Может быть однажды я смогу почувствовать это

Утро встречает всех сигналом общего сбора. Баки решает забить на него и в целом чувствует себя неуютно в кровати без Стива (к хорошему быстро привыкаешь, и вообще, что вчера на него нашло?), но Джарвис своим милым вежливым голосом говорит, что Старк просит его присоединиться. В гостиной уже собрались Тони, Наташа, Беннер, и вместе с ними вваливаются Сэм и Соколиный глаз. Старк коротко приветствует всех, даже забывая ёрничать, и коротко сообщает: - ...удалось найти координаты одной из ключевых баз, на которой держали Барнса. И мы бы не стали к тебе обращаться, Зимний, но на самом деле твоя помощь может понадобиться, потому что данных по этой конкретной базе не так много. С врачами согласовано, но, БАРНС. Никого нельзя убивать — только в случае угрозы жизни. Крушить можно всё. Это я, если что, готов оплатить. Пользоваться тем, что было на Базе Гидры, я считаю так себе идея в принципе, моя бы воля, взрывал бы вместе со всем, что внутри. Выдвигаемся прямо сейчас, потому что прошлые данные перехватили довольно быстро, их могут предупредить. Барнс, ты как, готов нам помочь? Если ты не в порядке — скажи, мы справимся без тебя. Стив тревожно смотрит на Баки, все смотрят на Баки, Старк смотрит на Баки. Баки пожимает плечами, коротко говорит: «Да» — Окей, но я тебя предупредил. Если у нас будет хоть один необоснованный труп, я не уверен, что у меня получится тебя вытащить. И да, вся операция пишется, и тебе тоже придётся надеть нательную камеру. Барнс говорит всё, что он помнит, — а помнит он много. Расположение комнат, количество охранников, сейфы, оружие... Он рисует схему, и они распределяют роли: за Наташей, как обычно, материалы, Сокол с ней, на Соколином глазе снайперская поддержка снаружи, Стив на первом плане с Железным человеком и Зимним. Они идут на взлётную площадку. В вертолёте они закрепляют на себе камеры, проверяют оружие. Предупредить Гидру, судя по всему, никто не успел — сказалась оперативность выезда. Первых охранников они проходят на раз-два. Роджерс орудует щитом, Барнс подсказывает, где стоят следующие, и прикрывает. Железный человек, как ни странно, на подхвате — вяжет тех, кто остаётся за Роджерсом и Барнсом, потому что они не должны уйти. Двух боевых единиц пока хватает. На третьем повороте они расходятся с Наташей и Соколом. Внутри уже в курсе нападения, и к ним спешат охранники и бойцы, но большая часть сотрудников уходит вглубь базы, — как и ожидалось, в центральный офис, в надежде, что до них не доберутся. Здесь им приходится жарко, Железный человек вступает в бой в полную силу, и они кладут большую часть охранников. Барнс получает небольшое ранение плеча — драться в замкнутом помещении втроём против десятерых слишком аккуратно не получается. На Роджерса в какой-то момент наседают четверо, но его выручает Старк с помощью лазера. Наташа с Сэмом отчитываются о том, что дошли до техотдела, и скачивают материалы. Они бегут дальше, коридоры, кажется, становятся всё более глубокими и тёмными, хотя это, очевидно, иллюзия, но Баки кажется, что они начинают давить на него, в голове мелькают флешбэки. За следующим поворотом офис. По предположениям там десять боевых единиц и за следующей дверью уже не-боевые сотрудники, среди которых, наверняка, достаточно сенаторов и вообще тех, кто играл важную роль. Перед поворотом Барнс, как договаривались ещё в Башне, оставив Роджерса и Старка, идёт отключить ловушку, которая может выстрелить из стены, если не знать о ней. Они слышат «вжик», потом лязг, характерные крики ударов, и, выбежав из-за угла, обнаруживают, что комната отгорожена от них решёткой. За решёткой Барнс против десятерых, один из которых уже корчится на полу. — Простите, — кричит он, — она случайно закрылась. — Барнс, твою мать, — орёт Старк. Ни одного трупа! — Конечно, — орёт в ответ Барнс, уходя от удара, — как договорились, Тони. Не беспокойся об этом, Тони. Стив со Старком смотрят друг на друга отчаянными глазами, понимая, что их провели, как младенцев. Но ничего не говорят вслух — операция записывается. Стрелять Старк не может — помимо решётки там какое-то силовое поле, и как оно отреагирует — неизвестно, может как отрикошетить, так и взорваться, так и повернуть куда-нибудь... не туда. Поэтому всё, что они могут — это смотреть. Это были одни из самых тяжёлых минут в жизни Роджерса. Насчёт трупов Старк мог не волноваться — он понял это на третьей минуте, и от этого стало чуть ли не хуже. Он танцевал между ними, словно смертоносный зверь, нанося удары — но ни одного критичного. Выстрел в коленную чашечку. Сломанная рука. Нос. Почки. Чьи-то перерезанные связки. Череп. Каждый удар был ответным, — он позволял им нападать, хотя мог технично переломать им шеи... или просто вырубить, и это было бы быстрее и безопаснее, в этом Роджерс не сомневался. Но Солдат позволял нападать им, и Стив ясно видел, что происходит: Барнс был готов к максимальным потерям для того, чтобы нанести максимальный урон и при этом не нарушить данное Старку слово. С точки зрения тех, кто смотрел в камеры — это была самозащита. Роджерс не сомневался в том, что эти люди были лично знакомы Зимнему. И что они с ним делали, он тоже мог представить. Это было так больно, как будто это его, а не Барнса сейчас избивали там, в той комнате. Они со Старком шарили по стене в попытках поднять решётку, но Стив постоянно оглядывался и, кажется, умирал с каждым ударом, направленным на Баки. И был совершенно не уверен, что Баки будет готов остановиться, если поймёт, что ситуация критическая. Скорее всего, он будет биться до конца, даже если будет уже на грани. Если бы их было не так много, если бы это не было десять на одного в маленьком помещении. Понимать, что даже если что-то пойдёт не так - у него нет возможности остановить это, было невыносимо. И всё же какой-то момент гидровцев, способных встать, не оказалось, и Барнс оглядел лежащие на полу тела, словно впитывая и навсегда запоминая эту картину. Он сказал что-то по-русски напоследок (по интонации звучало как презрительное «Выкусите, с*чки») и направился к ним. — Простите, не мог открыть, был немного занят, — отрапортовал он, открывая решётку. Стив был уверен, что внутри себя он ухмыляется. — Барнс, этакая ты сволочь, заорал разъярённый Старк, но Солдат, не слушая его, скользнул куда-то вправо, и зайдя за ним в следующее помещение, они увидели, что он смотрит на криокамеру. Старк молча ушёл назад, чтобы заняться сотрудниками — удивительно, но иногда он отлично понимал, когда надо промолчать. Стив стоял и смотрел, как Солдат уничтожает своё прошлое, разбивая его в пыль, мелкий порошок, осколки, разлетающиеся по всей комнате. И несмотря на всю горечь, ярость и боль, которые он чувствовал в движениях Баки, странным образом это было разрушение, приносящее умиротворение и спокойствие. Когда Старк вернулся, Барнс стоял посреди разгромленной в хлам комнаты с закрытыми глазами. — Спасибо, — сказал он. — Пошли уже, — проворчал Старк. — Я абсолютно точно не имел в виду этого, когда сказал, что крушить можно всё, но чёрт с ним. Идти-то можешь? — Конечно, — ответил Барнс и начал медленно оседать на пол. Упасть ему Роджерс, конечно, не дал. Наташа, Сэм и Клинт уже ждали снаружи и кинулись к ним, когда он вынес его на поверхность. Крови было много, но первичный осмотр не выявил критических ранений. Тем не менее, они оставили разбираться с базой подъехавшего Фьюри и сразу же отправились в Башню, несмотря на слабый голос Баки, который пытался уверять всех, что всё нормально. На базе, после медотсека, было много яростных воплей от Старка. Но по большому счёту он сразу признал, что не может не понять, поэтому весь ор Барнс благополучно пропустил, посчитав его незначительным, в лекарственном блаженном полусне лёжа у Стива на коленях. В общем-то все остальные тоже расслабленно валялись в своих креслах, как будто орущий Тони всегда был нормальной частью отдыха. Критических повреждений действительно не было, была большая кровопотеря и много относительно мелких ран и гематом, сломанные рёбра, но его отчитал не только Старк, но и докторка. Роджерс же просто не мог отойти от него ни на шаг, держал за руку, на руках, как угодно, но не отлипал от него до тех пор, пока они не пошли спать, и спать он улёгся на кровать Барнса, сказав, что у Барнса сегодня сил не хватит его выгнать. — Прости, — сказал уже совсем ночью Барнс. Они любили разговаривать в темноте, когда вся Башня затихала. — Прости, я знаю, что тебе тяжело это далось. Но я не мог иначе. Стив нашарил и сжал его руку. — Я знаю. Тебе не за что извиняться.