Where The Water Tastes Like Wine

И Шлатт учится жить заново. Он… он забирает свои вещи из старой квартиры. (В любом случае, их было не так уж много.) Он собирает все оставшиеся у него деньги. (Все не так плохо как он думал. Он еще не умер.) Он снова принимает лекарства и правильно питается. (Ангел дает ему рецепт муки из жуков и пару медицинских советов.) Хани и Лемон дают ему время прийти в себя. Хани с суровой ухмылкой выслушивает его предложение об арендной плате, а Лемон вместо этого предлагает ему работать в магазине вместе с их ребенком. Парня зовут Гост. Козленок – может быть, на год моложе Шлатта, может, на два… И он… тот еще персонаж.

-<>♥<>-

Рамлин и козел смотрят друг на друга. – Что это такое? – Шепчет Хани своей жене. – Это какое-то моблинское дерьмо? Какая-то странная травоядная хуйня, которой я не понимаю? – Подожди клик, – глубокомысленно шепчет в ответ Лемон. Два парня встают, хватают друг друга за плечи и ударяются головами с оглушительным, трещащим эхом. Они отстраняются, сурово кивают, пожимают друг другу руки и, как ни в чем не бывало , продолжают свой день. – Это была драка? – спрашивает Хани. Лемон тихо воркует. – Они подружились. Как мило.

-<>♥<>-

На плечо Шлатта садится ворон. Сначала он подумал, что это может быть одна из ворон Ангела, но нет. Вороны Ангела были маленькими, пакостливым, призрачными существами со слишком внимательными глазами. Но этот ворон большой, с широким клювом и взъерошенными перьями. – Как дела? – Небрежно спрашивает Шлатт. Ворон моргает. – Как дела, - говорит он в ответ. Хорошо. Вероятно, сейчас происходит что-то странное. Гост проходит мимо, и ворон грубо хлопает Шлатт по плечу черным крылом. А потом ворон пропадет – вместо него эльфийка с серой кожей в длинной юбке, широком вязаном свитере и волосами такими же темными, как перья птицы, которой она была всего несколько мгновений назад. Девушка наклоняется, чтобы поцеловать Госта в щеку, когда ее каблуки с цокотом приземляются на пол. Самый обычный понедельник. Заостренное лицо, заостренные уши, круглые очки. – Это твой депрессивный сосед по комнате? – спрашивает она, устраивая свой подбородок на макушке Госта. – Сейдж, ты не можешь называть депрессивным каждого человека с грустным лицом, - невозмутимо отвечает он. – Это делает их еще более жалкими и подавленными. – Вау, спасибо, – саркастически благодарит Шлатт. – Да, я сосед по комнате. Отвали. Сейдж тихо смеется, утаскивая своего парня в неизвестном направлении. – И снова хардкор, – начинает Хани, через некоторое время после того, как они уходят из магазина. – В конечном итоге мы все кучкуемся в одних и тех же местах, даже если это происходит ненамеренно. Там, где условия жизни могут гарантировать нам безопасность. Шлатт задумчиво щелкает ухом. – Гост… не хардкорный. – Да. – Янтарные глаза Хани теряют свой привычный запал. – Да, это так. – Уилбур говорил мне, что вы с Лемон не хотели, чтобы они были вместе… – осторожно вспоминает Шлатт. – Почему так? Можешь не отвечать, если это какое-то сугубо семейное дело… – Ну, ты ненамного старше этих детей, так что, я думаю, ты можешь понять. – Хани вздыхает. – Это не очень здорово в их возрасте так крепко привязываться друг к другу. Вопрос о том, будут ли они и дальше соответствовать друг другу, когда вырастут, остается открытым. – Она скрещивает руки на груди. – И предположим, что у них все будет хорошо, они будут жить долго и счастливо. Они могут любить друг друга настолько сильно, что одному из них в конечном итоге придется смотреть, как другой умирает. Шлатт хмурится. – Что ты имеешь в виду? – Хардкорные люди не стареют, малыш. Либо Сейдж умрет слишком рано, не сумев приспособиться к своему проклятью, либо она проживет достаточно долго, чтобы похоронить Госта. И после этого она уже не сможет жить в одиночестве. Хани резко щелкает крыльями. – Мы хрупкая порода. Любой из тех, кто не погиб в результате глупых несчастных случаев или безумия тех, у кого есть три жизни… они, как правило, заканчивают тем, что умирают из-за разбитого сердца. Куда… куда безопаснее создать семью с кем-то, кто близок к твоему жизненному диапазону. – На ее лице появляется усталость. – Говорю по собственному опыту. Шлатт тяжело вздыхает. – Черт возьми. – В конце концов, я не могу их остановить, - признается Хани. – Все что я могу, это быть рядом, когда вся эта история закончится слезами.

-<>♥<>-

Лишние упаковки с лапшой исчезают из шкафа. Шлатта это устраивает.

-<>♥<>-

Месяц спустя он выходит на улицу, чтобы пойти куда-либо кроме пекарни Лемон.

-<>♥<>-

Два месяца спустя он снова садится на поезд.

-<>♥<>-

Три месяца. Он нашел работу. (Она была временной – это длилось всего неделю. Но он приносит домой хороший ужин, когда получает свою заслуженную зарплату.)

-<>♥<>-

Четыре месяца. Шлатт работает в аптеке, получает скидку на свое лекарство и он все еще жив. – Давай же! – Настаивает Уилбур. – Тебе нужно отпраздновать это! – Я скучаю по клубу, – признается Шлатт. – Я скучал по ребятам оттуда. – Ну, с этим придется немного подождать, – отмечает Уилбур. – Сегодня они проводят инвентаризацию, так что открытие позже, чем обычно. – Черт возьми! Сегодня? – О, не расстраивайся из-за этого. В любом случае в последние время почти все заняты работой и не приходят прямо под открытие. – Он взбудоражено подпрыгивает на ходу. – Однако, сегодня ночь обещает быть веселой! Я об этом позабочусь! Шлатт хихикает. – Ты собираешься снова напоить МС? – На этот раз я предприму все меры предосторожности, прежде чем пытаться провернуть это… - Уилбур едва не врезается в проходящего мимо пчелиного моблина. – Какого хрена? Разве здесь поблизости живет хоть один билин? А потом появляется еще один билин, и еще. Буквально целый рой игроков, растянувшийся почти на весь квартал, с шестью конечностями, в касках. Все они сходятся к какой-то неизвестной точке Полумесяца. Некоторые ведут тягловых лошадей, некоторые едут на этих… этих гребаных автоматических повозках, нагруженных странным оборудованием. … У некоторых в руках кувалды. - Что-то случилось, – быстро шепчет Шлатт. Уилбур хмурится. – В чем дело? Это просто союзный улей, верно? Я видел этих парней раньше, они… они же просто занимаются строительными работами…. – Никому нет дела до Полумесяца, никто не стал бы нанимать строителей, придурок! – Шлатт грубо хватает Уилбура за руку и рысью бежит в направлении толпы билинов. – Это очень плохо, черт возьми, мы должны понять, что там происходит! Уилбур тормозит друга совсем рядом с толпой рабочих, его взгляд направлен на одну из строительных машин. – Это экскаватор, – неверяще шепчет Уилбур и на его лице вспыхивает возмущение. – Это гребаный экскаватор! Шлатт издает растерянный звук. – Я не разбираюсь в механическом дерьме, чувак. Что они собрались строить при помощи экскаватора? – Они не собираются строить, – мрачно говорит Уилбур. – Экскаватор предназначен для того, чтобы ломать. Шлатт, они собираются снести все это место! – Его красные глаза скользят по строительному оборудованию. – Черт возьми, они, наверное, собираются снести всю улицу! – Черт…черт, черт, черт… – Шлатт резко поворачивает голову, осматриваясь. – Твою мать, здесь же сейчас почти никого нет. Все на работе в центральном районе! – Эй! – Уилбур кричит ближайшему билину. – Эй, что происходит… Рабочий продолжает идти, совершенно глухой к миру. Уилбур рычит себе под нос. – Черт побери, у них противошумные наушники. Они не слышат ничего из того, что я говорю. – Они собираются снести его. – Сердце Шлатта замирает, сквозь дрожь в голосе пробивается блеющая нотка. – Они собираются разрушить клуб… И если они снесут бар, они, вероятно, снесут всю улицу, а если они снесут всю улицу, что помешает им снести целый квартал, а потом и весь район… – Что они делают? Уилбур и Шлатт поворачивают головы. Под шарфом и потрепанным пальто они видят знакомое голубое пламя в очках. – Что они делают, они… – Руки Десперо начинают дрожать. – … они не могут этого сделать, они не… – Успокойся, Блю, - Шлатт мягко хватает его за локоть. – Не распаляйся, а то перегреешься. – Это мое, – слабо указывает Десперо. – Почему они все это сносят? Это мое. – Я пытался остановить кого-нибудь и заставить рассказать нам, что происходит, но они все летают со своими наушниками, – объясняет Уилбур. – Это место принадлежит мне, – говорит Десперо. – Я построил его. Почему никто даже не предупредил меня, что… – Я знаю, – мягко обрывает его Уилбур, - я знаю. Но у нас нет другого способа привлечь их внимание, кроме как продолжать кричать на них, а это, ну… не сработает. Руки ифрита трясутся сильнее. – Может, мы можем схватить кого-нибудь из них? Или бросить камень? – Уилбур хмурится. – Я не думаю что эти парни ядовитые, но это, вероятно, не очень хорошо закончится. – Привлеки их внимание. – Десперо выдыхает облако черного дыма. – Привлеки их чертово внимание, или я сделаю это сам. Уилбур нервно отступает назад. – Блю, Блю, если ты планируешь сделать что-нибудь радикальное, то я бы посоветовал тебе… Десперо грубо стряхивает руку Уилбура со своего плеча и со свистящим шипением начинает двигаться вперед. – Черт, – бормочет Шлатт. – Уилл, назад. – Что происходит… – ЛОЖИСЬ! Шлатт толкает их обоих прямо на землю как раз вовремя, чтобы позади них раздался ослепительный ударный хлопок. Они оглядываются и видят бармена полумесяца, плечи которого трясутся под опаленным пальто, огонь искрятся в его волосах, а сам он стоит в идеальном кольце небольшого дымящегося кратера. Рабочие смотрят на него. – КАКОГО ЧЕРТА, – Трещит его голос, – ВЫ ДЕЛАЕТЕ С МОИМ БАРОМ? И обитатели Полумесяца возвращаются к жизни.