разу не снял, пока находился рядом с ней. Но она видела старую фотографию – несовершенный крючковатый нос, родинка в уголке губ, растрепанная серебристая борода, и коротко стриженные волосы, которые выглядят так, словно их постригали без зеркала. Его лицо – не похоже на идеальную божественность. Он выглядит так, словно мог бы быть чьим-то дедушкой. (У него даже есть трость, в завершение образа.) – Итак, – небрежно говорит он, – есть какие-нибудь планы на будущее? – Мне нравится быть с Уиллом, – честно отвечает Салли. – Я думаю, что хочу оставить его себе. Она ждет возражений – она ждет, что ее слова воспримут буквальным, собственническим, смертным образом, но этого не происходит. Мужчина только с любопытством наклоняет голову. – Он делает тебя счастливой? – Спрашивает Ангел. Салли моргает, гадая, нет ли в этом вопросе подвоха. – Разве ты не должен спрашивать наоборот? Ангел улыбается, и ей кажется, что от этого действия на его непостижимом лице появляются пляшущие морщинки. – Мне не нужно спрашивать о том, что я уже знаю. – Это просто немного странный вопрос, - отмечает она. – На самом деле есть довольно конкретная причина, по которой я посчитал нужным спросить, - настаивает Ангел. Салли делает паузу. – Какая же? – Я знаю лица всех, кто когда-либо молил меня о смерти, Салли. Кицунэ отводит взгляд. – Ты – дух, – отмечает Филза. – В отличие от игроков, которые проходят через руки моей Леди, у вас есть только одна жизнь. У Ангела добрые глаза. (Грустные. Они такие грустные.) – Поэтому я спрошу еще раз, - повторяет он. – Уилбур делает тебя счастливой? В его голосе нет ничего угрожающего. Это не взывает к уважению. Его давно устаревший акцент тэлона почти похож на колыбельную. (Почему голос, который ведет людей к Смерти должен звучать как-то иначе?) – Да, делает. – Уступает Салли. – Хорошо. – Ангел тихонько постукивает тростью по земле. – Значит, я не планирую встречать тебя на своей работе в ближайшее время? Открытый вопрос, ничего от нее не требующий. Салли подозревает, что она могла бы дать даже самый худший из всех возможных ответов, и он бы все равно улыбнулся ей, несмотря ни на что. – Я бы хотела сначала добраться до седьмого хвоста, прежде чем навестить тебя там, - решает Салли. Взгляд Фила смягчается. – Я рад.