I. Меж небом и землей лишь я один достойный

      — Вот, объясни мне, пожалуйста: что ты, блять, такое? — морщится Ран, рывком скидывая с себя форменный плащ и яростно топая в сторону кухни. — У тебя посреди ночи вскрывают дверной замок, а ты любезно распахиваешь дверь… — разводя руками в наигранном удивлении, достает из кухонного шкафчика бутылку темного рома и с грохотом ставит стакан на стол. — Похищают тебя, везут хуй-пойми-куда, а ты радостно прыгаешь в тачку и всю дорогу едешь молча… — наливает немного рома, выпивает залпом и с удовлетворенной улыбкой морщится, подставив кулак ко рту. — Всё! Сегодня я уже не сяду за руль!       Довольный, как сытый кот, Небесный Король грохнулся на стул, закинув ноги на соседний. Придвинул пепельницу, достал портсигар, подкурил и победно выдохнул дым, закинув назад голову.       — Мне показалось, или кто-то сейчас выразил беспокойство? — Риндо любезно подвинул два стула — для себя и для сестры, сверкнул на старшего брата прищуренным взглядом и сложил перед собой на столе руки в замок.       — Да не беспокоюсь я, — фыркнул через плечо старший брат, стряхивая пепел. — Просто пытаюсь понять… — повертел в воздухе рукой, с аккуратно зажатой самокруткой, как бы визуализируя мыслительный процесс. — Даже у Курокавы еще остались хоть какие-то крохи от инстинкта самосохранения.       — Кстати, о Курокаве, — Риндо снял перчатки и аккуратно поправил очки. — Чья идея была устроить облаву?       — Пф, его, наверное, и была, — фыркнул Ран. — Либо его, либо Тетты, раз уж нас не стали посвящать в подробности, — Хайтани-старший убрал ноги со стула, развернулся к родственникам лицом и вдавил бычок в пепельницу.       — Кисаки напал на меня возле Храма Мусаши, — ответила Цубаки, внимательно наблюдая за тем, как старший брат упорно впечатывает бычок в пепельницу, представляя на месте окурка Тетту Кисаки. Ран замер, сердито нахмурился и посмотрел на разбитую губу сестры исподлобья:       — Нашел, как подлизаться к Изане, значит… — с ухмылкой покачал головой.       — «Поднебесье» планирует бросить вызов Непобедимому Майки, — развернувшись в пол-оборота к Цубаки, Риндо начал объяснять ситуацию. — Поэтому Изана сейчас ищет поводы и прощупывает слабые места, чтобы спровоцировать его.       — А у меня, по каким-то причинам, рука не поднимается выдать тебя Курокаве, — шипит Ран, недовольный сам собой от проявления чего-то, отдаленно напоминающего заботу к кому-то, кроме младшего брата.       Подливая еще немного рома, он недовольно фыркнул:        — Как члена Семьи я тебя не признаю, даже не пытайся радоваться, — выпивает залпом содержимое стакана. — Но, сука, ты так похожа на Риндо… — морщится от выпитого, подставив кулак ко рту. — Что я как представлю, какую хуйню Изана вытворяет иной раз, так у меня сразу картинка, будто он Риндо трахает, а не тебя, фу, — передернул плечами.       Младший резко закашлялся от неожиданного откровения брата и сквозь проступившие от натуги слезы выдавил, держась за грудь: «МНЕ ПРИНЯТЬ ЭТО КАК КОМПЛИМЕНТ?!»       Ран выдавил из себя смешок, затем сонно потянулся, как довольный кот:       — Во-от такие дела-а… — и начал с ленивой улыбкой расплетать косы. — Так что, пару-тройку дней, так и быть, поживешь у нас, пока всё не утрясется. Это будет нашей маленькой тайной. Риндо даст тебе шмотки и покажет комнату, — он хитрым взглядом лениво взглянул на брата, взъерошил волосы и побрел в сторону выхода с кухни.       — Чью комнату мы ей выделим? — облокотившись на спинку стула, повернулся к нему младший брат.       — Твою, естественно! Не пущу же я ее к себе, — развел в дверном проеме руками ехидный Король.       — А я? — нахмурился Риндо.       — Головка от хуя, — бросил с неприлично хитрой улыбкой Ран и дал дёру с кухни.       — Ах ты с-сука! — Риндо сорвался за ним, и где-то в коридоре послышался глухой подзатыльник и крики старшего брата сквозь смех: «Да бля-я, только не лома-а-ай! Ну в гостиной переночуешь, уступи даме!».                                          

***

      Достав из комода пару домашних вещей для сестры, Риндо аккуратно положил их на край кровати и присел рядом:       — Изана полагает, что ты очень дорога Майки, поэтому начал на тебя охоту.       Цубаки медленно опустилась на прикроватную тумбочку, сверля брата ледяным взглядом. Он снял очки, внимательно оглядел ее с ног до головы и прищурено спросил:       — Не поделишься, почему Сано тебя так бережет?       — Не понимаю, о чем ты, — не отводя взгляда, холодно ответила девушка, но перед глазами всплыло воспоминание…                                          

***

      Год назад, прогуливаясь по вечернему Шибуе, она услышала резкий грохот. Упало что-то большое и железное. Осторожно двигаясь дальше, она прислушалась и выделила в шуме три мужских голоса — первый рычал: «Майки! Успокойся! Приди в себя, он же ничего не сделал!», второй голос, значительно моложе остальных, кричал о помощи, а третий ледяным тоном произносил: «Не мешайся».       Подойдя еще ближе, она увидела высокого парня с косичкой из светлых волос на голове, который, сжавшись, лежал на асфальте — его явно хорошенько пнули в живот. Рядом два мотоцикла, один из них валялся на земле. Недалеко от него взъерошенный светловолосый низкий парень медленно надвигался на мальчика с уже разбитым лицом, что в страхе пятился назад на карачках по асфальту.       «Поднял руку на ребенка? Псих». От переживаний за мальчишку и желания отомстить за него, ее глаза окрасились в белый — как капля акварели — от зрачка и к контуру радужки. Она тут же метнула сенбон с белой бусиной в шею нападавшего. Он остановился, все тело охватила крупная дрожь. «Замри!» — выкрикнула Цубаки. Парень очень медленно повернулся в ее сторону. Все его тело тряслось, а на лице кипела ярость.       «Да ну…? Он человек вообще?» — подумала она, оцепенев от удивления.        — Как там тебя? Майки? Тебе, должно быть, сейчас чертовски больно, если ты двигаешься, превозмогая мой паралич, — она уверенно приблизилась к нему, расправив брелок в бо.       Майки медленно завел руку назад, крепко зажмурив глаза от пронизывающей все тело боли, вырвал из шеи впившийся сенбон и отбросил его в сторону. Посмотрев на Цубаки черными глазами, он выдавил сквозь зубы: «Как пожелаешь сдохнуть?»       «Мне пизда.» — она нервно сглотнула слюну, прекрасно понимая, что с ним происходит, и покрепче перехватилась за бо, выставив его вперед в защитной позиции. Колокольчик нервно звякнул.       Он провел свой любимый удар ногой, который девушка успела заблокировать, кое-как не потеряв равновесие. Опираясь на бо, она подпрыгнула и попыталась ударить его ногами в грудь, но он тоже уверенно заблокировал удар. Дракен ошарашенно шептал, лежа на земле, наблюдая за боем: «Лучше бы ты бежала отсюда».       Четыре блока спустя, Цубаки получила сильный удар в живот, от чего отшатнулась назад и рухнула на колени, прерывисто дыша и глядя на асфальт. От злости ее глаза окрасились в тот же черный.       Медленно надвигаясь на нее, он давил сквозь зубы привычное: «Как пожелаешь сдохнуть?»       Она подняла на него черный взгляд, и Майки тут же схватился за волосы, крепко зажмурившись от боли. Всю его голову сковал скрежет, будто внутри была тысяча спиц. Цубаки медленно поднялась, и чем ближе она подходила к Майки, тем сильнее становилась головная боль. «Так значит, это и есть резонанс, о котором говорил монах?»       Голос Майки задрожал от крика. Она грубо вонзила ему в шею черный сенбон с колокольчиком и прошептала на ухо: «Достаточно». Его тело мелко затряслось, затем ослабло, и он упал перед ней на колени с опущенной головой.       Опустившись рядом, она забрала сенбон и обняла его: «Меж небом и землей мало достойных обрести свободу власти над собой. Научись это контролировать — и обретешь над собой власть. Побеждает всегда тот, кто больше свободен. Но и ты еще не проиграл».       Дракен собрал все силы, чтобы подняться и подползти к ним. Майки обреченно выдохнул, крепко обнял девушку в ответ и прошептал: «Ты нужна мне».                     Все трое условились никому не рассказывать о произошедшем и сохранить этот вечер в тайне.                            Проводив Цубаки до дома, они с Майки уселись вдвоем на крыльцо и еще долго обсуждали произошедшее:       — Как давно это с тобой?       — Мы жили в деревушке одно время. У меня погибла мать, когда мне было семь лет. А отец всегда был довольно жестоким и издевался над нами. Но после ее смерти я начала давать ему отпор. Через год он в ужасе выгнал меня из дома. Меня приютил один монах и научил, как использовать эту силу в нужном русле.       — У нас тоже был довольно жестокий отец, — сказал Майки, опираясь локтями на колени и глядя куда-то под ноги. — И однажды Шиничиро решил с этим покончить раз и навсегда… Я толком и не понял, что произошло. Помню только, как он спустился к реке, смыл кровь с рук и забрал меня домой. Больше мы не видели отца. Я даже не знаю, где он с тех пор захоронен. И захоронен ли вообще…                     Они немного помолчали.                     — Цума, — он улыбнулся ей с закрытыми глазами. — Если ты можешь это контролировать, то помоги мне?       — Я не могу контролировать это полностью, но кое-что умею… — она сначала нахмурилась, потом довольно улыбнулась Майки. — Услуга за услугу!       — М?       — У меня есть единокровные братья, — она грустно посмотрела куда-то вниз, — Я никогда их не видела, но очень хочу найти. Моя настоящая фамилия — Хайтани… Только это секрет, и обещай, что никому не расскажешь!       Уголок губ Майки слегка дрогнул в улыбке: «Тогда вступай в мою банду!»