I. Меж небом и землей лишь я один достойный

      — Алло?       — Где ты? — шипит в трубке Ран.       — На центральном кладбище.       — У тебя че там, свиданка?       — Можно и так сказать.       — Ведьма… — фыркнул со смешком. – Бросай своего почившего дружка и топай к северным воротам, — сбросил трубку.                     Цубаки поднялась, еще раз провела кончиками пальцев по эпитафии и побрела к указанному месту.                     За воротами стоял уже хорошо знакомый черный автомобиль, а из опущенного тонированного окна со стороны водителя выбирался на свободу дым бергамотовых самокруток.       Ран открыл изнутри соседнюю дверцу на переднем сидении, ленивым жестом показывая садиться сюда.       — Пристегивайся, — не глядя на девушку, выдавил из себя брат.       — Куда мы едем? — спросила Цубаки, послушно пристегивая ремень.       — А куда тебе надо? — фыркнул Небесный Король, выкидывая окурок в окно.       — К Храму «Тосвы», — она ответила, внимательно разглядывая острый профиль старшего Хайтани.       — Значит, туда и поедем, — он дернул ручник и повернул ключ зажигания, но машина не двинулась с места. — Есть разговор, — Ран недовольно положил руки на руль и хмуро уставился в лобовое стекло, будто суфлер на нем должен был написать текст того, что он хочет сказать. — Как я уже говорил, частью Семьи я тебя не считаю. Тем не менее, ты мне почему-то не левый хуй с горы, — он нахмурился еще сильнее от несвойственных ему чувств, напоминающих заботу, почти оскалился. — Ты должна понимать, что мы с братом часть «Поднебесья», и наша цель — разъебать свастонов. А ты — часть свастонов, и твоя цель — разъебать «Поднебесье».       Цубаки молча наблюдала за аккуратным профилем Короля и нервно подергивающимися мышцами на скулах. Ран, еще больше сжимая черный руль руками, облаченными в белые перчатки, продолжил:       — И мы все должны следовать своим целям и указам своих Главарей, — он выдержал паузу. — Я только что отправил в больницу вашего короткостриженого капитана, а Риндо сейчас где-то ломает кости рыжему, — от его тона в этих словах и приглушенного голоса стало холодно.       Глаза Цубаки резко округлились — так дети слушают истории о привидениях, лицо стало железобетонным и раскаленным от прилившей ярости. Она дернулась в его сторону, но ремень безопасности сработал и «обезопасил» Рана от кипевшей девушки:       — ДРЯНЬ!!! НЕ МОГЛИ ДОЖДАТЬСЯ ЗАБИВА?! ТАК СИЛЬНО РУКИ ЧЕСАЛИСЬ?!       Ран равномерно выдохнул, повернулся к девушке, схватил ее за запястья, и, глядя в бешеные сиреневые глаза, спокойно ответил:       — Что тебе приказал твой Глава? Мой приказал нанести первый удар — и я выполнил поставленную задачу. С блеском. Мы — две враждующие группировки.       Она замерла, как ледяная статуя, но сузившиеся до точек зрачки лихорадочно метались по каменному лицу Рана.       — Скажи спасибо, что я уговорил Шиона отмазаться перед Курокавой и сказать, что он тебя просто не смог найти, — процедил сквозь зубы Ран, и Цубаки немного оттаяла, опустив руки.       Выдержав паузу для эмоций сестры, Ран сдержанно продолжил, на всякий случай, не отпуская ее запястья:       — Если поступит приказ пиздиться с тобой — а Тетта, как я понял, на это и науськивает Курокаву — то нам с Риндо придется его исполнить, будь к этому готова. И поддаваться тебе никто будет, — он отпустил Цубаки и снова вцепился в руль, недовольно пялясь в лобовое окно. — Говорят, Манджиро тебя не выпускает просто так на поле боя — вот и отлично. Не высовывайся без приказа своего Главы, — он немного помолчал и нахмурился еще сильнее, будто коря себя за проявляемую заботу. — И не вздумай нарваться на Шиончика — этот пёс бешеный р-родился с кастетом.       Ран дернул за ручник, и машина рванула по направлению к Храму Мусаши. Всю оставшуюся дорогу родственники ехали молча.                                                 

***

      Белые скользкие пальцы — тонкие ядовитые змеи — осторожно скользнули по залитой слезами щеке. Блаженная улыбка растянулась еще сильнее. Он наклонился над привязанной к стулу и обессилевшей от истерики девушкой в разорванной в некоторых местах одежде и внимательно осмотрел порез на ключице.       Из тонкого пореза сочились маленькие красные бусины. Он аккуратно провел пальцем по нему, собрав капли, и пытливым заинтересованным взглядом осмотрел их. Он присел рядом с девушкой на корточки и, не отводя взгляда от ее опущенного лица, слизнул со своего пальца кровь. Бережно взял ее за подбородок, приподнимая лицо на уровне своих бледно-сиреневых глаз:       — С-а-а-а-н-о-о, — упоительно растягивает Курокава. — Как же так получилось, что нас с тобой разлучили, моя дорогая сестрица? Ты могла себе когда-нибудь представить, как безгранично я тебя любил? — он смотрит, не моргая, в опущенные и припухшие от слез глаза и расплывается в блаженной улыбке.       Его ладонь, с зажатым между указательным и большим пальцем лезвием, медленно скользит по колену выше, к месту, где на внутренней стороне бедра разорвана штанина легких белых брюк:       — Как же так получилось, моя дорогая Эма, что Ма-анджиро забрал тебя у меня? — он делает новый надрез и сильнее сжимает другой рукой подбородок девушки, не переставая улыбаться. Эма морщится и издает приглушенный скрипучий писк от бессилия, сорванного голоса и уже невозможности плакать. — Ка-ак же так получилось, моя дорога-ая Эма, что вы отобрали у меня Ш-шинич-чи-и-ро? — шипит Курокава, надавливая на лезвие еще сильнее.       Он рывком поднялся с колен, откинул лезвие, схватил Эму за щеки и поднял ее голову, сжимая пальцы, и, оставляя на ее щеках красные линии от ногтей:       — Я — твой любимый брат. Твой единственный брат! Смотри на меня!!!       Она приподнимает слипшиеся соленые ресницы на Изану и смотрит на него бездонными опустевшими глазами, покрытыми яркой красной сеточкой капилляров, появившихся от натуженных криков.       — Вы меня бросили с Манджиро. Бросили меня одного. Только Шиничиро оставался со мной. Но ваши дружки и его забрали! — Изана влепил звонкую пощечину Эме, опять с силой схватил ее за подбородок и сжал руку. — Манджиро сегодня подохнет, как щ-щенок на обочине, — его большие глаза распахнулись еще шире и заблестели в предвкушении. — И тогда ты, моя дражайшая сестрица, останешься только со мной, — он наклонился к ее лицу, впиваясь одной рукой в подбородок, а второй расстегивая ширинку форменных брюк.                                                 

***

      — Вот здесь останови.       Ран притормозил около ступеней, ведущих к Храму. Цубаки молча вышла из машины, осторожно захлопнув дверь, и двинулась к лестнице.                     — Эй! — он опустил окно, прикуривая самокрутку. — Чтоб ты знала: если все же придется с тобой пиздиться, то мы будем пиздиться, — она молча стояла спиной к машине и смотрела на ступени перед собой. — Но если вдруг что случится — мы с Риндо первые вызовем тебе скорую, так и быть, — он довольно ухмыльнулся, выпуская облачко дыма.       — Взаимно, — она довольно улыбнулась, подразумевая под этим «Я вас тоже люблю», глядя на старшего брата через плечо. Автомобиль с ревом двинулся дальше.                                                 

***

      — Начнем экстренное собрание перед битвой против «Поднебесья», — гаркнул Дракен толпе в черных куртках.       — Слушать сюда! — продолжил Зам Главы. — Сегодня «Поднебесье» сделало свой ход, и мы должны безотлагательно столкнуться с ними лицом к лицу. Подотрите сопли, пиздюки! В этот раз с вами никто не будет играть в песочнице!       Толпа ощутимо напряглась, но все молча продолжили слушать Дракена:       — Они провозгласили себя преступной организацией — так что, и методы будут соответствующие! Они готовы пойти на всё! Мицую и Улыбашку уже отпиздили!       Толпа разошлась недовольными бормотаниями.       — Мы тоже не собираемся с ними церемониться! — выкрикнул Хаккай. — Посмотрите вокруг: отряд Такемич-чи весь избитый, у второго и четвертого отрядов вообще командиров нет, а у третьего еще долгое время не будет, пятый вообще нас предал и состоит в «Поднебесье»!       Толпа разразилась поддерживающими криками: «Нужно тоже грохать их! Устроим засаду с оружием!» — недовольные выкрики разорвал лучший друг Па-чина:       — Ебало офнули! Че разнылись? Битва еще не началась, а вы уже штаны намочили! Напасть на них с оружием? Па-чина как раз за это и арестовали! Я БУДУ БИТЬСЯ С ЧЕСТЬЮ!!!       Голос Пейяна поддержал Непобедимый Майки:       — Пейян прав! Хоть в этой битве у нас не осталось капитанов… Но зато есть я и Дракен! И МЫ ВСЕ БУДЕМ БИТЬСЯ С ЧЕСТЬЮ — ТАК, КАК ЭТО ДЕЛАЛ БАДЖИ!!!       Он развернулся в сторону выхода и гордо произнёс, глядя перед собой: «Это последняя битва, когда «Тосва» будет драться максимально сплоченно».