4. Герой
12 февраля 2022 г., 01:01
Примечания:
Напоминаю, что представленный в начальных событиях Санзу очень сильно отклонен от канона ♥
Его снова закрыли в одиночной камере за нападение на охранника.
Слипшиеся белоснежные пряди спадали на лицо, прикрывая обезумевшие бледно-сиреневые глаза. Он сидел на полу возле своей кровати, блаженно улыбался и внимательно разглядывал запекшуюся кровь на белых руках.
Небольшое окошко в железной двери со скрипом отворилось, и голос охранника приказал: «Номер "27", наденьте наручники». Вслушиваясь, как маленький зверек на охоте, в каждое слово, он аккуратно поправил на две стороны белоснежные пряди и с невинной улыбкой поднялся с пола.
Брякая кандалами на ногах, как маленькое приведение, Изана Курокава подошел к двери и, повернувшись к ней спиной, просунул руки в открытое окошко. Охранник защелкнул наручники на тонких белых запястьях, после отворил тяжелую дверь.
Он несильно ударил юношу дубинкой по спине между лопаток, приказывая этим нагнуться вперед. Курокава послушно нагнулся, не переставая улыбаться, после чего двое охранников, повели его в комнату для встреч с заключенными, крепко держа под руки.
Изана восторженно взглянул на своих посетителей по ту сторону стекла. С безумной улыбкой и широко распахнутыми бледно-сиреневыми глазами победно произнес:
— Осталось подождать всего месяц. А потом я вас короную.
— Если продолжишь и дальше геройствовать, опиздюливая охранников, то придется ждать значительно дольше, — Риндо деловито поправил очки и облокотился на спинку стула.
— Ты уж побудь немного паинькой, — Ран ответил с довольной ленивой улыбкой, наклонив немного голову набок так, что с плеча упала и закачалась, как висельник, одна из его черных кос со светлыми прядями по середине. — Моччи и Шиончик тоже соскучились. Не хочется, чтобы перед выходом тебе подарили новый срок.
Курокава продолжал невинно улыбаться, не моргая и не сводя взгляда с братьев Хайтани:
— Вы нашли свою дражайшую сестрицу?
Риндо немного поерзал на стуле и, закинув ногу на ногу, холодно ответил:
— Нашли. Не поверишь, где.
Ран придвинулся ближе к стеклу и, опираясь локтями на колени, с довольной улыбкой продолжил:
— Крыска свастонов рассказала по секрету, что девка — подопечная Манджиро.
Зрачки в больших глазах Изаны резко расширились. Он с силой и скрипом сжал челюсти, от чего на скулах заметно выступили напряженные мышцы. Казалось, что к его белому лицу прилила еще большая волна какого-то только ему ведомого предвкушения. Он крепко сжал болтавшиеся за спинкой стула закованные в наручники кулаки и прошипел, не переставая улыбаться, растягивая каждую букву, словно получая удовольствие от их звучания:
— Са-ано-о… Ма-анджир-ро-о Са-ано-о…
Риндо молча наблюдал, как Изана упоительно тает в своем эфире блаженного безумия. Ран откинулся на стуле, опираясь одной рукой на спинку, а другой лениво разминая мышцы шеи:
— Впрочем, о ее навыках мало что известно. Говорят, Манджиро вечно бережет ее для каких-то особых случаев, — Хайтани-старший закатил глаза, — и не выпускает просто так на поле боя.
— Так, значит, она ему дорога? — Курокава еще шире распахнул и без того большие глаза, немного подав корпус тела вперед, и расплылся в довольной блаженной улыбке.
***
Закончилось первое собрание «Токийской Свастики» после долгожданной выписки Дракена из больницы, на котором Майки подвел итоги прошедшей во время фестиваля Мусаши битвы: — Два человека получили ножевые ранения: Рюгуджи Кен по прозвищу Дракен (Заместитель Главы «Тосвы») и Нобутака Осанай (Восьмой глава «Мёбиуса»); — Два человека отправились за решетку: Масатака Киёмизу по прозвищу Киёмаса («Тосва») и Харуки Хаяшида по прозвищу Па-чин (Капитан третьего отряда «Тосвы»); — Банда «Мёбиус» расформирована, а часть людей присоединяется к банде «Токийской свастики»; — Большая часть подростков старшего возраста из «Мёбиуса» переходит в банду «Вальхалла» под временным руководством Шуджи Ханмы; — Место капитана третьего отряда «Тосвы» на данный момент пустует; — В качестве особой благодарности за спасение Дракена Такемичи получил в подарок первую байкерскую куртку Главы. Шум радостного гула толпы прервался смачным звуком удара и криком Цубаки: «ВСЕМ ОТОЙТИ! ЖИВО! НИКОМУ НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ!» Она напряженно дышит, держится за горящее место удара на правой щеке и впивается взглядом в довольного, разминающего запястья Баджи: — Захотелось проверить твои силёнки, принцесса! — он жадно улыбнулся, разбежался и нанес еще один удар, который Цубаки успела заблокировать. Не переставая улыбаться, он нанес новый удар — по ребрам — Цубаки потеряла равновесие и закашлялась. Замкомандир ее отряда выкрикнул ее фамилию и рванул вперед, но она показала жестом не подходить. Он беспомощно посмотрел на Мучё, на что тот недовольно нахмурился и задумчиво произнес: — Удар был слишком очевидным, почему она его пропустила… В толпе начали нарастать осуждающие Баджи возгласы. Парень «помог» Цубаки подняться, схватив ее за волосы. Снова удар — блокирует. Снова удар — пропускает. Блокирует. Пропускает. Блокирует. Почему не атакует в ответ? — Да угомонись уже, заебал!!! — крикнула девушка, вытирая левой рукой кровь с подбородка, второй хватаясь за расправившийся из брелока бо. Она немного разбежалась, воткнула бо в землю, опираясь на него обеими руками, подпрыгнула и ударила в прыжке нападавшего ногами в грудь. Баджи успел поставить руки в блок, но потерял равновесие и упал на спину. Она сложила бо обратно в брелок, присела рядом с ним на корточки, схватила за воротник и спросила ледяным и тихим тоном: — Какого черта, Самурай? Он улыбнулся, обнажая клыки, и с азартными глазами, как волк перед добычей, произнес: — Хотел немного размяться, — он снова нанес удар, на этот раз в висок, и Цубаки снова его пропустила. Специально? «Герой» победно поднялся над потерявшей сознание девушкой и размял плечи, услышав довольный хруст суставов. Растолкав толпу, к нему подлетел разъяренный Майки и уложил друга своим любимым ударом ногой по голове: — Ты забыл правила? За драку ты временно отстранен от собраний. Санзу подлетел к бессознательной девушке, рухнул рядом с ней на колени, аккуратно приподнял за плечи и бережно обнял, будто ее тело было вылеплено из снега и вот-вот растает у него на руках. Баджи поднялся, стаскивая резинку с длинных густых черных волос, и через плечо бросил товарищу: «Не благодари». Когда все разошлись, недовольно перешептываясь о спонтанной выходке Баджи, Глава присел на корточки рядом с Санзу, обнимающим бессознательное тело подруги. Майки провел рукой по ее щеке и с теплой улыбкой сказал, глядя в растерянные голубые глаза, окруженные подрагивающими пушистыми светлыми ресницами: — Позаботься о Цуме, ладно? — он подбадривающе похлопал его по плечу, на что Санзу уверенно кивнул в ответ. Майки ушел, а Санзу так и остался сидеть на земле, не выпуская из осторожных и трепетных объятий девушку. Оставшись с ней наедине, его тело забила мелкая, едва видимая дрожь, а на глаза начали наворачиваться слезы. Он обнимал ее одной рукой, полулежащую у него на коленях. Умиротворенная, словно византийская кукла. Другой рукой едва ощутимо прикасался подушечками пальцев к щеке, как к святыне, бережно убирая ее волосы за ухо. Этой же рукой он проводил по волосам, печально, как Пьеро, наблюдая за струящимися между пальцев длинными выкрашенными в белый цвет прядями. — Цума, очнись, пожалуйста, очнись, Цума! — он судорожно повторяет шепотом одно и то же, как мантру, сидя в сумерках и осторожно гладя лицо девушки тыльной стороной ладони. По щеке покатилась слеза, которая тут же исчезла, оставшись маленьким мокрым пятнышком на маске. Тихонько шмыгая носом, Санзу опустил маску, обнажив старые шрамы в уголках губ. Он медленно наклонился так, что его длинные светлые волосы осторожно легли, как пушистая вуаль, на лицо Цубаки. Приложил мелко дрожащую ладонь к ее щеке и прикоснулся теплыми немного влажными губами ко лбу, замерев в таком положении на пару секунд. Стараясь сдерживать слезы, он потерся щекой о ее лоб, как грустный кот, а потом кончиком носа, как эскимос. Цубаки пришла в себя. Похлопав сонными ресницами, приподняла голову и впервые увидела Санзу без маски. Она медленно потянулась рукой к его лицу, осторожно прикоснулась холодными подушечками пальцев к шраму и с воздушной улыбкой ответила сонным и тихим голосом: — Так вот что ты там прячешь, Харучиё… Он слегка вздрогнул, услышав свое имя, облегченно улыбнулся и перехватил ее холодное запястье в свою теплую руку. Заметив, как слиплись влажные пушистые светлые ресницы, она тихо спросила: «Я тебя сильно напугала?» — он ничего не ответил, а только едва уловимо улыбнулся и опустил взгляд. «Прости», — она тихонько сжала его руку. — Долго меня не было? — Где-то полчаса. — И ты все это время был здесь… Так, значит, ты спасал меня, герой. — Тенбацу, я провожу тебя до дома, — он, приобнимая за плечи, помог Цубаки подняться и, придерживая под руку, повел в сторону дома. Голова кружилась и висок стягивало нудной болью. От этих вертолетов приходилось периодически останавливаться, и Санзу вежливо держал ее длинные белые волосы, пока Цубаки выворачивало наизнанку прямо посреди улицы. Должно быть легкое сотрясение. Переживая, что ей какое-то время еще будет плохо дома, она попросила Харучиё остаться с ней на ночь. Он вежливо кивнул, продолжая вести ее, придерживая за плечи, и тут же в голове эхом раздались слова Баджи: «Не благодари».***
Придя в уютный маленький дом, она расстелила Санзу диван в гостиной и, лениво снимая заколки, отправилась на кухню налить стакан воды. Юноша внимательно молча разглядывал стоящую на низком столике фотографию, на которой были запечатлены два маленьких и счастливых белокурых мальчика лет четырех-шести. — Это моё самое драгоценное сокровище, — Цубаки так тихо приблизилась к Санзу со спины так, что, не заметив ее присутствия, он резко вздрогнул от тихого, но разорвавшего тишину голоса. — Мои любимые старшие братья, — она присела рядом на диван и, заправив за ухо выпавшую выкрашенную в черный цвет прядь, с любовью уставилась на фотографию. — Совсем скоро я их найду. Санзу приставил фотографию рядом с лицом Цубаки и внимательно рассмотрел черты лица этих троих, вглядываясь в сиреневые глаза: — И правда, похожи.***
Пожелав гостю доброй ночи, она зашла к себе в комнату, села на футон и начала лениво расчесывать длинные волосы. Безмятежность прервал стук маленького камушка, прицельно прилетевшего в окно первого этажа. Резко схватив сенбон с красной бусиной, она выглянула из окна и облегченно выдохнула, когда увидела сидящего на траве с довольной улыбкой Баджи. Осторожно, медленно и почти беззвучно она подняла раму, вылезла наружу и присела на траву рядом с ним: — Ну здорова, Актриса! — он улыбнулся как волчонок. — Ты уж прости, что так получилось. Не подумал, что отключишься. — Что ты задумал? Уйти из «Тосвы»? — она спросила тихо, не выражая никаких эмоций ни голосом, ни лицом. — Догадалась, и поэтому подыграла мне… — Баджи откинулся на спину, упираясь локтями в газон, и закинул ногу на ногу, жуя какую-то травинку. — Раз знаешь, что я хочу уйти, то, как член отряда «особого назначения», должна выгнать предателя. — Должна… — она пожала плечами и поднялась с газона. — Вот только ты не предатель, Самурай, — она лениво посмотрела на развалившегося парня и легко улыбнулась. — Точнее, предатель — не ты. Баджи лишь недовольно фыркнул ей в ответ, выплюнув пожеванную травинку: — Кстати, — она резко обернулась на голос Баджи, уже приоткрыв немного окно. Он продолжил с довольной ухмылкой: — Хороший Санзу друг, правда? Замечательный друг! Почему внутри всё так сжалось от слова «друг»? — Брысь отсюда!, — Цубаки процедила сквозь зубы и сверкнула на Баджи сиреневыми глазами. Он, довольный тем, что заметно подзадел ее за что-то живое и дал пищу для размышлений, победно встал с травы, отряхнулся и пошел с улыбкой. Не оборачиваясь, он махнул рукой на прощание и добавил: — Только не вздумай влезать в неприятности без меня.***
Безмолвно наблюдая, как поблескивают на утреннем солнце светлые длинные пряди, разбросанные по подушке дивана в гостиной, она аккуратно наклонилась над его лицом и проследила, как подергиваются пушистые ресницы. Наверное, смотрит какой-то сон. Цубаки наклонилась еще ближе, и в голове эхом раздался хитрый голос Баджи: «Хороший Санзу друг, правда?» — она осторожно, едва уловимо, коснулась губами, подрагивающими от волнения и неустойчивого равновесия, шрама в левом уголке губ. Он немного нахмурился и лениво перевернулся на другой бок. «Хороший Санзу друг, правда?» — эхо в голове предательски продолжало повторять мантру. «Хороший Санзу друг, правда?» «…друг, правда?»
Примечания:
В следующей части Цубаки наконец-то лично познакомится с братьями Хайтани ♥
