Where The Water Tastes Like Wine

– Ну же, ребята, – скулит жестяной голос, – Серьезно? Вы просто стоите на пути! – Билин разводит руками. – Мы не можем работать, пока вы стоите здесь! – В ЭТОМ И СМЫСЛ, ПРИДУРОК! – Кричит Хани со своего насеста на плече Лемон. – УБИРАЙТЕСЬ ОТСЮДА! Билин бригадир издает нервный звук. – Но мы должны быть здесь. Городское управление заключило с нами контракт на снос этого района. – Да неужели? – Шипит Десперо. – Я владелец этого проклятого места! Кто-нибудь вообще планировал хотя бы предупредить меня о том, что они собираются сносить мою собственность? Бригадир вздыхает. – Я не знаю, что вам сказать, сэр. Новый план города был доступен общественному рассмотрению в течение последних нескольких месяцев. У вас была возможность его оспорить. – Этот план висит где-то в гребаном подвале мэрии?! – Кричит кто-то из толпы. – Нас никто не приглашал на городские собрания, придурок! – Раздается другой голос. – Да, ну… это не моя проблема, не так ли? – Бригадир раздраженно щелкает. – Мы просто пытаемся делать свою работу, а вы сердитесь на нас за это! – Твоя работа – сносить наши гребаные дома! – Пронзительно визжит Вэб. – Или ты хочешь чтобы мы просто смотрели на это и радовались? – Я буквально обычный рабочий, перестань орать на меня! Не обращая внимания на продолжающийся спор, один билин включает машину и начинает с грохотом приближаться к бару. Это выглядит не очень устрашающе, учитывая практически пешеходную скорость, которую ему приходится соблюдать, чтобы никого не задавить. – Вали отсюда! – Кричит Гост, стоя перед экскаватором и кидая в его кабину камни. – К черту вашу работу, вы, дерьмовые маленькие букашки! Машина перестраивается. По крайней мере, пытается это сделать. Куда бы она ни повернула, ее встречают игроки, упрямо преграждающие все возможные пути. Это не скоординированная толпа. Поскольку большая часть Полумесяца все еще не вернулась домой с работы, в основном это усталые родители, недовольные старики и шайки детей. Они не могут сделать ничего, кроме как докучать. Всеми возможными способами. Дети начали толкать экскаватор. Конечно, у них бы не хватило сил опрокинуть его, но, по крайней мере, они смогли встряхнуть его пару раз, и мелкие хрупкие пчелы едва ли могли их остановить. Эскалатор упрямо движется вперед, и люди начинают карабкаться на него, насильно останавливая продвижение машины. Во время еще одного толчка водитель не справляется с управлением, врезаясь в стену. Толпа замирает. В воздухе повисает пыль и тишина. И жители и рабочие, застыв смотрят на эту сцену. Кто-то кашляет, и это, нарушив тишину, вызывает цепную реакцию. – Шевелитесь! – Кричит Уилбур толпе, бросаясь к обрушившейся стене. – Там завалило людей, сделайте что-нибудь! Его слова – как кнут, ударяющий по их спинам. Наиболее крепкие жители Полумесяца устремляются вслед за ним. Грубые руки царапают разбитые кирпичи, обнажают потрепанные, но, к счастью, живые тела. Синий свитер выглядывает из пыли. – ГОСТ! – Хани спрыгивает с плеча Лемон, спотыкаясь по пути и расталкивая всех, кто мешает ей пройти. – ПОДВИНЬСЯ! ДВИГАЙСЯ! УБИРАЙСЯ! Две крепкие женщины вытаскивают молодого козленка из-под обломков. – Гост. – Хани легонько шлепает ребенка по лицу. – Гост, глупый, давай вставай! Не время играться! Ответа нет. Никакого шума. Никакого движения. Совсем ничего. Хани грубо дергает Госта за рукав и смотрит на его запястье. Она ничего не говорит. Не сразу. Сначала ее перья начинают дрожать. Сначала грохот крыльев, спрятанных под панцирем, медленно превращается в мучительный животный крик. Водитель вздрагивает. – Мисс… мисс, мне очень жаль, я не хотел… – ПОШЕЛ ТЫ! – Визжит она, вцепившись в своего ребенка. Кто-то пытается подойти ближе и оттащить ее, но немедленно получает за это немилосердно резкий удар тростью. – ОТВАЛИ! НЕ ПРИКАСАЙСЯ КО МНЕ! После этого она больше ничего не говорит. Она просто… она просто вопит, глаза полны злых слез, трость бесцельно ударяется о землю. Выглядит так, словно она, наконец, достаточно разозлилась, чтобы это, возможно, могло поглотить ее целиком. Лемон не плачет. Ее большие темные глаза сухи. Слезы не осмеливаются показаться на ее золотистом мехе. Слезы – это для дома. У нее больше нет дома. Она не плачет. Копытные руки сжимаются. Широкие плечи дрожат. Возможно, только сейчас все замечают, что она - самый высокий, самый крупный и сильный игрок, который есть у Полумесяца. И ее мертвый ребенок лежит на земле перед ней. Распущенные пряди ее цветастой косы падают ей на лицо, когда она склоняет голову в сторону толпы. – Ты сделал достаточно, – на удивление мягко говорит она. – Я думаю, тебе стоит уйти. – Мы не можем уйти, – нервно бормочет бригадир. – Мы должны работать. И Лемон – мягкая, сладкая, добрая, нежная Лемон – разбивает кабину экскаватора, выбрасывает оттуда водителя за шиворот и врезается плечом в бок машины, до тех пор, пока она не опрокидывается прямо около полу разрушенного здания. – Я не давала тебе выбора, – тихо уточняет она. – Убирайтесь. – Мы просто делаем свою работу, вы, сумасшедшие ублюдки! – Бригадир взмахивает руками. – Это вы должны убраться, пока мы не вызвали гребаных копов, чтобы они пристрелили вас за нарушение работы городских служб! – Вызывай, – спокойно говорит Лемон. – Либо застрели меня прямо сейчас. И тебе лучше сделать это быстро. – Она громко хрустит костяшками пальцев. – Тебе лучше сделать это одним выстрелом. Бригадир наклоняется к рации. – Союзный улей полиции Идалии, – шипит он. – У нас протестующие. Бригадир снова надевает свои наушники, как и остальные рабочие, и они возвращаются к своему оборудованию. Новая волна нерешительности просачивается через толпу. – Я… я не подписывалась на это… – Мы не можем допустить, чтобы сюда приехали копы, только не снова… – Разве мы не можем хотя бы попытаться поговорить с мэрией? – В любом случае, какой в этом смысл? – удрученно шепчет Шлатт. – Нас все равно никто не послушает.

-<>♥<>-

И Уилбур чувствует… … он чувствует. Он расстроен! Он чувствует замешательство, ему грустно, он чувствует ужас, он чувствует неверие, он чувствует… Он чувствует… Он чувствует… Ярость. Он стоит на старом деревянном ящике и наблюдает, как разваливается место, которое он любит, и чувствует, что краснеет. Его сердитый топот по пустотелому ящику эхом отдается во всем Полумесяце. – Эй! Толпа смотрит на него, навострив уши. Да, мрачно думает Уилбур. Прямо сейчас вам лучше слушать. – Это наше! – Кричит Уилбур, обводя когтистыми руками пространство улицы. – Все это место принадлежит нам! Это наш дом! Наша жизнь! – Его рот кривится, острые зубы обнажаются презрительным оскалом. – И вы просто позволите им забрать это у нас? Его крылья с грохотом распахиваются позади него, вспыхивая, как серебристый восход солнца. – Мы больше чем это! – Он указывает на виднеющиеся вдалеке идеальные до тошноты шпили Идалии. – Мы больше чем они! Вы называете себя волками! – Он обвиняюще сплевывает себе под ноги. – НО СЕЙЧАС Я ВИЖУ ПЕРЕД СОБОЙ ТОЛЬКО ШАЙКУ ТРУСЛИВЫХ СОБАК!

-<>♥<>-

Черт бы побрал этого Орфея и его поцелуй белладонны,

Красивый и ядовитый.

Прекрасный, смертельно опасный…

Теперь он густеет на моем языке!

Теперь он укореняется в моих легких!

Теперь я поражен, теперь я уязвим!

Уже ничего не исправить!

Опасен этот червовый валет .

С его поцелуя,

Начинается бунт.