Может быть однажды я смогу почувствовать это

— Барнс! — голос Старка как всегда слишком громкий, и сам он как будто весь слишком громкий, слишком бодрый, слишком... просто слишком. Старк входит в кухню и включает кофеварку, которая начинает жужжать. Барнс развлекается подкидыванием и ловлей ножа и думает, когда он начал так ценить тишину? — Зимний, хорош меня игнорировать. У нас с тобой есть дело. Мне нужна твоя помощь, — Барнс засовывает нож в карман и смотрит на Старка. Тот, верно истолковав телодвижения Баки продолжает, — ну вот, другое дело. Мне нужно, чтобы ты подержал деталь, — Барнс слегка наклоняет голову и приподнимает бровь. — Зимний, ну что тебе, сложно что ли? — бесцеремонность Старка не знает границ, и если ему что-то втемяшилось, то остановить его весьма сложно. Отпивает кофе. — Ну что, ты идёшь? Поворачивается и, не глядя, двигается в сторону Мастерской. Барнс легко спрыгивает с подоконника и идёт за Железным Человеком. В конце концов, он живёт в его доме. В конце концов, ему скучно и нечем заняться. И саааамую чуточку, почти неуловимо любопытно. Старк трещит без умолку — в этом они с Романофф очень похожи. Он говорит про то, что Зимний Красавчик, проезжается насчёт его мускулов и железной руки, которой удобно фиксировать детали в отличие от этой Бесполезной Железяки... дальше он десять минут ругается в сторону «Бесполезной Железяки», которая не смогла удержать маленькую, странной изогнутой формы деталь, и вообще её пора разжаловать в копировальные аппараты... Барнсу кажется интересным параллельно: - отслеживать процесс фиксации детали, - анализировать то, что пытается собрать Старк (он не понимает, но пытается угадать и предположить на основе имеющихся данных), - сканировать пространство (он впервые в мастерской, в связи с чем в безопасности он себя тут точно не чувствует, поэтому оглядывается и запоминает расположение), - и, конечно же, слушать краем уха Старка, который, закончив незаслуженно оскорблять домашнего робота, снова переключается на Зимнего: — Чем ты вообще планируешь заниматься? — ответа он не ждёт или, по крайней мере, не сразу, — вообще ты совершенно свободен и, понятно, Роджерс будет носиться с тобой, как с писаной торбой, но знаешь, мне кажется, чем раньше ты найдёшь, чем тебе заняться, тем тебе же будет и проще. И, между прочим, присмотрись к Мастерской, — я готов дать тебе открытый доступ к первому залу — ну не к Лаборатории, конечно же, что тебе там делать. Но здесь есть достаточно всего, что можно сделать руками при наличии мозгов и определённого интереса. Оружие в том числе. — Поверни вот так. Фиксируй. Ещё пять минут. Я собираюсь сделать кое-что для Сокола, кое-какое обновление для его крылышков, но ему не говори, не люблю говорить ему заранее, его ожидание действует мне на нервы. Я не знаю, когда закончу, у меня сегодня презентация проекта и пресс-конференция с Пеппер вечером. Что? Что ты на меня смотришь? — Почему ты помогаешь мне? — спрашивает Солдат внезапно для себя — пересохло в горле — немного хриплым голосом, — я убил твоих родителей. Старк не меняется в лице. Ну почти. Но его голос через почти минуту молчания звучит иначе, в нём внезапно нет ни звонкости, ни иронии и выпендрёжа, так свойственных Тони. Он очень уставший. И немного напряжённый. Совсем немного. — Я не знаю, солдат. Я не знаю. Просто подумал, что это будет совсем нелепо, если я продолжу весь этот бред с местью или ненавистью. Я так устал от всего этого. Вокруг и так какой-то сплошной апокалипсис. Не хватало только ещё мне поссориться в хлам с Роджерсом из-за его лучшего друга... который не виноват в том, что попал в лапы к Гидре и прошёл весь тот ад, который прошёл. Я просто не хочу думать об этом. Ты бесишь меня невероятно и будешь бесить ещё долго. Мне тяжело тебя видеть. Но оставить тебя на растерзание этим придуркам, нашему правительству и смотреть, как загибается Роджерс, после всего того, что мы прошли... я был бы пафосным идиотом, а я не идиот. Я гений, плейбой и филантроп, в конце концов. Мне надо держать имидж. А Мстителям нужен Капитан Америка, только и всего. Это было расчётливо. Да, расчётливо. К концу этой тирады его голос снова похож на голос Старка: громкий ироничный, раздающийся на всю Мастерскую. Он как будто сам пытается убедить себя в своей расчётливости. И краем глаза смотрит на Барнса, продолжая что-то выпиливать из детали, которую держит Зимний. — А что? Тебе не подходит такое объяснение? Ты ждал от меня пафосной речи про гуманизм? Барнс хмыкает. — Я живу в твоём доме. Было бы странно, если бы я ждал от тебя чего-то ещё. Думаю, что я бы чувствовал себя странно, если бы в твоей мотивации был пафосный гуманизм. — Воооот, — говорит Старк и забирает деталь из железной руки Барнса, — вот и славно. Пафосного гуманизма я тебе предложить не могу и даже извиняться не буду. Но ты можешь перебрать, смазать маслом и наточить лезвия вон в той штуке. Они несколько часов работают в Мастерской. Через пару часов Тони даже затыкается, только периодически подкидывая Зимнему какие-то задания, и они просто молча делают каждый своё. К вечеру Тони вытаскивает Барнса из мастерской, на ходу превращаясь в Шумного Старка, и тащит в общую гостиную, где уже ужинают Роджерс, Беннер, Сэм и Наташа. Для Баки это слишком много человек за раз, но он чувствует что-то вроде удовлетворения от нескольких часов работы в Мастерской. Это... успокаивает. По его оценке уровень угрозы от Старка ощутимо снижается. То есть очевидно, он такой и был, просто у него обновилась информация, стала более близкой к реальности. Это хороший результат дня. Они с Роджерсом привычно раздеваются, не глядя друг на друга, и ложатся в одну кровать. Барнс чувствует себя по-прежнему немного странно, прижимаясь к Роджерсу. С другой стороны Роджерс — это тепло, и как будто так и было всегда... может так и было? Но такого он пока не помнит. И его психика позволяет ему расслабиться и уснуть, когда они лежат вот так, когда его голова лежит на плече у Стива, и он закидывает на него ногу, ну просто потому так удобнее и теплее, и Стив гладит его по голове, — и Барнс знает, что он вдыхает запах его волос, и ему слышно как стучит его большое сердце, и он слушает, как Роджерс полушёпотом вспоминает их прошлое, и уже почти сквозь сон думает, что Стиву тоже, кажется, стало проще с тех пор, как они стали делать это именно таким способом, и позволяет себе почувствовать себя в безопасности и заснуть. Потому что Стив рядом.