Может быть однажды я смогу почувствовать это

Баки отлёживается в кровати и чувствует себя как никогда хорошо. Как будто он сделал что-то, что давно хотел, и теперь может отдыхать. Впрочем, так оно и есть. Нет, у него, конечно, в связи с крупной кровопотерей замедленное, по сравнению с обычным заживание ран, но это однозначно мелочи для человека с сывороткой в крови. Просто пару дней в постели. Оно того однозначно стоило. У него есть вся библиотека и фильмотека мира, поэтому день проходит замечательно. К вечеру Роджерс приносит ему ужин, а вместе с ним вваливаются Наташа, Клинт и Сэм. — Старик, мы решили, что наш сегодняшний ужин будет здесь, — Наташа устраивается на кровати Баки, Сэм падает на кровать Роджерса, Клинт, как всегда, вмещается в кресло чуть поодаль с бутылочкой пива. — Как ты тут вообще? — Отлично, — улыбается Баки («Улыбающийся Баки — это отдельная картина маслом»‎, — думает Роджерс). — Ещё бы, — тянет мечтательно Романофф. Вы видели эту сцену, а? Капитан Америка выносит на руках свою Принцессу! — Наташа! — осаждает её Роджерс. Барнс ухмыляется: — А я ничего не имею против, Принцесса так Принцесса, почему нет (это та самая наглая обаятельная ухмылка, за которую его любили все девушки ещё сто лет назад, и Стив не может не признать, что у него от неё до сих пор сердце каждый раз сжимается). — Воооооот, мальчики, смотрите, как надо. Роджерс — настоящий джентльмен. Почему меня с операций до сих пор вот так не выносят? — интересуется Романофф с возмущением. — Романофф, в чём проблема, ты только скажи, мы организуем! — парирует Клинт. — Главное, чтобы нас потом Халк всех не вынес. Они хором ржут в голос. Наташа продолжает: — Нет, серьёзно, это было красиво, Барнс, ты отлично смотрелся. Мне даже обидно, почему только мы это видели? — Почему же только вы? — Старк появляется как всегда эффектно и вовремя, в руках у него почему-то газеты. — Пришлось немного подсуетиться, но теперь это видели не только вы, — он раздаёт газеты, на первой полосе которых крупное фото: Капитан Америки во всей своей красе и бледный, весь в крови Зимний у него на руках, с откинутой назад головой. — Красиво получилось, да? — Не благодари, — Старк направляет ладонь в сторону Роджерса, который, очевидно, донельзя возмущён и в шоке, потому что ни его, ни Барнса никто не спрашивал о публикации этого снимка, и открывает рот, чтобы высказать своё глубокое негодование — в первую очередь он переживает, разумеется, за Баки. Старк продолжает: — Материалы вышли во всех крупных газетах, в субботу будет журнал, Роджерс, Барнс, придётся дать интервью. Пеппер поможет, обсудите информацию, она будет присутствовать. Но! Это победа на информационном уровне. С этого момента Барнс — официальный герой и Мститель, который помог расправиться с Гидрой. Барнс, тебя это пока ни к чему не обязывает, зато ни у одной комиссии не получится протолкнуть идею о твоей опасности для общества и заключении под стражу. Если до этого мне — точнее нашим юристам приходилось вертеться, как ужам на сковородке и переживать за любой косяк относительно отчётности, то сейчас мы дожмём полную реабилитацию и при любых попытках наезда на тебя у нас есть что напомнить общественности, которая будет на твоей стороне. В общем, должен признать, со всех сторон это была очень удачная операция. На пару секунд повисает тишина, пока они переваривают информацию, а потом начинают хлопать, свистеть и говорить, кажется, все одновременно: — Фото огонь! — Старк, а ты хорош! — Тони, это круто, но, пожалуйста, предупреждай в следующий раз! — Старк, спасибо! — Это надо отметить, я требую! — Барнс, поздравляю! Старк довольный, как павлин, и он точно имеет на это право. Романофф уговаривает всех на отмечание и обещает всё устроить, но тогда, когда Барнс будет в состоянии встать с кровати. Они договариваются на следующие выходные (Старк просит Джарвис уточнить своё расписание и обещает выкроить для этого целый вечер) и расходятся. Роджерс падает на кровать рядом с Барнсом. — Ты устал? — Есть немного. Буду лежать с закрытыми глазами, но я не сплю. — Как ты? — Чувствую себя гораздо более живым, чем обычно. Стив подвигается ближе к Барнсу и аккуратно кладёт на него руку, избегая всех травмированных мест, — а он знает каждое из них. Он чувствует волнение рядом с Барнсом и хочет быть ещё ближе. Может быть сгрести этого дурня в охапку, чтобы он был влеплен в него, как идеально подходящий паззл: голова под подбородком, ноги переплетены, руками обхватить так, чтобы не отпускать и чувствовать его всем собой. Но, во-первых, Баки ещё весь почти сплошная гематома. Во-вторых, Роджерс вообще не уверен, что он имеет право чувствовать то, что чувствует. Он даже себе не готов признаться в природе этого чувства. В-третьих, он отнюдь не уверен, что это нужно самому Барнсу. Ему кажется, что его лучший друг неплохо адаптируется — может быть даже быстрее, чем он сам. И ему, Роджерсу, кажется неправильным оттягивать его внимание на себя. Ведь он не виноват, что Стив так привязан к нему. Что он так важен для Стива. Кем Баки будет в этом времени, чем займётся и что для него окажется самым важным — он не знает, но готов поддержать его в любом направлении... даже если там не будет места для него самого. Он видит, что Барнс всё больше обживается в этом времени, и очень благодарен за поддержку Старку (то, что он делает для Зимнего — бесценно), и Наташе, и Сэму. Он ценил их как команду профессионалов, но он должен признать: они делают то, что делали бы очень хорошие друзья. Ему тепло думать о них. Барнс подвигается к Стиву сам и кладёт голову ему на плечо: — О чём ты думаешь? — Думаю, что нам с тобой повезло. — Это правда. И кажется, на следующей неделе у нас будет крутая вечеринка с девушками и танцами — всё, как я хотел. Роджерс немного сжимается от этих слов и думает о том, что это хорошо, что у Баки будет возможность потанцевать с девушками, а может быть даже и завести себе девушку, и он будет только рад за друга, да рад, — говорит сам себе Роджерс, и не может, никак не может спрятать от самого себя понимание, что кроме радости он будет чувствовать боль. — Да, Баки. Будет отлично. Оторвёмся как в старые добрые. — Ну допустим, это я оторвусь как в старые добрые. А ты оторвёшься, я надеюсь, на полную катушку, а не как в старые добрые будешь сидеть в уголке весь вечер. — Наташа не даст, — улыбается Стив. — Хорошо, что есть Наташа, — говорит Баки. Город засыпает, засыпают усталые супергерои, луна светит в окно, где Роджерс и Барнс даже во сне продолжают испытывать необходимость касаться и чувствовать рядом друг друга.