Может быть однажды я смогу почувствовать это

— Ты носишься с ним, как наседка, — звонкий и несколько ироничный голос Старка суперслух суперсолдата слышит так, словно он находится рядом с ним. — Ты не представляешь, Старк, — отвечает Роджерс. — И хорошо, что не представляешь, что такое быть виновным в смерти друга и найти его через семьдесят лет. Я готов пылинки с него сдувать. Мне кажется, что он может рассыпаться пылью у меня на руках, и я не прощу себе этого второй раз. Я и первый не простил. — Может вам обоим стоит немного расслабиться? Кто знает, может это пойдёт вам на пользу? — кажется, что Наташа говорит расслабленным голоском, уютно забираясь в кресло с чашкой кофе, но Джеймс Баки Барнс точно знает, что Романофф расслаблена не больше, чем он сам. — Окей-окей, ребят, вы сложные старички, которым нужен свой подход, доверюсь специалистам, которых нашла Пеппер. Я парень простой, на мой вкус, если ты спасся от смерти — кайфуй и живи на полную катушку. — Что такое «кайфуй?» — спрашивает Барнс, заходя в общую гостиную. — О, Солдат, лёгок на помине, — кажется, Старка ничем и никогда не смутить. — Слушай меня, парень. Кайфуй — это бери от жизни всё, что ты можешь от неё взять. А здесь ты можешь взять от неё многое. Девочки там, танцы-шманцы, понимаешь? Барнс смотрит на Старка и отпивает колу из банки. — Ты странный, — говорит он невозмутимо. Наташин раскатистый смех говорит ему, что он выбрал неплохой вариант ответа. — Нет, Барнс, это ты странный, — говорит Старк. Я сама нормальность рядом с тобой. Чао, мальчики и девочки, проведите этот день хорошо, не шалите, я в мастерской. Он уходит под смех Романофф. — Да, — говорит она, — мало кто может так отбрить Старка. Наташа решает устроить Барнсу прогулку по Нью-Йорку. — Ты хочешь показать мне, как брать от жизни всё? — серьёзно спрашивает её Солдат. Наташа снова смеётся: — Твоё чувство юмора начинает мне нравиться. Нет, я просто хочу пройтись по магазинам. Кажется, Барнсу тоже начинает нравиться его чувство юмора. У Баки было другое. Но он был Баки много лет назад. Кто он сейчас — Солдат не знает. Прогулка с Наташей — это хорошо. Солдат на улицах и в крупных торговых центрах чувствует себя гораздо более напряжённым, чем в Башне у Старка. Кажется, Башня Старка по сравнению с НЙ — его дом. Насколько у него может быть дом. Ок. Солдат сужает: их со Стивом спальня — его дом. Дом — это место, где можно безопасно спать. Это не его настоящий дом, его могут оттуда выгнать. Наверное. Он не знает. Но по сравнению со всем окружающим — пока у него есть спальня, где есть Стив. Стив, который будит его от кошмаров. Стив, профессионализму которого в плане безопасности он может доверять. Зимний не может не признать, что это роскошь для Солдата. Даже если он не знает, надолго ли. Пока ему сложно поверить, что да. Но ему не привыкать. В рамках жизни Солдата любой отдых временный. Он благодарен за то, что есть. А сейчас ему интересно наблюдать, как в Наташе сочетается профессионализм шпионки и получение удовольствия. Она совершенно точно отслеживает и сканирует всё, что происходит на улице. Она выбирает магазины и повороты, в которых есть пути отхода. Она всегда лицом к выходу, а если ей нужно отвернуться — она болтает и ждёт, пока Солдат не повернётся лицом к выходу. Точнее, с помощью взглядов и микродвижений, а также перемещений, которые выглядят совершенно естественно, делает так, чтобы он повернулся лицом ко входу. Он понимает это не сразу, но когда понимает — ему нравится прикрывать её. Нравится, как она при этом умудряется щебетать обо всём, что встречается на пути, легко перескакивая с одной темы разговора на другую, не забывая показывать ему, как пользоваться эскалаторами и банковскими картами. Кормит его гамбургерами (гамбургеры — это вкусно) и пирожными (вкусно, но сладко). В ней нет тяжести Стива, в ней есть легкость... и теплота. Он не сомневается, что при необходимости она свернёт ему шею — и это тоже ему нравится. Он любит профессионалов. Но её теплота тоже настоящая. Он не привык сочетать в себе такие вещи, Гидра не допускала проявлений чувств на заданиях, и видеть, как другое оружие его уровня ведёт себя так легко и свободно, ему любопытно. При расставании Наташа прижимается к нему всем телом, благодаря за день, и шепча на ухо, что малыш Барнс — хороший мальчик. Её дыхание опаляет его шею, а губы скользят по коже. Он видит, как напрягается Стив, который стоит рядом. Практически всем телом. Он с любопытством смотрит на Романофф, которая отслеживает его реакцию. — Прогуляемся ещё как-нибудь? — говорит она, поправляя его волосы. Он чувствует запах её парфюма и косметики и смотрит на её губы и глаза, которые совсем рядом с его лицом. — Обязательно, — говорит Барнс, стоя с руками, сложенными за спиной. Ты, Наташа, хороший товарищ. Наташа делает шаг назад и смеётся. — Ты тоже хороший товарищ, Баки, — говорит она с улыбкой, явно довольная своей шалостью. Стив ощутимо расслабляется. Зимний смотрит, как Наташа своей завораживающей походкой удаляется вдаль по коридору и думает: может быть однажды я смогу быть как она. Смогу одновременно радоваться прогулке и быть хорошим оружием. Он поворачивается к Стиву и ловит в его глазах какие-то очень противоречивые чувства. Может быть, когда-нибудь он лучше сможет понимать оттенки того, как на него смотрит Стив?